Подари мне дитя (СИ)
Табличка на двери гласила: «Иванова Мария Сергеевна». С Сергеевнами и Сергеевичами у меня всегда все складывалось удачно. Пусть будет знак! Я постучался и сразу вошел.
Кабинет был таким… нехилым. Просторный и светлый, в нем царил спартанский порядок. Люблю организованных людей, так как я вообще не способен к подобному на рабочем месте. Назовем это уважением.
У стены стоял небольшой диванчик, письменный стол и стул. Во второй части комнаты, отделенной от первой, через дверной проем виднелась стерильная зона с медицинским оборудованием.
Девушку в кабинете я заметил не сразу. Распознал только по шуршанию листочков.
Она была крошечной. Просто Дюймовочка в сравнении с только что покинувшей меня нимфой. Блондинка. Фигурка ничего так. Даже больше чем ничего. Розовый халатик до середины колен, а ниже — изящные щиколотки.
Униформа обтягивала осиную талию и высокую задницу. Я почувствовал, что от одного обзора этой барышни в штанах шевельнулось. Странно, пора завязывать с воздержанием. Уже от вида всяких Дюймовочек теряю голову.
Я пошел к ней. Пора начинать обольщение.
— Если что-то срочное, то буду свободна через десять минут.
Эта фраза немного сбила мой настрой. Голосок у нее оказался не таким, как я ожидал: ничего девчоночьего и пищащего. Она говорила жестко, хлестко. С характером? Ну-ну, я люблю укрощать строптивых. Я двинулся дальше.
— Вы меня не слышали? Я занята! Будьте добры выйти тем же способом, что зашли! Или мне помочь?
Командирша, тоже мне. Она явно была чем-то занята и не могла повернуться, поэтому шага я не сбавил. Я знаю, как обходиться с подобными пупами земли. Спорю, через пару дней будет стонать подо мной, прося, чтобы я называл ее госпожой.
Я подошел вплотную к девушке, которая оказалась ниже меня почти на голову. С наслаждением опустил обе руки ей на бедра. Нет, все-таки что-то в ней есть.
Ее волосы были убраны в строгий пучок. Я тихо прошептал ей на ушко:
— Ммм, какая грозная доктор в розовом. Может, подлечишь меня? Я тебя не обижу, буду самым послушным на свете пациентом.
Она застыла, а я уже мысленно праздновал победу. Руки сами переместились на аппетитные выпуклости ее зада. Поддавшись внезапному порыву, я шлепнул ее.
Лучше бы я этого не делал. Это вроде как переключить тумблер.
Дюймовочка, моментально перешедшая в разряд пигалиц, положила свои бумажки. Затем попыталась отдавить мне ногу и ткнуть острым локотком в ребра. Щекотно. Я охнул. Терпеть не могу щекотки.
Затем она схватилась за мою кисть наработанным движением и попыталась применить прием захвата. Интересненько.
Я блокировал ее и развернул лицом к себе. На меня уставились потрясающие аквамариновые глаза. Которые были тут же забыты, так как пигалица сделала не самое приятное движение ногой в область моих яиц.
Я сбросил груз в виде мелкой нахалки и взвыл от боли.
— Твою мать! Пигалица, ты что творишь?
Она не осталась в долгу:
— Я тебя препарирую, как лягушку, идиот безмозглый!
Мы стояли в окружении разлетающихся листов бумаги. Оба — в довольно раздраженном состоянии.
Пигалица было дернулась, пытаясь сбежать, но я ее зафиксировал, посадив на стол. Какая же все-таки она была мелкая.
В паху все еще ныло, я начал раздражаться:
— Сдурела? Ты мне все самое дорогое в жизни чуть не угробила!
Ничуть не смутившись, она прошлась по мне оценивающим взглядом. Это моя прерогатива!
— Уважаемый, мне, безусловно, очень жаль, что ваша жизнь так скудна, что лучшее в ней — это ваши собственные яйца, но я здесь ни при чем. Сами отпустите или посмотрим, чем еще я могу нанести ущерб ценности года, по версии самого¢ себя?
Ничего себе выдала! Я внимательно рассмотрел ее. С раздражением осознал, что внутри просыпается давно погасший благодаря представительницам дающего пола азарт.
Затем произошло нечто, что превратило азарт в легкое наваждение: розовый халатик не выдержал напора достоинств пигалицы и сдал свои позиции в самом интересном месте!
Одна пуговица попала мне в глаз. Но даже это не могло отвлечь от роскошного вида, открывшегося мне. Священный Грааль, сокровище инков, масонский клад…
И ты это прятала под халатом, пигалица? Я на своем веку повидал столько грудей, что Казанове и не снилось! Но эта была идеальной!
Два идеальных, совершенных полушария. Об этом свидетельствовала и мгновенная реакция моего тела.
Нет, ну это выше моих сил! И я впился в розовые губы. Боже, это был чистый кайф!
Но пигалица не поддалась моим чарам. Эта чокнутая воткнула в меня ручку! А если бы ей попался канцелярский нож?!
— Пошел вон! Пока я не сделала так, чтобы детей у тебя никогда не было!
Я постепенно начинал проникаться ситуацией. С одной стороны, было понятно, что интерес эта пигалица вызывает у меня немалый, и я бы с радостью испробовал ее на вкус, а с другой… С другой стороны, в наличии имелась ее явная неадекватность в совокупности с тем обстоятельством, что она была нужна мне.
Пора было менять тактику. Спущу яйца с администраторшей.
— Девушка, а вы что такая грозная? Вроде в таком месте работаете — вон, детей делаете, а складывается ощущение, что вам секса не хватает! Так, может, я исправлю ситуацию?
Но вскоре я понял, что и этот подход не работает. Она вообще человек? Пигалица явно разошлась пуще прежнего:
— Себе исправь мировоззрение! У нас тут детей немного другими способами делают. И вообще, шел бы отсюда, пока тебе рот степлером не закрыла.
Переходим к плану «В». Включаем угрозы:
— Мария Сергеевна, вообще-то я к вам пришел по делу. Вам же говорили про меня?
Она даже бровью не повела. Более того, посмотрела в мою сторону даже как-то жалостливо. Признаться, я вообще охренел.
— Мне говорили об адекватном, стандартном дармоеде-халявщике, который решил проверить своих головастиков. А про самовлюбленных нарциссов с гипертрофированным осознанием жизненных ценностей — нет.
Впервые за довольно долгий промежуток времени я вышел из себя. Этой мелкой удалось меня взбесить! Я сам не заметил, как схватил ее снова.
— Ладно, пигалица, поиграли в доктора и пациента и хватит. Я тебе не рядовой гость. Будешь хорошей девочкой — и так уж и быть, останешься на своем месте и при деньгах. А если не будешь, то придется говорить с тобой по-другому.
Как же она меня бесила! Своим видом святой невинности. Своей сексуальностью и бараньим упрямством. И как главврач ее терпит? Вот же язва! Тем временем эта звезда не унималась:
— Я знаю три языка. Если и говорить, то на них желательно. И это ты меня послушай, мальчик. Будешь вести себя хорошо, и я, может быть, за очень большие деньги тебе помогу. Таких, как ты, тут очередь за забором. Таких же самовлюбленных и как бы дерзких. Поставил меня!
Водрузил злобного гнома на пол. Стал думать, что делать. Пока думал, снова узрел идеальную грудь в приветственно оттопыренном халатике. Все дельные мысли улетучились сами собой.
— И что стоим? Чего ждем?
От моего вопроса она смутилась. Странно, обладая дрянным характером доморощенной стервы, она в одно мгновение становилась наимилейшим созданием. В моих штанах снова было тесно. Поэтому я даже не заметил, как передо мной возник небольшой пластиковый стаканчик.
— И зачем это мне?
Думать было по-прежнему тяжело, но я наделся, что меня отпустит. Все же едва ли не первый раз такое! Раньше мне так крышу не рвало рядом с бабами.
Она нетерпеливо объяснила:
— Это контейнер для спермы. Сейчас в комнате справа можно пойти и облегчить столь любимую для тебя часть тела. А то вредно это — терпеть. В конце концов ты же сюда за этим пришел? Требования хоть соблюдал?
В голове промелькнула мысль: «Что за фигню она мелет? Что за бред?» Малышка тем временем деловито продолжала, словно говорила с пятилетним ребенком: