Я тебя придумала (СИ)

Игорь всё равно любил её. Может быть, потому, что Полина тоже была его путеводной звездой.
Просто не знала об этом.
  
Глава семнадцатая, в которой я узнаю то, что меня удивляет, и знакомлюсь с Ари
 
Рукописи не горят. 
М. Булгаков «Мастер и Маргарита»
Я не знала, что сказать. Поэтому просто молчала, глядя в его глаза. Мне было трудно представить, что он сейчас чувствует. Каково это — за десять секунд вспомнить тридцать лет жизни?
Словно услышав этот мой вопрос, Эдигор тихо сказал:
— Мои воспоминания сейчас напоминают перетушенное овощное рагу. Куча всего, но где что — непонятно совершенно…
— Всё смешалось в доме Облонских? — я сочувственно улыбнулась. Император, нахмурившись, дотронулся рукой до своего лба.
— Откуда я знаю эту фразу? Я точно уже где-то её слышал.
Несколько секунд Эдигор смотрел на меня, и в его глазах отражались непонимание и растерянность, а потом он опустил веки, глубоко вздохнул и вновь обнял, прижался горячими и сухими губами к моей щеке.
— Мне всё это снится? Какой длинный сон…
— Я попробую объяснить тебе, — прошептала я, целуя его. — Правда, я и сама не до конца понимаю. До сегодняшнего утра я и понятия не имела, что ты тоже тут, Игорь…
Император помотал головой.
— Эд. В этом мире я — Эд. За тридцать лет я привык к этому сокращению, Полина.
— Тогда я — Линн.
Он открыл глаза, и теперь они уже не были такими затуманенными и растерянными, улыбнулся, погладил меня по щеке и сказал:
— Пойдём.
— Куда?
— В мой кабинет. Мне нужно присесть, а то я ненароком свалюсь с этого балкона, голова очень кружится.
Мы спустились на пару этажей ниже, по пути почти никого не встретив (ну, кроме стражников, которые и так были расставлены по всем углам — императорский замок всё-таки), и Эдигор впустил меня в просторную комнату, где не было ничего, кроме книжных шкафов, огромного, заваленного бумагами стола, парочки кресел и стульев.
Император опустился в самое большое кресло, стоящее спиной к окну, и утянул меня за собой, усадив на колени. Несколько минут мы просто сидели и молчали, прижавшись друг к другу, только иногда Эдигор нежно целовал меня в щёку или висок — наверное, когда что-то вспоминал.
— Линн?
Я подняла голову и застыла, наткнувшись на его ласковый взгляд, в котором, однако, было очень много от нового Игоря. Никогда не думала, что взглядом можно подчинить, причём сделать это так нежно и ненавязчиво.
— Император, — прошептала я, не в силах опустить глаза. — Чёрт побери, ты всё-таки самый настоящий император…
— Неужели? — произнёс Эдигор, и в голосе его было столько сарказма и иронии, что я недоуменно приподняла брови. — А мне кажется, что всё-таки не очень настоящий. Объясни, чьи это шуточки? Это сон или нет? И как мог обычный булочник без образования вдруг стать наследником престола?
— Ответ на последний вопрос я и сама не знаю, — я покачала головой. — А остальное постараюсь объяснить.
И я начала рассказывать.
Думаете, это было легко? Ошибаетесь. Я постоянно путалась, пытаясь забежать вперёд, связать прошлое с настоящим и будущим… Эдигор не задавал вопросов и не перебивал, просто молча слушал. Только один раз, когда я стала рассказывать про Хранителя, странно усмехнулся и сказал:
— Значит, Аравейн был рядом со мной только из-за силы демиурга. Боялся, что она проявится раньше времени, Эрамир вытолкнет меня и ты не успеешь попасть сюда, чтобы исправить ошибки... — В этот момент император почему-то отвёл глаза, но я лихорадочно пыталась вспомнить, что ещё не объяснила, поэтому почти не обратила внимания на слова Эдигора.
Я постаралась рассказать всё. Об Олеге-Рыме, о наших приключениях в логове реформаторов, о встрече с Ленни, о пророчестве, в котором осталось исполнить только одно условие.
Когда я упомянула об этом, император вздрогнул.
— Я не понимаю, — взгляд Эдигора в этот момент стал таким острым, что об него, казалось, можно было порезаться, — при чём здесь Эллейн? Разве ты не можешь разбудить меня прямо сейчас? Брата ты встретила, узнала, ритуал провела… Как Источник связан с твоими ошибками?
 
Я вздохнула.
— Никак. Это дурацкое пророчество вообще — всего лишь цепочка событий, которые увидел и записал Альгиус. Я могу разбудить тебя хоть сейчас, Эд… но… я не уверена, что хочу…
— Что?
Я так и не рассказала ему, что должна буду потерять брата вновь или умереть сама. По моему повествованию выходило, что я, вернувшись в прошлое, просто спасу Олега. Я не хотела говорить Эдигору, что если разбужу его, мы с ним можем вообще не встретиться. Боюсь, тогда он откажется просыпаться, а я ещё не успела принять окончательное решение.
— Ты ведь император. У тебя есть жена, скоро родится ребёнок. А у меня никогда не будет детей, я пустоцвет, помнишь? Разве это справедливо — лишать малыша отца?
Взгляд Эдигора на мгновение застекленел.
А потом император прижал меня к себе и стал целовать. У меня сразу все мысли перепутались, все аргументы забылись… Такими сладкими, горячими были его поцелуи.
— Делай, что хочешь, Линн, — услышала я тихий голос Эдигора. — Всё, что посчитаешь нужным и правильным. Это твоя жизнь и твоё решение. То, что касается меня, как императора Эрамира, я сделаю сам. Не думай ни о ком, кроме себя, ты поняла? Ни обо мне, ни о моём ребёнке.
— Что?.. Но почему? — прошептала я, с трудом отогнав от себя дурман, в который погружалась из-за его поцелуев. Господи, как же я по нему соскучилась…
— Потому что это слишком много для тебя одной, — ответил Эдигор, улыбнувшись. — Ты, я, Олег, Аравейн, Ленни и Эллейн… Ты не сможешь разорваться между всеми. И спасти всех тоже не сможешь. Поэтому думай о себе. Хорошо?
— Знаешь, — я вздохнула, — в нашем мире твой взгляд никогда не гипнотизировал меня до такой степени. Ты этому у Вейна научился?
Император засмеялся.
— Нет. У самой жизни. Но ты не ответила на мой вопрос.
Вновь вздохнув, я кивнула.
— Хорошо, я буду думать о себе.
— И ещё, — Эдигор вдруг нахмурился, — пообещай мне одну вещь.
— Какую?
— Что ты не будешь пытаться спасти Ленни.
Я удивлённо вскинулась.
— Почему ты просишь меня именно об этом?!
— Потому что я знаю тебя, — ответил император, целуя меня в уголок губ. — И знаю, что ты непременно захочешь её спасти. Поэтому и прошу — пообещай, что не будешь пытаться сделать это.
Глаза Эдигора были серьёзными, на самом деле они не просили, а требовали. Мягко, но настойчиво.
Почему всем так важно, чтобы я не спасала Ленни? Император, Дарида, и даже Хранитель — такое впечатление, что они решили принести бедную девочку в жертву ради моего будущего счастья и спокойствия.
— Хорошо, — наконец, ответила я, не отводя взгляда от Эдигора. — Обещаю, что не буду пытаться спасти Ленни.
В его глазах мелькнуло такое нечеловеческое облегчение, что я даже испугалась. Совесть взвыла, как сигнализация угоняемой машины.
Так нельзя. Нельзя! Почему один человек имеет право на второй шанс, а другой — нет? Чем я лучше Ленни? Даже если мне предстоит умереть в своём мире, я в скором времени отправлюсь на перерождение, забыв обо всём, а эта несчастная девочка обречена на окончательную, бесповоротную смерть — она просто растворится в Источнике, станет его частью, как русалочка когда-то превратилась в морскую пену.
Но русалочка — это же просто сказка. Тогда как Ленни…
«А у тебя тоже просто сказка, — шепнул грустный внутренний голос. — Сказка про маленькую Тень. Видишь, какие печальные сказки у тебя получаются?»
— Пойдём, — донёсся до меня голос Эдигора словно издалека. — Тебе нужно увидеться с твоими спутниками, в том числе и с братом. Он уже, наверное, извёлся весь.
— А что будешь делать ты? — спросила я, вставая с его колен.
Император улыбнулся. Почему-то очень грустно.