Ничтожный владыка демонов (СИ)

— Ты станешь сосудом для меня, взамен я помогу тебе, — черные глаза внезапно распахнулись. — Нет, не бойся, я не займу его, просто спрячусь.
— Согласен, — я ни секунды не сомневался.
Стук копий об лед становился все ближе. Вокруг нас замыкалась цепь и любое промедление грозило гибелью. А мне умирать очень не хотелось.
— Тогда скрепим договор кровью, — демон протянул руку.
Я быстро стянул куртку и прижал ладонь к ране на плече, затем с хлопком ударил по конечности чудовища. Его глаза на мгновение вспыхнули янтарным светом, а в следующее мгновение черный исполин исчез. В череп будто с размаху вколотили гвоздь, пробив его насквозь, но боль быстро прошла, уступив место тупому онемению.
— Беги, быстро, направо.
Стук копий слепцов превратился в непрерывную дробь, а тусклые огни фонарей вспыхивали все ближе и тут же гасли, прикрываемые плащами. Сколько их бродит в темноте? Демон командовал, но направление менялось так часто, чтобы пришлось оставить все мысли, полностью сосредоточившись на исполнении приказов. Я метался по дорожкам, как загнанный зверь, петляя, постоянно возвращаясь назад, истекая потом и выплевывая легкие.
— Выхода нет, беги мимо нее! — прорычал демон.
Нее? Действительно, мне навстречу двигалась девушку в сером пальто, с повязкой на глазах и непокрытой головой, с длинными ржаного цвета волосами. В ее руках серой змеей дергался меч, выискивая дорогу, как поводырь. Она несомненно чуяла меня. Стоило сместиться, влево, как девушка чутко поворачивала голову и повторяла движение.
Я на ходу сдернул ботинок, и когда до нашей встречи оставалось три шага, с силой швырнул его о землю. Есть! Она быстро развернулась, делая выпад. Жало меча пронзило воздух. Я уже миновал слепую, как в спину ударил поток воздуха.
— Не достала! Беги! — закричал демон.
Я бежал так быстро, что прореха в куртке, оставленная мечом, хлопала, как треплемый ветром парус, а ноги превратились в деревянные чурбачки.
До дома пришлось топать так: обгаженным, в одном ботинке, в распоротой одежде. Зато живым, что делало все перечисленное просто досадной мелочью. Демон молчал, но и мне не хотелось говорить, я просто механически шел, упиваясь возможностью дышать и ходить.
— Митя! Что с тобой? — закричала мать, едва я переступил порог. — Новая куртка же! Куда ты влез, скотина? А с волосами что? Испоганил куртку за четыре тыщи!
Кто бы сомневался, что ее больше волнует одежда, чем я. Из комнаты выглянула бабка, презрительно выплюнув:
— Больше денег не дам, если не умеешь с вещами обращаться!
Я попытался запереться в ванной, чтобы поскорее отмыться, но щеколда снова оказалась сломана. Похоже, что сумасшедшая старуха снова выкрутила болт.
— Ты что делаешь? — мамка собралась зайти ко мне, но я подпер дверь стиральной машиной. — Ты что пил, Митя? Ты напился и упал, признавайся? Ну ничего, вечно ты там сидеть не будешь, гаденыш. Еще и с волосами чего вытворил.
— Это у него переходный возраст начинается, а был таким хорошим дитем. — заохала бабка. — Глазки были честные-пречестные, ангел! А сейчас наркоман задрипанный, тьфу! Ты у него зрачки проверь, по телевизору рассказывали…
Я врубил воду, заглушая голоса. Залез под горячую струю, отмывая от дерьма себя и штаны. Потом закинул одежду в стирку, а сам наполнил ванну и лег отмокать. Слив наполовину прикрыл затычкой, придерживая ее ногой. Не могу лежать в ванной, когда тихо, мне нужен шум крана, исторгающего горячую жидкость. Да и голоса двух истеричек не слышно.
Рана в плече оказалась неглубокой, но после ванны начала немилосердно пульсировать, и я полез в навесной шкафчик за обеззараживающим гелем. Посмотрел в зеркало и мягко сказать, охуел.
Носил я длинные до плеч волосы, сейчас ставшие седыми. Это же надо было так пересрать, в прямом и переносном смысле, чтобы вышло такое? Ужас просто, я теперь похож на фрика-анимешника. В целом, я бы охарактеризовал свою внешность, как рахитичный юноша с прыщами и меланхоличным лицом. Не красавец, не урод, скорее никакой. Но с волосами такого цвета уровень моей странности взлетал до небес.
 
После ванны, я прокрался в комнату, пока мать с бабкой были увлечены просмотром дебильного ток-шоу, и сразу заснул.
  
Глава 2
 
Утро обещало быть обычным. Я сел за стол под немигающими взглядами матери и бабки, пивших чай. Точнее, старуха пила чайный гриб, макая в него закаменевшие конфеты из подарочного набора. У нее имелась странная привычка растягивать подаренные в бытности ее учителем сладости. Возможно, когда закончится последняя коробка бабка умрет от печали.
Я потянулся к бутерброду с колбасой.
— Долго ты нас еще мучать будешь? — мать ударила кулаком по столу. — У всех дети, как дети, а у нас алкаш! Тебе же только девятнадцать лет, ты о будущем подумал? Что соседи скажут?
— Ты знаешь, что от водки бывает? Инвалидом стать хочешь, как твой дед? — к нотациям присоединилась бабка.
И так каждый день. Сидишь дома — дурак, гуляешь на улице — дурак, учишься хорошо тоже дурак, зрение и так плохое, а забиваешь на учебу — совсем конченным вырастешь.
— Я не пил, — понимаю, что спорить бесполезно, но вдруг. — А если бы и пил, что здесь такого? Мне вообще-то девятнадцать лет.
— Посмотри, в кого он превратился, — бабка театрально прижала руки к лицу. — Антихрист, ирод! Как дед пропадешь!
— Из-за компьютера своего отупел, очумел совсем, — завизжала мать. — Больше никаких денег не дам, скотина!
И так почти каждый день. Причем, с каждым годом все хуже и хуже. Запихнув в рот бутерброд, я прошел в ванную и кое-как приладил щеколду. Блин, чтоб можно было найти нормальную работу, я бы давно свалил.
В зеркале по-прежнему отражался худой парень, с отросшими седыми волосами, естественно, висящими жирными сосульками, с угреватой кожей, субтильного телосложения, и узкими, восточными глазами. От прадеда-корейца подарочек. Так, белые волосы!?
— Нет, не свалил бы, — за моей спиной появился черный силуэт.
От ужаса я чуть не перекусил зубную щетку. В памяти мгновенно всплыли события вчерашнего дня.
— Ты подобен нищему, мечтающему о роскоши, но камнями прогоняющего любого, кто предложит ему немного потрудиться, — со смешком сказал демон.
— Крыша поехала… — прошептал я, дрожащими руками берясь за дверную ручку.
— Вспомни тех, кого вчера видел в парке, и приди в себя! — прогремел голос и фигура в зеркале исчезла.
— Стой! Подожди! — поспешно сказал я, вспомнив жутких слепцов. — Ты говорил, что поможешь мне.
— Митя выходи! Бабушка хочет помыться. — раздался недовольный голос матери. — Занял ванну на два часа, как барин, а мы что тебе, прислуга?
— Нам нужен пергамент и что-нибудь острое, — сказал голос.
Я открыл дверь и наткнулся на дежуривших там женщин. Мать недовольно тыкала ногтями в телефон, а бабка просто таращилась в стену, двумя руками сжимая полотенце.
— Ты чего, как волк смотришь? — покачала головой мать. — Собери на завтра одежду, на огород поедем.
У нашей семьи имелся участок в двух часах езды на электричке, где выращивались чахлые овощи. Землю под дачный поселок будто нарочно дали самую бедную, истощенную десятками лет бестолковых колхозных засевов. Я и не помню, чтобы морковка там вырастала больше пальца, а помидоры успели поспеть, а не сгнить.
Если и удавалось собрать урожай, то он неминуемо портился в сыром подвале, спустя месяц превращаясь в склизкое, плесневелое нечто.
Я взял нож и пошел к себе. Дверь раньше запиралась, но с тех пор, как переехала бабушка, мне пришлось разделить с ней комнату. Старуха спала у окна, поближе к батарее, а моя кровать в противоположном углу. Компьютерный стол с двумя иконами, по словам бабки, отражавшими вредное излучение, тумбочка с банкой чайного гриба, и застоялый запах мочи. Пожилой человек все же, но и моя одежда напитывалась вонью даже через плотно закрытый шкаф.
 
— Пойдет? — я взял чистый лист бумаги.