Подари мне дитя (СИ)
Наконец, мне пришлось окунуться в еще одну нашу проблему. Мы обсуждали ее решение достаточно долго и разошлись лишь поздно вечером. Общак, таинственный кредитор, Вознесенский… Голова разрывалась от количества информации.
Я скинул Гере сообщение со словами благодарности и средним пальцем. Он не дурак, поймет, что я имел в виду. А сам набрал номер Эльвиры. Она не ответила, чего и стоило ожидать.
Но ничего, я за эти месяцы тоже кое-чему научился. Покопавшись немного в сети, выяснил, что она стала работать на конкурента. И успехи того в затаскивании ее в постель были куда лучше, чем у Макса. Вот сучка!
Но я сам виноват. Не выпускал бы наружу свое либидо, и она бы ушла сама, и достаточно быстро. С ее-то целями. Но мне же надо было поставить галочку. Всенепременно.
Ее Инстаграм пестрил вылизанными фото в купальниках, белье и с ее новым ухажером. Естественно, она показывала только части его тела: руки, ноги, туфли. Он же женат, насколько я знаю.
Печатку на пальце не спутаешь, особенно если она именная и эксклюзивная. Особенно если ее обладатель так часто ею хвалится.
Но предоставим возможность мелочной мести моей будущей жене. Кажется, в этом вопросе она компетентней. Я лишь подчистил кое-какие рабочие файлы на ее гаджетах. Нехорошо, Эльвира, когда ты строишь из себя великую шпионку.
Через час я удовлетворенно кивнул и закрыл личный ноутбук, а затем открыл рабочий и вошел в переписку с Германом. Надо как можно скорее найти наших девочек.
Освальд был в своем репертуаре, но теперь, когда он не спутывал мне карты, работалось значительно легче. В тандеме мне было комфортно. Плюс ко всему за эти месяцы я значительно подтянул свой уровень, и хоть до Геры мне было как раком до Парижа, я все-таки стал намного полезнее, чем раньше.
Ход его мыслей мне нравился: мы не искали Машу и Миру, мы искали Артема. И всего через пару дней и бессонных ночей нашли. Я поехал в офис собирать себя и Макса, ведь я по-прежнему не афишировал дружбу с Герой. А Освальд тем временем остался в офисе прижимать изворотливого безопасника Миры.
Макс тоже выглядел не очень свежо. Мы вообще с ним за эти месяцы превратились в предвестников зомби-апокалипсиса. Он уже разговаривал по телефону. И сообщил мне, что у Геры возникли какие-то проблемы.
Что за черт? Буквально полчаса назад их не было! Но наш айтишник вновь сумел всех удивить, а Мирина помощница успела сдать свою начальницу с потрохами.
И вот я уже с этими двумя двухметровыми дядями сижу на борту самолета, направляющегося в Сочи. На курорте, значит, отсиживаетесь? Все с вами понятно, девушки.
Эта дорога показалась мне смазанной и долгой. Минуты тянулись, ладони потели… Никто не гарантировал мне, что рядом с Мирой найдется и Маша. Но я чувствовал, что они станут держаться вместе.
И вот я уже стою перед дверью, за которой должны быть они. Я так надеялся на это! Мне стало страшно. Действительно страшно.
Пожалуй, я не помню, когда мои колени тряслись так в последний раз! Когда я был настолько неуверен в себе. Потому что виноват. Потому что коробочка в моем кармане напоминала о том, на что решился хронический холостяк.
Макс постучал, дверь открылась, и Мира что-то прокричала. Я совершенно не обратил на это внимания! Имело значение лишь одно. Вернее, одна.
Наконец я услышал ее негодующее:
— Кто там, Мир, это Артем? Если это тот ушлепок, то можешь послать его в…
О да, пигалица, за дверью в наличии имеется как раз один ушлепок. Но я надеюсь, что ты не станешь его посылать, а хотя бы поговоришь с ним. Дашь возможность объяснить.
Она показалась. Я задохнулся от неожиданности. Маша была такая… Такая беременная! Такая сияющая и удивленная. Ее глаза расширились, и в них промелькнула радость. Радость и настороженность…
Глава 33. Олег
Наверное, мы бы так и стояли, сверля друг друга взглядами, боясь сделать шаг навстречу. Вывела из оцепенения меня как раз Мира. Они-то с Максом не стеснялись в выражениях и, кажется, уже успели вылить друг на друга по ушату гадостей.
И что им делить-то? Почему нельзя просто обнять друг друга и честно признаться в любви? Что в этом сложного? Вот я сам сейчас так и сделаю.
Но сначала пропущу еще одну глубоко беременную женщину, которая смотрела на меня с опаской. Ну уж нет! Разбирайтесь с Максом как-нибудь сами!
— Беги, я о ней позабочусь, больше она не будет одна.
Мира мне кивнула и с поразительной для пузатой женщины скоростью слетела вниз.
— Какого хрена, Олег! Ты должен был ее задержать!
Я повернулся к своему упертому другу и сказал:
— Макс, давай ты разберешься со своей женщиной сам? И не мог бы ты оставить меня с моей будущей женой наедине?
Друг раздраженно покачал головой и начал спускаться за своей рыжей бестией. Точнее, уже не рыжей. Этот цвет теперь достался моей пигалице, которая во все глаза смотрела на меня странным взглядом.
В нем столько всего смешалось, что я боялся двинуться в ее сторону. Как начать? Что ей сказать? Как-то в своих репетициях обличительной речи я упустил момент, что ей нельзя волноваться.
— Кирилл, беги вниз погуляй немного.
Из-за ее спины вышел повзрослевший малыш. Он смерил меня взрослым и умным взглядом. Потом посмотрел на Машу.
— Но ты тут не долго, ты мне обещала домой сегодня. Я рад, что дядя Олег за нами приехал.
И пока я в немом удивлении провожал его взглядом, он скрылся на лестнице. Я закрыл за ним дверь и посмотрел в аквамариновые глаза пигалицы.
Она была такая большая и красивая. Несмотря на то, что беременность сделала ее похожей на шарик на ножках, она вся светилась. Мягкая и нежная. Я сделал осторожный шаг к ней.
Маша нервно сжимала в руках небольшую сумку. Еще шажочек. И тут в ее глазах мелькнуло знакомое мне пламя. В мое лицо полетела эта самая сумка, которую я успел поймать в последний момент.
— Предохранялся он, значит! Да? — она осмотрелась, нашла снаряд и запустила в меня увесистым замком «Лего». — Это ты так предохраняешься, да, нахал? Ненавижу.
Я соскочил с траектории взрыва. Ха! А тело-то помнит навыки выживания с этой женщиной.
— Маш, ты ж сама сказала, что я бесплоден! Откуда я мог знать?
В ход пошли диванные подушки. Так, их всего пять. Надо оттеснить ее подальше от ваз — их на столе штуки четыре!
— Был бесплоден! Откуда я могла знать, что ты не забил на лечение! Ты же мужчина! Вы все тупоголовые и упрямые идиоты.
— Не говори так про отца своего ребенка! Он все слышит, я читал, что уже слышит!
Она запустила в меня последнюю подушку и дернулась все-таки в сторону ваз. Я быстрым движением пресек это и прижал ее спиной к себе.
— Она уже давно все слышит! И обещания твои пустые, и мою ругань не на тебя! Все, а ты…
Я резко развернул Машу, наклонился и накрыл ее губы своими. Боже, как же я скучал! Обнимая ее волшебное тело, я шептал:
— Прости меня, пигалица, прости! Я самый большой идиот в твоей жизни! Самый тупой и упрямый, но ты же меня, такого убогого, не бросишь? Я же пропаду без вас.
Я целовал ее лицо, глаза, щеки. Затем спустился вниз, к животу. Посмотрел на него и нежно произнес:
— Привет, малышка! Ты же малышка? Твоя мама имеет странное чувство юмора, но здесь она врать не станет?
Посмотрел в глаза Маше с немым вопросом, она кивнула. Я задрал объемную кофту и прижался лбом к теплому животу.
— Простите меня, мои принцессы! Простите же? Я буду самым лучшим на свете папой! Не буду ничего обещать, но стараться стану.
Я нащупал коробочку в пиджаке и достал ее. Поцеловал живот и, немного отстранившись, посмотрел в аквамариновые глаза своей пигалицы. Они были широко распахнуты, в них стояли слезы.
— Это все беременность! Ты не думай! Не дождешься от меня ни слезинки, когда эти чертовы гормоны меня покинут.
Она всхлипывала и гладила мои волосы.
— Ну так что, пигалица? Позволишь проконтролировать, чтобы я никогда не увидел ни одной твоей слезинки?