Я тебя придумала (СИ)

Она чуть наклонила голову.
— А кто тебе сказал, что я собираюсь воздействовать магией на твою драгоценную Линн?
В тот момент, когда глаза Эллейн засветились страшноватым зелёным светом, я захлебнулась собственным криком. И бросилась вперёд, не зная, что именно хочу сделать, но зная, что непременно должна помешать…
Вот только я не успела. Как и всегда… Я не успела…
Руна на лбу Рыма засветилась таким же зелёным светом, как и глаза Эллейн, а потом я почувствовала, как что-то жжётся у меня над бровями. В тот же миг руна Рыма поменяла очертания, став совсем другой. А спустя мгновение в руке Эллейн появился сгусток серебристого дыма, ставшего острым кинжалом, который она резко воткнула орку в грудь, недалеко от сердца.
Рым падал медленно, будто время стало вязким и тягучим. Кричала ли я? Не знаю. Я не слышала ничего, ни единого звука. Бросившись вперёд, я упала на колени рядом с ним, схватилась за рукоять клинка, но он уже растаял под моей рукой, обратившись в серебристый дым.
— Вот видишь, как просто.
— Ты же знаешь, любимая, у меня плохо с рунной магией. Я бы не смог снять руну.
— А я её и не снимала, просто поменяла местами. Орк стал Заложником, и я смогла спокойно убить его.
— Хм. Действительно, очень просто.
— Учись, пока я жива.
— Думаю, у меня хватит времени.
Голоса доносились будто издалека. Я с остановившимся сердцем наблюдала, как кровь льётся из груди моего орка, пачкая ладони, которые я зачем-то лихорадочно прижимала к ране. Надеялась вылечить? Глупо. Я ведь не маг, и даже не врач.
Когда я наконец подняла глаза, Эллейн и Ибор страстно целовались. Меня даже не затошнило. Всё моё существо в тот момент было занято совсем другим чувством.
Впервые за последние десять лет я поняла, что ненавижу.
— Будь ты проклята, — прошептала я, глядя на Эллейн. Она услышала, оторвалась от своего любовника и повернулась ко мне, как-то странно улыбаясь.
— Ты опоздала, девочка. Я давно проклята.
Я не отреагировала, когда она подошла ко мне, рывком подняла на ноги и, чиркнув ещё одним появившимся прямо из воздуха кинжалом мне по груди, наполнила стеклянную пробирку моей кровью.
— Держи, Ибор, — женщина протянула её мирнарийцу. — Только не переусердствуй с девчонкой на алтаре, а то я буду ревновать.
— Ну что ты, — Ибор подмигнул и спрятал пробирку в карман рубашки. — Если бы не её сила, разве я посмотрел бы на такую несуразицу?
Эллейн в тот миг разжала руки, и я упала прямо на Рыма.
— А кто тебя знает? Вдруг тебе нравятся подобные лохматые курицы.
— Ну что ты…
Голоса стихли, дверь с лязгом закрылась, и я осталась одна.
Повернув голову, я посмотрела в каре-зелёные глаза Рыма, где постепенно догорала жизнь, и вздохнула.
Неужели это всё?..
За пределами повествования
Здравствуй, Интамар.
У меня печальные вести. Вчера вечером твоя сестра Лемена умерла. Робиар вызвал меня в Эйм, поскольку обстоятельства смерти жены показались ему подозрительными. Сам Повелитель почти весь день отсутствовал, пытаясь наладить по твоей просьбе отношения со светлыми эльфами (о его успехах я расскажу при личной встрече). Вернувшись поздно вечером, Робиар обнаружил уже почти остывшее тело Лемены. Она лежала в спальне на кровати, одетая в ночную рубашку, со спокойным лицом. На столике я нашёл кружку с недопитым тонизирующим чаем для беременных, который я сам прописывал Лемене несколько месяцев назад. В чай кто-то добавил крепкую настойку болотной голубики. Если бы даже я оказался рядом, то всё, что смог бы сделать — это замедлить отравление.
Я прошу тебя как можно быстрее приехать в Эйм. Робиар сходит с ума. Если бы не моё присутствие, он бы давно разнёс по камушку весь замок. Ты знаешь, как тяжело для эльфа потерять единственную и их не рождённого ребёнка.
Убийцу я вычислил. Осталось только понять, зачем… Как ты думаешь, зачем понадобилось Марин, служанке Лемены, травить свою госпожу? Насколько я знаю, твоя сестра любила Марин и хорошо с ней обращалась. Кстати, кое-кто из слуг думает, что служанка была беременна. Заранее предвидя твой вопрос, отвечаю — это не Робиар, он слишком любил Лемену. Хотя, знаешь, в отношении него нечестно употреблять это слово в прошедшем времени.
 
Я разыщу убийцу твоей сестры в ближайшее время, обещаю. Но ты очень нужен здесь, Интамар.
С надеждой на скорую встречу, твой друг Аравейн
Чуть не забыл. Рядом с кружкой, в которой был яд, лежал тёплый шерстяной шарф. Робиар сказал, что Лемена вязала его для тебя и закончила накануне вечером.
Архив личных писем Интамара, императорская библиотека
Как только Элли растворилась в воздухе, и Эдигор, ошеломлённый её удивительным исчезновением, устало опустился в кресло, послышался громкий стук в дверь, а следом, не дожидаясь ответа, в комнату ворвалась принцесса Луламэй.
— Эд!
Она бросилась вперёд, залезла к брату на колени и порывисто обняла его.
— Лу…
Золотые волосы, голубые глаза, затуманенные тревогой, безукоризненно белое платье, тонкие маленькие пальчики… Как же он по ней соскучился.
— Я не ждала тебя так скоро, Эд! Но я очень рада, что ты вернулся.
— Я тоже рад, Лу.
Император не замечал, что в комнату заходят повара, неся с собой блюда, накрытые тяжёлыми металлическими крышками, не замечал, как суетится Мика, накрывая на стол, и высокую фигуру Аравейна, застывшую в дверях, он тоже не замечал. Эдигор сейчас смотрел только на сестру, думая о том, что именно ему предстоит рассказать Лу о гибели их отца.
— Ты разве вернулся один? Я не видела карету императора, и его самого тоже нет в замке.
Эдигор вздохнул, а затем, положив руки на плечи Лу, тихо сказал:
— Милая… сегодня утром отец погиб. На нас напали на обратном пути из поместья лорда Дросмейна. Я сам выжил только чудом.
Принцесса, широко распахнув глаза, несколько секунд просто смотрела на брата, и лицо её постепенно менялось — из радостно-ожидающего становилось горестно-тревожным. Эдигору было больно смотреть на сестру, но Луламэй быстро справилась с нахлынувшими чувствами и, сжав лицо брата в ладонях, тихо спросила:
— Значит, ты теперь император, Эд?
Он кивнул, и Лу, прерывисто вздохнув, обняла брата изо всех своих силёнок, вкладывая в это объятие столько любви, ласки, заботы и тревоги, словно знала, что он сейчас чувствует.
— Ты справишься. Я верю в тебя.
Наклонившись, он отвёл в сторону прядь волос, закрывающую изящное ушко Луламэй, и прошептал:
— Ты единственная, кто нашёл нужные слова, Лу. Самые необходимые для меня сейчас. Спасибо.
Принцесса подняла голову и прижалась щекой к подбородку Эдигора.
— Я тебе помогу. Только научи меня. Я ведь не знаю, как. Но я хочу тебе помогать, Эд.
— Я научу тебя, Лу. Обещаю.
Послышался громкий стук от закрывающейся двери, и император с сестрой, вздрогнув, подняли глаза.
В комнате уже никого не было, кроме Аравейна, взирающего на воспитанников с лёгкой улыбкой на губах. Мика тоже ушла, накрыв на стол и даже разлив вино по бокалам.
— Вы хотели видеть меня, ваше величество? Или мне пока уйти? — спросил маг тихо.
Эдигор покачал головой.
— Нет-нет, Аравейн. Мне нужно поговорить с тобой. Лу, ты?..
Девочка понятливо кивнула.
— Да, Эд. Я пока пойду, — и принцесса, напоследок поцеловав брата в щёку, выбежала из покоев.
Как только Лу удалилась, Эдигор указал Аравейну на кресло, протянув бокал с вином.
— Ты будешь есть со мной?
— Нет, спасибо, ваше величество. Я сыт.
Император кивнул и, сняв с тарелок крышки, приступил к трапезе.
Триша, мать Люка и личная повариха Эдигора, превзошла себя. Всё было настолько вкусным, что юноша на несколько мгновений забыл о том, что он император, что на него утром было совершено покушение, что его отец погиб, а чуть позже девушка, которая ему нравилась, оказалась некой Тенью. На несколько минут он выбросил из головы это всё, наслаждаясь вкусным обедом.