Торг с мертвецами, часть 2 (СИ)

Хельгвета, завидев Райнера, бросилась к нему.
— Ты жив, хвала Отцу! — хрипло проговорила она. — Боги гневаются, Райно! Они не хотят наших жертв и разбудили Фатир. Мы молимся, но нас не слышат...
Райнер лишь на миг обнял возлюбленную и прижался губами к её макушке. Не время для нежности, когда в воздухе столько смерти. Следовало благодарить небеса уже за то, что Хельгвета выжила.
Он отстранил её и шагнул к женщинам.
— Почтенные! — обратился он. — Нужно уходить отсюда! Гора извергает огонь. Скоро станет ещё хуже. Меня прислали увести вас в безопасное место. 
— Ты один? Где отец и Грегор? — Из круга вышла Истерд — высокая как дерево и белая как мел. Лицо вымазано сажей, в волосах пепел, руки в жертвенной крови.
— Король и монах отправились искать твоего отца и вождей. Я пришёл за вами.
— Монах? — Райнер заметил испуг в глазах Истерд, когда он упомянул о нём. — Старый или молодой?
— Воин. Фастред. Брат Аристид увёл всех из охотничьего лагеря дальше на юг.
Истерд, казалось, вздохнула с облегчением.
— Фастред хороший, — отозвалась она. — Хотя и служит не тому человеку.
— Почтенные жёны! Прошу, идите за мной. Здесь нас ждёт только смерть.
Круг распался. Женщины выхватывали руки, перешёптывались и скучились за спиной Истерд. Сквозь толпу к Райнеру протиснулась старуха с жидкой косой до пят и лицом что дубовая кора.
— Нельзя уходить из священного места, не завершив ритуала, южанин! Одеваешься как рунд, ведёшь себя как рунд, но внутри ты как был хайлигландцем, так и остался, — прошамкала она, вплотную подойдя к Райнеру. — Иначе бы знал, что жертва для нас священна. И что мы скорее умрём, чем не воздадим богам благодарность сполна. — она обернулась к напуганным женщинам. — Никто никуда не уйдёт. Ни одна жена, слышите? А коли струсит хоть одна и бросит ритуал, то будет проклята навеки и весь её род!
— Боги в гневе! — взревел Райнер, нависнув над старухой. — Что же у тебя за боги, если убивают тех, кто пришёл отдать им дань уважения? Ваши боги желают вам всем смерти? Вашим мужьям, детям и вождям? Не верю!
Старуха вырвала у него из рук шест.
— Богохульник! Уходи отсюда и будь проклят.
Райнер протянул руку возлюбленной.
— Хельгвета... Идём со мной. Эта старуха не понимает, что происходит.
Девушка молча отвела глаза.
— Леди Истерд! Хоть вы должны понимать, что нам грозит. Если сегодня погибну вожди и жёны Рундкара, всему, что так долго строил ваш отец, придёт конец. Всё пропадёт. Всё погибнет. Прошу...
Истерд долго переводила взгляд с лица Райнера на жертвенный алтарь и обратно. Наконец, когда гора снова задрожала и исторгла очередное облако пепла, а прямо на алтарь грохнулась раскалённая докрасна глыба породы, да так, что камень раскололся, а жертвенное животное моментально поджарилось, дочь вождя кивнула.
— Боги нас оставили. Пора это признать, — сказала она и встала подле Райнера. — Ещё на пути в Эксенгор я раскидывала руны, пытаясь понять, как пройдёт сход. Тогда руны показали мне смерть, огонь и землю. Тогда я подумала, что ошиблась или не настолько мудра, чтобы верно трактовать знаки. Но сейчас, — она провела рукой по воздуху и поймала в кулак горсть пепла, — сейчас я понимаю, что увидела всё правильно. Увидела такое, что и представить невозможно, во что нельзя поверить. Но это происходит наяву. Мы на краю гибели, и умрём, если останемся здесь. Боги от нас отвернулись. Они много раз от нас отворачивались. А я никогда не отвернусь от своего народа. Поэтому мы уходим. Немедленно.
— Будешь проклята! — заревела старуха, тряся головой. Кончик её длинной тонкой косы угодил на расколотый и ещё тлевший алтарь. Снова налетел ветер, поднял пыль и пепел, раздул огонь. Старуха завизжала — коса загорелась, пламя перебралось на одежду.
Истерд стояла, не шелохнувшись, и молча смотрела на метания старухи. 
— Видите? — проговорила дочь вождя, когда та упала на землю. — Теперь наши боги даруют лишь гибель.
Старуха затихла. Никто не помог. Никто не пошевелился. Женщины в оцепенении наблюдали за тем, как смерть забирала человека.
 
Истерд подняла руку и поманила всех за собой.
— Уходим. Это место отныне проклято. Больше сюда никто не поднимется.
* * *
— Ваше величество, берегитесь!
Фастред оттолкнул Грегора, и мигом позже на место, где стоял король, грохнулся раскалённый булыжник. Фатир плевался огненной породой, как капризное дитя пресной кашей. Да только камни, что исторгала гора, были смертоносными.
— Спасибо, — прохрипел Волдхард.
Они почти добрались до людей, спрятавшихся под навесом скалы, но в этот миг ветер снова принёс облако пепла. Пришлось остановиться и подождать, пока чёрная пелена не рассеялась: двигаться, не видя, что творится под ногами, сейчас было смертельно опасно.
Фастред взобрался на валун и принялся размахивать руками, надеясь, что его заметят люди из укрытия. Повезло — рыжий мужчина, которого они с Грегором приняли за Магнуса, слабо взмахнул в ответ. Фастред заметил, что Огнебородый не стоял, а сидел, привалившись спиной к скале. Возможно, был ранен.
— Идём, — скомандовал король. — Почти добрались.
Они миновали труднопроходимую гряду камней, то и дело проваливаясь в пепел едва ли не по колено. Проклятый пепел был везде — в носу, во рту, забился в уши и волосы, осел на одежде и всей земле вокруг, насколько хватало обзора. Всё было в черно-сером снеге. И снег этот был горячим.
Наконец они добрались, и Фастред вздохнул с облегчением, позволив себе краткий миг спокойствия. Перед ними были Магнус Огнебородый собственной персоной и ещё двое вождей, облачённых в накидки с узорами восточных кланов. Рядом, присыпанный пеплом, с закрытыми глазами лежал ещё один рунд, и Магнус с ужасом узнал Давена, младшего сына Огнебородого. Рыжего, как и отец. Юного, как весна. Бледного, как сама смерть.
— Теперь жалею, что взял его с собой, — поймав взгляд брата-протектора, тихо сказал Магнус, и грохот горы почти заглушил его голос. — Камнем зашибло. Не знаю, выживет ли...
Грегор пробрался сквозь пепел к вождю. Тот попытался подняться, опершись о выступ скалы, но рука соскользнула, и Магнус снова бухнулся на землю, подняв облачко пепла.
— Ранены? — спросил король, присев на корточки рядом с вождём.
— Неудачно отступился. Соскользнула нога, упал. Прости, Грегор, но ходок из меня сейчас тот ещё.
— Мы вытащим вас отсюда, но нужно торопиться. Гора не собирается успокаиваться и, сдаётся мне, дальше будет только хуже. — Фастред взвалил сына Огнебородого себе на плечи. — Наши собираются у слияния рек. Остальные двинулись на юг, к деревням.
— Лошадь есть? — спросил вождь, кивая на раненую ногу.
Грегор кивнул:
— Две. Надеюсь, ещё живы. Конным до вас не добраться, пришлось оставить коней на тропе.
— Хорошо. — Вождь обернулся к одному из мецев и что-то сказал на незнакомом Фастреду языке. Тот, что был облачён в плащ с жёлтыми узорами, поднялся и помог Магнуса опереться на себя. Второй поддерживал его с другой стороны.
— Всё, идём, — сказал Огнебородый. — Женщины вернулись?
Грегор качнул головой.
— Райнер пошёл их искать.
— Значит... — И без того измученное лицо Магнуса побелело окончательно. — Истерд... Я был уверен, что они ушли, как только...
— Рано скорбеть, почтенный вождь, — сказал Фастред. — Мы ничего не знаем, но надежда есть.
Огнебородый обречённо кивнул и позволил вывести себя из укрытия.
— Будет больно потерять в этот день двух детей.
— Не потеряем, — сквозь зубы проговорил Грегор. — Я не позволю.
— Как будто человек в этом месте ещё что-то может решить! Даже боги отвернулись от этой земли, сбежали в страхе! Что уж нам...
Король не ответил.
Они дошли до обрыва тропы, где Грегору и Фастреду пришлось спешиться.
— Хвала небесам! — воскликнул брат-проектор, увидев лошадей. Привязанные к палке с чумазым бычьим черепом и лентами, они беспокойно топтались на месте, шарахаясь в стороны от каждого шума. Но верёвка не давала убежать.