Я тебя придумала (СИ)

— Не бойся, маленькая. Всё будет хорошо, — шепнул брат, ободряюще погладив меня по плечу.
Я улыбнулась и в тот момент вдруг поймала взгляд Ленни.
«Помнишь, в чём сила демиурга? — Её голос в моей голове свернулся в ласковый, пушистый комочек. — Это сила веры. И ты сейчас просто верь — всё получится. Вы с братом никогда не расстанетесь. Верь, Линн».
Я не нашлась с ответом. Просто кивнула.
.
Это была тяжёлая ночь.
Нет, вовсе не потому, что мы бродили по городу допоздна. Как раз наоборот — мы вернулись в трактир довольно рано, потому что все по-прежнему были уставшими и дико хотели спать. Да и по Лианору гуляли долго. Поэтому, поужинав, направились в комнаты и почти сразу легли спать.
Но уснуть я не могла. Знаете, так бывает, когда на ночь выпьешь слишком много кофе. Глаза слипаются, постоянно зеваешь, но при этом сердце колотится так, будто мечтает из груди выскочить и зажить собственной жизнью. Невозможно спать с таким отбойным молотком в центре организма.
И сейчас я чувствовала себя примерно так же. Только к бешено колотящемуся сердцу прибавлялась кружащаяся голова, которая готова была лопнуть от дикого количества странных, путаных мыслей, горечь во рту, рези в глазах и животе, а ещё почему-то странное желание побиться головой о стену.
Я пыталась успокоиться, кусала краешек одеяла, чтобы не издать ни звука, и отчаянно боялась, что это всё почувствует Ленни. Бедная девочка… у неё и так куча проблем, незачем ещё и мои добавлять.
Вы наверняка смотрели такой фильм — «Эффект бабочки»? Возможно, я удивлю вас, если скажу, что он мне не нравится?
В любом фильме или книге, да и вообще, в любой истории, должна быть суть. Основная мысль, если хотите, мораль. Иногда её можно выразить в одной фразе, иногда нельзя, но дело не в этом. Смотря этот фильм, я всё время ждала, когда главный герой наконец догадается: то, чем он занимается на протяжении всей истории — бессмысленно.
Нельзя исправить то, в чём ты не виноват.
Правда же, есть вещи, которые не слишком зависят от тебя лично? Цунами, стихийные бедствия, теракты, эпидемия гриппа зимой, развод соседа с женой, брошенные дети, бездомные животные. Исправить это ты не можешь, потому что ты в этом не виноват. Ты можешь только помочь. А это разные вещи.
К чему я всё это говорю? Да к тому, что у меня абсолютно другая ситуация. Я виновата, действительно виновата во всём, что случилось. Только я, я одна! Значит, я могу это исправить? Так должно быть, непременно, должно.
Мне стало невыносимо дышать. Я встала, покосилась на мирно сопящих Ленни и Эмиландил и вышла на балкон.
Над Эрамиром светила местная луна — круглая и абсолютно белая, только по краю чуть голубоватая. И без всяких кратеров. Как большая дырка в небе.
Я думала, мне станет легче, но я ошиблась. Воздух, прохладный и невесомый, должен был остудить разгорячённую кожу, уменьшить душевную боль, подарить хотя бы капельку спокойствия. Но вместо этого пространство будто ударило меня под дых, я согнулась пополам от адской, обжигающей боли и еле слышно застонала.
Чьи-то руки легли на плечи, сжали их и потянули меня вверх, заставив выпрямиться.
— Это Эрамир, Линн, — голос маленькой Тени дрожал, — он начинает чувствовать тебя по-настоящему. Так и должно было случиться. Ты провела обряд Слияния, впустила в себя Рыма и сама проникла в него. Поэтому мир начинает чувствовать своего демиурга.
— И теперь я сойду с ума? — спросила я, поворачиваясь лицом к Ленни.
Сейчас, в ослепительно белой ночной рубашке, с распущенными блестящими волосами и серьёзными тёмными глазами, девочка казалась мне сказочно красивой. Почти как Эллейн.
Вместо ответа Ленни покачала головой, а затем, подняв руку, сняла с шеи какой-то амулет. Это был кристалл в форме ромба, сверкающий каким-то мягким и странно знакомым ярко-голубым светом, который словно проникал в самую душу.
Через секунду девочка надела амулет мне на шею. Удивительно, но в тот миг, когда кристалл коснулся кожи, я почувствовала себя лучше. Исчезла горечь, рези, сердцебиение постепенно восстанавливалось.
 
— Нет. — Ленни опять покачала головой и улыбнулась. — Не сойдёшь. Всё будет хорошо.
Я подняла руку и дотронулась кончиками пальцев до странного кристалла. Словно почувствовав моё прикосновение, он вспыхнул ярче.
— Что это за амулет?
— Он принадлежал Эллейн, — ответила Ленни и, увидев, что я вздрогнула, рассмеялась. — Не волнуйся, в нём нет ничего плохого. Я украла его перед нашим побегом. Сейчас он нужнее тебе, чем мне.
— А что он делает?
Ленни вздохнула.
— Ничего.
— Совсем? — я нахмурилась. — Но тогда почему я почувствовала себя лучше, когда ты надела его мне на шею?
Сапфировые огни амулета отражались в глазах девочки, и казалось, будто на дне её зрачков пляшут маленькие костерки. А ещё… ещё я наконец вспомнила, где видела этот ярко-голубой цвет.
Хранитель.
— Я не могу помочь тебе, — шепнула Ленни, шагнув ближе и взяв меня за руку. — Но есть один человек, который сможет. Пожалуйста, не торопись. Ты всё узнаешь… в своё время.
Она отпустила мои руки и огляделась.
— Я укутала Милли сонным заклинанием, чтобы она не проснулась, пока мы тут разговариваем. — Ленни кивнула на комнату. — Но скоро оно развеется, поэтому тебе лучше идти в постель.
— Хорошо, — я кивнула. — А ты?
— Мне нужно уйти.
— Что? — Я, кажется, от удивления даже немного подпрыгнула. — Куда?! Ленни…
Она лишь печально улыбнулась.
— Не волнуйся, всё будет хорошо. Я обещаю вернуться к утру. Но сейчас я кое-кому нужна.
Я смотрела на Ленни и недоумевала. Уйти… Посреди ночи? Я действительно многого не знаю об этой девочке.
— Я расскажу. Я всё расскажу тебе. Обещаю, — она сказала это с такой искренностью в голосе, что я просто не могла не поверить. — Обо всём, что ты только захочешь узнать — о родителях, об Эллейн… Обо всём. Только, пожалуйста, отпусти меня сейчас.
— Я не понимаю, — я нахмурилась. — Для чего ты просишь разрешения? Ты ведь можешь исчезнуть и так.
— Мне важно, чтобы ты меня отпустила. Если ты скажешь — нет, я не уйду, Линн.
Я вздохнула, а потом подалась вперёд и обняла её изо всех сил.
Меня тут же окутало облаком из чужих эмоций — нежных, ласковых, мягких и преданных.
— Иди, — шепнула я, погладив её по спине, и услышала еле слышный вздох и слова:
— Спасибо.
А потом Ленни просто растворилась в воздухе, оставив в моих объятиях лишь пустоту.
Но пустота была только там — в руках. Но не в сердце.
За пределами повествования
…Тёмные и светлые эльфы тщательно хранят свои секреты и редко выдают их чужакам, особенно людям. Одной из самых загадочных фигур прошлого является тёмноэльфийский предсказатель по имени Альгиус, исчезнувший ещё при императоре Интамаре. Одну из легенд о нём автору сей книги поведал советник Повелителя. Согласно этой легенде, Альгиус был не только предсказателем, но и искусным кузнецом. И доныне в сокровищнице Повелителя хранится оружие, выкованное рукой Альгиуса, и считается оно самым дорогим и ценным, поскольку никогда не теряет остроты. Да и тот, кто носит с собой оружие, сделанное Альгиусом, по легенде не может промахнуться. Какую магию использовал предсказатель, чтобы добиться подобного результата, непонятно даже эльфам.
Является эта легенда правдой или нет, сказать сложно, поскольку пробраться в сокровищницу Повелителя, дабы убедиться в достоверности, не представляется возможным.
«Тёмные эльфы. Факты, мифы и легенды», императорская библиотека
У Эдигора болело сердце, когда он слушал звуки, доносящиеся со двора. Там, возле входа в замок, Аравейн бился с Эллейн. Всего тридцать секунд, но за это время император весь извёлся. И волновался он не только за наставника, но и за Эллейн.
Когда Эдигор думал о ней, он почти забывал о своей ране и о той боли, что мучила его всё это время. Аравейн избавил императора от яда, но не от страданий — даже магия наставника не всегда действовала на Эдигора, и в этот раз ему пришлось довольствоваться обычным травяным настоем, который не слишком-то помогал.