Торг с мертвецами, часть 2 (СИ)

— К-конечно, дедушка.
Не плакать. Десари впилась ногтями в ладонь, надеясь, что эта боль хоть немного отвлечёт. Она была Флавиесом, пусть и бастардом. А дедушка учил, что Флавиесы никогда не показывают слабости ни перед кем.
— Славно, — Эсмий вяло улыбнулся, достал из кармана шёлковый платок и протянул Десари. — Не могла бы ты посмотреть кое-то глазами владельца этой вещи? Это очень мне поможет...
  
2.5 Эксенгор
 
Фастред проснулся от мощного земного толчка. Опора шатра заскрипела, застонало дерево, треснула натянутая ткань. Он всё никак не мог привыкнуть к тому, что почва в этих краях не была спокойной. Местные жители давно приспособились к природе и не желали покидать земли, где горячая вода извергалась прямо из-под земли. Но Фастреду, как и большинству хайлигландцев, от этого было не по себе. Впрочем, лишь в Эксенгоре благодаря этой подземной воде впервые за долгое время он смог как следует помыться и отскрести дорожную грязь. Король Грегор и вовсе пристрастился к местной вонючей, но, якобы, целебной воде и ежедневно пил её по совету брата Аристида. Выглядеть его величество и правда стал чуть лучше, хотя всё равно часто мучился животом — частый недуг тех, кто проводил большую часть жизни в походах.
И всё же было во всей этой местности с её поистине волшебными явлениями нечто пугающее и настораживающее. И Фастред не мог отделаться от ужаса перед мощью незнакомой природы.
Снова тряхнуло — со стола свалился медный кувшин, расплескав воду, что Фастред приготовил для умывания. Брат-протектор вскочил, потёр глаза и огляделся. В шатре, который они делили с Аристидом, не было монаха.
— Странно.
Он наспех натянул сапоги и, зачем-то прихватив меч, вышел наружу.
Рассвет только-только занимался. На востоке желтела тонкая полоска света, в низинах стоял туман. К аромату луговых трав примешался странный запах — не то тухлых яиц, не то фекалий.
Фастред оглядел охотничий лагерь: слуги едва поднялись, должно быть, разбуженные тем же толчком, что и сам Фастред, и сонно готовились к завтраку. В шатре короля свет не горел. Наверняка Грегор ещё спал.
Аристида нигде не было. Обеспокоенный, Фастред поднялся на холм, чтобы попробовать высмотреть монаха.
Небо было затянуто тучами, да такими плотными и тёмными, что вершина Фатира спряталась в них, как в собольих мехах. Начал подниматься ветер, воздушные вихри подхватывали остатки тумана и гоняли белые лохмотья по низинам.
Наконец брат-протектор смог разглядеть светлое пятно на можжевеловом холме — рясу Аристида, и поспешил туда, проклиная скользкую предрассветную росу, темень и эксенгорские холмы.
— Не спится, святой брат? — поприветствовал он Фастреда. — Впрочем, немудрено. Ночь для этих мест неспокойная.
Брат Аристид закрыл Священную книгу, поудобнее устроился на мягком мху и похлопал рядом с собой, приглашая Фастреда сесть. Брат-протектор вспомнил, что даже не накинул плаща, и подстелить было нечего. Ну и ладно — он плюхнулся на мокрый мох в чём был.
— Говорят, Фатир на рассвете особенно прекрасен, — сказал Аристид. — Пришлось встать пораньше, чтобы это проверить. Жаль, что собирается дождь.
Солнце потихоньку всходило, подсвечивая туго набитые водой сизые тучи.
Аристид сорвал цветок — жёлтые колокольчики на коротком стебле — и, удивлённо хмыкнув, принялся его изучать.
— Нашли что-то необычное, патрон? — видя интерес монаха, спросил Фастред.
— Растение. Вы знали, что оно считается вечнозелёным и никогда не цветёт?
Аристид поднял цветок на свет и принялся внимательно разглядывать.
— Но оно, как мы видим, цветёт. Впрочем, здесь я уже ничему не удивлюсь.
— Весьма самоуверенное заявление, друг мой, — снисходительно улыбнулся монах. — Этому краю есть чем удивить, и удивит он совсем скоро.
— Вы точно не ошиблись? Это действительно то самое растение?
— Я не ошибаюсь в подобных вопросах, — ответил Аристид и принялся изучать цветок с ещё большим интересом. Фастред почувствовал себя идиотом. Он всегда чувствовал себя ужасно неловко, когда Аристид блистал знаниями. Ему-то, поди, сколько лет пришлось этому учиться, наверняка с самого детства. Ни поворовать соседских яблок, ни окрутить пару симпатичных девиц — все книги да молитвы. Это Фастред пришёл к богу уже много позже, и, глядя на монахов, воспитывавшихся при обителях с детства, каждый раз гадал: стоило ли оно того? И какая жизнь в божьих глазах была правильнее?
 
Со стороны лагеря послышались крики. Кричали от боли — такие вопли Фастред знал хорошо.
— Что-то здесь не так. — Брат-проектор поднялся и попробовал разглядеть происходящее в лагере.
Брат Аристид лишь пожал плечами.
— Здесь всё не так, друг мой. Это пристанище старых богов.
— И эти боги нам явно не рады. Схожу посмотреть, что случилось.
— Ступайте. Я побуду здесь.
Монах положил сорванный цветок меж страниц Священной книги, и устремил глаза к горам. Фастред поднял меч и побежал с холма к лагерю, скользя и проваливаясь по щиколотку в сырой мох. Странное дело, но даже сама земля показалась ему тёплой.
Вопли приближались, теперь уже переходящие в стоны. Фастред выбежал к главному очагу.
— Что случилось? — окрикнул он слугу.
Над скорчившимся человечком стояло несколько зевак.
— Говори! — приказал Фастред, вытащив первого попавшегося.
— Милв, святой брат... За водой пошёл для герцогской каши, — слуга ткнул пальцем на расположившийся меж двух низких холмов каменный колодец. — Только ведро бросил, не успел даже за ворот взяться, а оттуда ка-а-ак выстрелит столб кипятка! Ошпарило бедолагу. Чую, не жилец.
Фастред осенил себя священным знаком.
— Проклятое место, — тихо произнёс он. — Смилуйся, Хранитель.
Райнер Эккехард, на ходу подпоясывая рубаху, подошёл на звук и склонился над бившимся в конвульсиях Милвом:
— Ох ты ж! Надо везти его в Эксенгор, — покачал головой он. — Если только ваш монах-целитель не сможет помочь на месте. Говорят, он чудотворец. Колодцем ошпарило, говорите? Странно...
Он выпрямился и зашагал в сторону низкой каменной постройки, откуда действительно валил пар. Фастред последовал за ним.
— Не понимаю, — рассуждал Райнер. — Это место считается безопасным, потому здесь всегда и ставят лагерь. Рунды не дураки, они давно живут в этих землях и знают все бедовые места. Ближайший горячий источник в четверти дня пути отсюда, в сторону Эксенгора. А местные озёра всегда были холодными, сюда приходят звери на водопой...
— Что-то случилось с землёй, вот что я думаю. — Фастред взобрался на холм, откуда открывался вид на озёрную долину, и поманил спутника к себе. — Глядите!
Райнер Эккехард охнул.
— Мёртвые боги, — прошептал он и рванул к ближайшему озерцу. — Рыба!
Вся живность всплыла вверх брюхом, и чем ближе хайлигландцы подходили к берегу, тем невыносимее становилась вонь от воды.
— Стойте! — Эккехард вскинул руку в предупредительном жесте. — Это ядовитые газы. Воздух и вода отправлены, чуете запахи? Ближе подходить нельзя.
Фастред с опаской отступил на добрый десяток шагов. Воняло и правда невыносимо.
— Значит, и правда что-то происходит, — заключил он. — Даже брат Аристид сегодня утром заметил, что зацвело растение, которое вообще не должно цвести.
Райнер повернулся к Фастреду всем корпусом, и брат-протектор, увидел, что его лицо исказилось от ужаса.
— Цветок? — переспросил заложник. — Жёлтый, с колокольчиками? Невысокий, с резными листьями?
— Да... 
— Проклятье. Скорее! Нужно предупредить короля и вождя!
Он рванул вверх на холм так быстро, что даже привыкший к долгим пешим переходам Фастред удивился. Так подгонять мог только страх.
— Да что ж такое с этим цветком? — с трудом удерживая ровное дыхание, спросил он, нагнав заложника.
— Все местные, особенно старики, знают эту примету. Жёлтый цветок распускается только перед тем, как горы начинают извергать жидкий огонь. — Райнер говорил на удивление спокойно. — Эти цветы — предвестники гибели, святой брат. Следует убираться отсюда как можно дальше, пока...