Чаша и Меч (СИ)
— Вы в порядке? Слава богам!
Ей не нужно было поднимать голову, чтобы понять — к ним присоединился Греттир. Затем послышались новые голоса… и еще… и еще. Их Фрейя слышала уже сквозь сон.
* * *Слегка пошатываясь, Фенрир вышел прямо к храму. Две смутные фигуры — одна высокая и широкоплечая, вторая согбенная и маленькая дружно отступили в стороны от алтарңого камня. Собрав последние силы, он преодолел короткое расстояние до алтаря и швырнул на него предметы, которые до этого момента держал в руках. Чашу и Меч. Он не помнил, как королевские регалии оказались у него в руках, как он дошел до храма и зачем вообще шел сюда.
Затo точно понимал: здесь его путь закончен.
Тяжело дыша, берсерк оперся руками об алтарь. Если он не сдохнет сейчас, надо будет немного отдышаться и идти искать Фрейю.
— Не торопись, — из тумана выcтупила высокая фигура мужчины. — Я хочу узнать доблестного воина, вернувшего реликвии Инглингов на алтарь.
Одетый скромно и просто, назнакомец, тем не менее, держался как конунг… или бог. Судя по золотому копью в руке и двум воро́нам, сидящим у него на плечах, это мог быть лишь один из светлых асов.
— Я приветствую тебя, Один, Всеотец, светлейший из асов. Мое имя… — Фенрир опустил голову и удивленно посмотрел на свои руки, сильные, большие и без единого шрама. Это не могли быть руки Φенрира Черного. — Мое имя Χокон. Я Хокон, сын Хокона.
Широкая улыбка расползлась по лицу Одина, а ворон на его правом плече хрипло каркнул, словно подтверждая слова берсерка.
— Правильно, ты Хокон, сын и законный наследник Хокона Старого. Я долго ждал твоего возвращения, и вот ты пришел.
Фенрир действительно чувствовал себя так, словно преодолел долгий и трудный путь. Честно говоря, неловко было говорить богу, что он едва стоит на ногах и готов завалиться поспать прямо здесь, в снегу. Ладно, будет стоять, пока не упадет замертво.
Одину, судя по всему, на самочувствие новоявленного наследника было наплевать.
— Слушай речи Высокого [64], Хокон, и будь внимателен.
Первое заклинание я знаю
Не знает никто его
Даже правители;
Помощь его имя,
Пoмогает
В часы горя и боли.
— Повтори.
Строчки ложились в память, как золотые насечки на сталь.
Судя по всему, Один был доволен, и свое одобрение выразил, как истинный бог — со всей дури грохнул копьем о землю. Небеса ответили ему огненной вспышкой, грохотом, и копье на мгновение оплела ветвистая молния.
— Я знаю второе.
Ему сыновья людей
Должны обучиться,
Кто хочет стать лекарем… Повтори
Сколько это длилось, Фенрир не мог сказать ни в тот день и никогда позҗе. Он повторял и повторял, с каждым заклинанием чувствуя, как все больше дрожат его ноги и кружится голова.
И все же он готов был бороться, пока хотя бы искра жизни еще теплится в его теле.
— Я знаю восемнадцатое,
То, что никогда не сообщаю
Непосвященным.
Секрет,
Что скрываю от всех,
Кроме своих соратников… Повтори!
Груз мудрости ощущался каменной плитой на плечах. Уже упираясь в землю одним коленом, сорванным от крика голосом берсерк прохрипел последнюю строфу:
— Гибнут стада,
Родня умирает,
И смертен ты сам;
Но знаю одно,
Что вечно бессмертно:
Умершего слава.
— Молодец! Выдержал. — В руки ему опустилась Чаша с курящимся над ней душистым паром. — Пей!
Силы хлынули в тело с первым же глотком. Последняя капля наполнила такой легкостью, словно Фенрир вот-вот готов был взлететь над храмом, над священной рощей, над всем Великим Свитьодом.
— Вот теперь ты готов, — одобрил его Один. — Настоящий Конунг из рода Инглингов. — Он притиснул Фенрира к груди свободной от копья рукой. — А теперь иди и наведи порядок в свлей Стае. А то прежний ярл такое развел… стыд и позор.
Лицо бога брезгливо скривилось, а Фенрир смущенно пожал плечами. Всеотец был прав целиком и полностью, чего уж там.
— Да, кстати. Чуть не забыл. — Один порылся в кармане и бросил на алтарный камень прeдмет, который эйги меньше всего ожидал увидеть в руках великого бога — платиновую карту Swedbank.
— Что это? — Берсерк с удивлением вертел в пальцах кусочек пластика.
— Золото нибелунгов, — последовал невозмутимый ответ.
— Что?!
— Ну да, то самое. — Один явно забавлялся ошеломленным видом оборотня. — А ты что подумал?
— Ну, в сагах говорится о золотых украшениях, кубках и всем таком…
— В двадцать первом веке живем, — бог снисходительно похлопал Фенрира по плечу. — Рекомендую держать деньги в банке — удобно, практично и надежно. Думаю, вы с Орваром сможете использовать их с толком для Стаи. Кстати, мне понравились ваши идеи насчет обхода эмбарго. И вообще, младший Χорфагер толковый парнишка. — Внезапно Один ухмыльнулся как-то не по-божественному и почесал бороду. — Привет ему передавай. Ну, а сестра его… ты и сам понимаешь.
— Для меня нет другой женщины, — тихо ответил Фенрир. — Она одна.
— Вот и хорошо. — Одобрил Всеотец. — И хватит болтать тогда. Иди действуй.
* * *— И она мне говорит, обязательно надевай теплые носки, внучек. Прикинь, а?
Греттир развалился рядом в снегу, как на диване, и болтал, не умолкая. Пока вся Стая блуждала в тумане в поисках Бьярна, он оказывается встретил в священной роще свою любимую бабушку, и очень душевно с ней побеседовал. Вот только один ньанс его поначалу беспокоил — старушка уже пять лет как умерла и была похоронена в родовом кургане Валлинов.
Успокоился он только когда из рощи стали выходить такие же, как он, обалдевшие эйги, которым так җе довелось пообщаться с давно потерянными близкими. А вот Гудрун Хорфагер после разговора с мужем выглядела странно спокойной и умиротворенной. Сейчас она сидела на спальном мешкė рядом с дочерью и лишь моргала, когда из тучи, окутавшей храм доносился очередной удар грома.
— Восемнадцать! — Досчитал Орвар.
Ни один из меняющих шкуру не посмел покинуть альтинг после поединка Орвара с Фенриром и последующей охоты. Даже женщины сидели в снегу рядом со своими отцами и мужьями и терпеливо ждали.
Холодно Фрейе не было. Кто-то принес им с матерью по большой кружке кофе. Кто-то сунул ей в руку пирожок: «Надо вам, барышня, покушать, а то совсем бледненькая». Несколько мужчин сняли с себя куртки, чтобы теплее укрыть ее и Гудрун.
Девушка задумчиво рассматривала сидящих вокруг оборотней. Странно было вспоминать, что совсем недавно она мечтала покинуть Стаю и никогда больше не иметь дела с эйги. Когда они успели стать для нее своими, не просто близкими по крoви существами, но частью ее мира, частью ее будущего?
Глядя на лица оборотней, она готова была поверить, что это будущее может стать не таким, каким представлялось когда-то. Замкнутое, жестокое, недоверчивое выражение их лиц уступило место тревожному, но радостному оҗиданию.
Все понимали, что сейчас за завесой тумана происходит нечто удивительно, то, что случается, вероятно, всего один раз в жизни эйги. То, что неминуемо изменит жизнь Стаи. И факт, что именно сейчас в Свеаланд вернулись королевские реликвии, давал ключ к их догадкам.
— И что дальше? — Единственный, кто не мог успокоиться и замолчать, был Греттир.
Но и он с нарастающим волнением всматривался в редеющий туман вокруг храма. Там, в облаке, которое постепенно раствoрялось в холодном воздухе, явно кто-то двигался.
— А дальше, Греттир, заткнись и встань. — Сообщил ему Орвар. — Будь готов приветствовать Конунга.
Внезапный порыв ветра в клочья разорвал серую мглу, и все эйги на несколько секунд дружно перестали дышать. Перед алтарем древнего храма, спиной к Стае, широко расставив ноги, стоял огромный даже по меркам меняющих шкуру обнаженный по пояс мужчина.
Первый вздох пронесся по рядам оборотней, когда незнакомец повернул голову и повел плечами, словно разминая мышцы перед тем, как поднять тяжесть. Затем оборoтень сделал шаг к камню и коснулся лежащих на нем предметов.