Я тебя придумала (СИ)

А в тот момент мы чуть не подпрыгнули, услышав вдруг тихий голос Ленни неподалёку:
— Мне лучше уйти?
Она смущённо улыбалась, стоя от нас шагах в пяти-шести.
Мы ответили одновременно:
— Нет, конечно!
Хранитель помог мне подняться с земли, а потом подошёл к Ленни и крепко обнял девочку.
— Как ты? — я так и не поняла, сказал ли он это вслух.
— Терпимо, — прошептала Ленни, отстраняясь, и улыбнулась, глядя на меня. — Ты, наверное, ещё не всё успел рассказать Линн?
Вейн кивнул и развёл руками. Ленни, рассмеявшись, села на землю, как я чуть ранее, и поинтересовалась:
— И на чём вы остановились?
В тот момент, глядя на неё, я вдруг вспомнила, что давно хотела спросить. То, что не давало мне покоя долгое время. То, чего я не понимала с самого начала. То, чему объяснения пока не дал даже Вейн.
— Почему я чувствую тебя, Ленни? — спросила я, садясь рядом с девочкой на траву. — Я понимаю, почему ощущаю Рыма и Вейна, но тебя… И твоя магия — она ведь действует на меня, хотя по идее не должна, разве не так?
— Не так, — покачала головой Ленни, улыбаясь, а потом вопросительно посмотрела на Хранителя. — Вейн?..
Он тоже сел на землю, и теперь мы образовывали равнобедренный треугольник.
— Это ещё одна моя ошибка? — усмехнулась я, стараясь не показать свой страх перед ответом Хранителя. Но Вейн, к моему облегчению, покачал головой. Правда, то, что он ответил сразу после этого, повергло меня в абсолютный шок.
— Дело в том, Линн, что каждый демиург, создавая мир, вкладывает в него частицу собственной души. Без этого никак — не зря у вас говорят, что, мол, сделано с душой. Только то, в чём есть частица души, может по-настоящему ожить. И эта частица обычно находится в одном из обитателей созданного мира, наиболее близкого по духу, или характеру, демиургу. Мы, Хранители, называем таких обитателей Отражениями. Ленни — твоё Отражение. Или, если хочешь, твоя Тень. У Эдигора, кстати, тоже есть такое Отражение — это Луламэй, его сестра. Так что теперь, даже если ты заберёшь у него свой подарок, он всё равно навсегда останется демиургом Эрамира.
Когда я, некрасиво раскрыв рот, посмотрела на Ленни, то увидела, что она улыбается. Легко, непринуждённо, ласково.
— Ты знала?
— Да, — кивнула девочка.
— Давно?
— Вейн рассказал мне это через… наверное, неделю после нашей первой встречи.
— Я сразу узнал её. — Хранитель сжал ладошку Ленни в своей руке, и я заметила, что она с радостью ответила на это рукопожатие. — Я не мог не увидеть частицу твоей души. Обычно Хранители не знают, где именно находится часть души их демиурга, но мне повезло. Я встретил Ленни.
— Что же это получается, — я вздохнула. — Если в каждое творение демиург должен вложить капельку души, он же через некоторое время вообще бездушным останется.
Вейн и Ленни так громко рассмеялись, что я смутилась.
— Ну что ты, — отсмеявшись, ответила девочка. — Это невозможно. Душа не яблоко, её нельзя разрезать на кусочки и поделить между мирами. И от того, что ты создала Эрамир, её у тебя меньше не стало. Даже наоборот. Это… как любовь, Линн. Чем сильнее любишь, тем больше становится твоя душа.
Я смотрела в её глаза и думала о том, что Вейн, всё-таки, не сказал мне всего насчёт Ленни. Пощадил, наверное. Девочка не виновата в том, что я когда-то так себя ненавидела. А я лишила права на нормальную, счастливую жизнь и её, и себя. Причём Ленни можно назвать проклятой дважды. Её собственной матерью, подарившей девочке проклятье Тени, и мной, когда я запихнула в бедняжку частицу собственной души, которую столь ненавидела.
— Линн… — прошептала Ленни, прикоснувшись кончиками пальцев к моей руке. — Не нужно. Ты не хотела, чтобы так получилось — мне этого вполне достаточно, поверь.
Я вздохнула.
Что я могла сказать?
Я действительно виновата перед ней больше, чем даже перед Олегом. Потому что я не имела никакого права перекладывать чувства, которые испытывала к себе, на другого человека. Совершенно не виновного в том, что со мной случилось десять лет назад.
 
— Амулет, — я вытащила из-за ворота платья тот кристалл на цепочке, который дала мне Ленни накануне, — мне нужно вернуть его тебе?
Хранитель и Тень переглянулись.
— Нет, — ответила Ленни. — Пока не стоит. Вернёшь завтра. А сейчас пусть лучше побудет у тебя.
— И всё-таки — что он делает?
— Ничего, — ответили они хором, рассмеявшись.
Увидев, что я надулась, Вейн поспешил объяснить:
— Это амулет Жизни, Линн. Ты писала о таком в своей книге, неужели не помнишь?
Я охнула. Ну конечно, как я могла забыть! Это же типичный для амулета Жизни кристалл. В нём действительно нет ничего особенного — близкие люди (и не-люди, конечно) делают такие амулеты друг другу для того, чтобы знать, жив тот, кто тебе дорог, или нет. Если нет, кристалл просто погаснет.
— И чей же он?
Вейн улыбнулся.
— Мой. Частица моей сущности, заключённой в этом кристалле, позволила Ленни вчера успокоить тебя, когда Эрамир начал сводить тебя с ума. Понимаешь, Линн, такова природа Хранителей — мы способны вытащить своих демиургов практически из любого болота, остановить мир, если он захочет уничтожить Творца, мы призваны хранить равновесие и следить за соблюдением законов мироздания.
— Ты бессмертен, как Бог, что ли? — нахмурилась я, и Вейн рассмеялся.
— Нет, я вовсе не бессмертен. Я просто буду жить очень долго, но даже если умру, то вернусь в этот мир, сохранив память и сознание. Ты, Линн, после смерти отправившись на перерождение, всё забудешь, а я буду помнить. Такова природа Хранителей.
— А как я узнала твоё имя? Я ведь упомянула тебя в своей книжке.
— Я сам шепнул его тебе. Хранители способны подсказывать своим демиургам, правда, докричаться бывает очень сложно, но ты всё же услышала.
— А тебя не могут… э-э-э… уволить? — Я смущённо улыбнулась — вопрос показался мне очень глупым, но Вейн почему-то посерьёзнел, покачав головой.
— Не совсем верная формулировка, но в целом суть ты поняла. Меня могут лишить статуса Хранителя, если я нарушу один из законов мироздания.
— Например, если перетащишь своего демиурга в созданный им мир?
Говоря это, я шутила. Но Вейн, вместо того, чтобы рассмеяться, только грустно улыбнулся и кивнул.
— Что?! Но как же… И что теперь будет?!
— Пока ничего, — он вздохнул. — Пока молчание. Значит, я ещё не перешёл границы дозволенного. А может, для меня сделали исключение.
Мы замолчали.
Я размышляла, кусая губы. Ради меня Вейн пожертвовал собой, теперь я понимала. Неужели он настолько…
Но додумать эту мысль я не успела.
— Так ты всё-таки нашёл его? — выдохнула Ленни, подавшись вперёд, и глаза её при этом странно сверкнули. — Кинжал? Здесь Робиар, и я подумала…
— Да, я нашёл, — как только Хранитель сказал это, девочка улыбнулась такой радостной, безумной улыбкой, что я вздрогнула. — Я ведь обещал тебе.
— Спасибо, — прошептала Ленни, прижимая ладони к внезапно вспыхнувшим щекам. — Спасибо…
— Что за кинжал? — не выдержала я неизвестности.
Они молчали несколько секунд. Мне показалось, Вейн ждал, что Тень ответит сама, но Ленни, кажется, настолько погрузилась в собственные мысли, что не могла вымолвить ни слова.
Интересно, почему эта новость настолько взволновала девочку? Я чувствовала, как сильно колотится её сердце.
— Кинжал, которым можно убить Тень, — наконец, ответил Вейн, покосившись на Ленни. — Я искал его двести лет назад, но так и не добился успеха. Но недавно мне пришлось возобновить поиски, когда мы с Ленни поняли, что только с его помощью возможно убить Тень.
— Не только убить, — прошептала девочка, поднимая на меня лихорадочно блестящие глаза. — Ещё и закрыть Источник. Чтобы проклятые маги больше не рождались. Никогда!
Она хотела этого. Сильнее всего на свете…. Она мечтала об этом с детства. Закрыть Источник, чтобы никто больше не страдал так, как она. И умереть. Боже, как же сильно она мечтала умереть…