Жрец (СИ)

— Альма, Эда, — обратился я к женщинам. — Мне срочно нужна крепкая верёвка, не одна, штук десять, чтобы до земли хватило. 
— Сейчас найдём, — женщины уже поняли, что я хочу сделать, но даже не подумали меня отговаривать. 
— Товарищи бойцы, — посмотрел я на охрану, которую мне снова выделил граф. Только на этот раз я не знал, сильные они или нет, мне в охрану определили тех, кто расположился в соседних домах с нашим, — вы нас сейчас опустите вниз, а потом внимательно смотрите, если монстры выскочат, то сразу же поднимете обратно. 
— Это слишком рискованно, господин, — неуверенно пробормотал один из воинов. — Может, просто их добьёте, всех до кого дотянитесь? 
— Нет, мне нужно принести их в жертву, — покачал я головой. 
На самом деле мне уже было понятно, что когда приносишь жертву, то энергии получаешь раз в пять больше, чем когда просто их убиваешь, Марэд просветил. Вниз я с собой решил взять только охотников, думаю, что их хватит. Как уже было сказано, твари сильно изранены, конечно, если не будешь осторожным, то они даже в таком состоянии могут запросто убить, но у меня неосторожных друзей не было, через многое смогли пройти. 
Эмилии моя идея очень не понравилась, точнее ей не понравилось то, что я пойду приносить жертвы своим богам, а ей вниз спускаться нельзя. Видно у воина, который обещал её связать, слова с делами не расходились, поэтому она сразу ему поверила. 
— Ты никуда не пойдёшь! — Заявила мне девушка. — Отец приказал тебя охранять, а это слишком опасно. Не отпускайте его, — приказала она своим воинам. 
Интересно будет посмотреть, как они меня удержат, да и сами воины не горели желанием связываться со служителем, примерно представляли, что я могу с ними сделать. 
— Насчёт господина служителя у нас был приказ только охранять, — тут же заявил воин, который был старшим в охране девушки. — Он может идти куда захочет, человек вольный, и он ведь не убегает, а просто хочет порадовать богов. 
Эмилиа после этих слов негодующе запыхтела, но больше ничего требовать не стала и лишь злобно на меня смотрела. Такое впечатление, что я не монстров собрался в жертву приносить, а её пошёл грабить. Согласен, это не мои подранки, но зачем такому добру пропадать, тем более такому количеству. Их под стенами было навалом, сейчас всех к своим рукам приберу.
Тут на стену примчались Эда и Альма, уже нашли верёвки. И как только у них получается так быстро найти то, что требуется? Мы обвязали себя вокруг пояса и воины начали медленно опускать нас вниз. Моя охрана сразу всех спустить не могла, тем более я был в кольчуге, а остальные — в доспехах и с оружием, с которым они не собирались расставаться. В общем, пришлось и другим стоящим на стене бойцам нам помогать. Впрочем, своей суетой мы уже привлекли к себе достаточное внимание, хотя многие понятия не имели, с какой целью мы спускаемся. 
Едва я очутился внизу, как работа закипела, я тут же начал сооружать жертвенник, а мои товарищи с помощью верёвок подтаскивали ко мне монстров одного за другим. Люк умчался в сторону вражеского лагеря, он должен меня предупредить в том случае, если твари попытаются снова атаковать. Кстати, весь бой мой котёнок находился у меня за пазухой, и только сейчас, когда опасность миновала, он засуетился и начал мяукать, чтобы его выпустили. Пришлось удовлетворить желание питомца, потому что он начал сильно мешать. Благо, что зверёк даже не подумал куда-то убегать, постоянно держался рядом. 
Вскоре первая тварь была принесена в жертву, а потом следующая, а за ней ещё и ещё. Мы так и шли вдоль стены и приносили в жертву тех монстров, которые находились с этой стороны рва. Тех, кто находился с другой, я просто добивал рихами, в кого мог попасть. Сверху за моей работой наблюдали воины и Эмилиа, которая продолжала сверлить меня негодующим взглядом. Не знаю почему, но я ей даже рукой помахал, когда принёс очередную жертву, видно после этого она пробормотала что-то грубое, потому что сотник укоризненно на неё посмотрел. 
Я явственно чувствовал, как энергия быстро меня наполняет, сейчас я являюсь раудом, но такими темпами быстро стану храмовником, а там и до жреца рукой подать. Впервые я приношу сразу так много жертв по очереди, одну Марэду, одну Градосу, вот они сейчас, наверное, радуются. Как оказалось, они не только радовались, но ещё и внимательно следили за тем, что я делаю, потому что когда мы прошли большую часть стены, они неожиданно появились. Сейчас они впервые были похожи на богов, на мой скромный взгляд, а после их появления вся стена разом выдохнула от удивления,
   
Глава 22
 
На этот раз боги прибыли одновременно, кроме того они были ростом метров по пять, а питомец Марэда — метра три в высоту, это стоя на четырёх лапах. Даже я сильно удивился такому преображению, сам не знаю, с какой целью они решили предстать перед тысячами людей вот в таком виде. 
Марэд оглядел меня сверху вниз и важно покивал головой, мол, молодец, мой верный слуга, вижу, что стараешься. Если честно, я понятия не имел как себя вести. Похоже, не смутился только Анар, если все остальные охотники замерли как вкопанные, то мой друг отвесил неглубокий поклон Марэду и поволок ко мне одну из тушек, его даже не смутило то, что остальные замерли как статуи. 
Бог ужаса не пытался выставить меня перед людьми неизвестно кем. Это я про то, что раньше он просто поднимал меня за горло своей лапищей и только потом учил новым рихам. Сейчас подобного не было, он спокойно подошёл, присел для удобства и возложил свою руку на мою голову. Меня снова пронзила боль, после этого ко мне подошёл Градос и сделал то же самое. 
Как-то меня приободрять или что-то говорить боги не стали, они так же быстро пропали как и появились. Я же стоял ошарашенный, вроде бы совсем недавно был простым алтарником, средним по силе в иерархии служителей, потом перед самым боем стал раудом, только это звание я проскочил как-то быстро и теперь являюсь храмовником. Ещё один шаг и всё, я стану жрецом, сильнее меня будут только высшие жрецы. Хотя почему это будут? Не будут, а будет, потому что высший жрец один, если он вообще существует, потому что его никто никогда не видел. Да мне и Марэд говорил про великого жреца, только он мне уже столько раз соврал, что я перестал ему верить. 
В общем, я стал храмовником, так и не узнав рихи рауда, не понимаю, что подвигло богов так резко меня усилить. Хотя я ведь пашу не покладая рук, сомневаюсь, что остальные жрецы тоже приносят столько жертв. К тому же я во время боя неплохо накрошил тварей, так что это вполне заслуженная награда для героя. Удивительно, но слуга графа, который тоже служитель, не приносил жертвы, а должен был, может эти существа ему не подходят, а может, есть другая причина. Впрочем, меня это особо не волновало, мало ли что у него в голове, вон дочурке графа все жертвы подходили, причём она явно оценила ощущения, когда приносишь жертву или убиваешь тварь, вон как у неё глаза горят, когда она на раненых монстров смотрит.
Провозился я с жертвами до самого вечера, но был бодр и свеж, как и всегда. Кстати, после того как боги ушли, на пригорок высыпали ящерицы, видно они или заметили богов, или просто как-то их почувствовали. Возможно, боги из-за этого и показались на глаза, чтобы пришельцев немного напугать, а людей — приободрить. Всё же мало кому понравится, что на стороне противника боги. Согласен, у них тоже есть свои божества, но только они не в этом мире и вряд ли также свободно могут тут появиться, но всё это тоже со слов Марэда, а как я уже говорил, он меня много раз обманывал. 
Появление богов впечатлило не только ящериц, но и всех воинов, видевших это событие, дворяне стали намного почтительнее. Если раньше они делали вид, что меня нет, то теперь не гнушались переброситься парой фраз. Да и затаскивали меня на стену аккуратно, моей охране даже просить никого не пришлось, воины сами помогли. Как я уже говорил, тут свято чтили богов, но видели их крайне редко, несмотря на то, что они откликались на молитвы людей, хоть и не всегда. Такая ярая демонстрация высших существ и то, что я не стал падать на колени и бить поклоны тоже впечатлило людей. Все думают, что мы у богов вроде рабов, готовых им ноги целовать за переданную силу, а тут такое. Когда я поднялся на стену, меня сопровождал гул голосов потрясённых людей.