Дереза. Любовь зла (СИ)

Сарай превратился в вертеп во всех смыслах этого слова.
Козел продолжал преследовать новенькую, которая постоянно умудрялась увернуться в последний момент, тем самым только распаляя. Наконец он сделал решающий наскок, но немного промахнулся. Попасть -то попал, но на однорогую козу... Это дало Ульяне фору. В углу сарая она давно уже приметила лестницу наверх, где хранилось сено, а страх и природная козья ловкость позволили просто взлететь по ней и, оказавшись в безопасности, быстро лесенку уронить.
- Фух! Ну и денек! - промолвила Ульяна обессиленно падая в кучу душистого сена.
***
- А где коза? Та, что новая? - разбудил ее ни свет, ни заря зычный голос Глашки.
- Так в сарае, с остальными козами.
- Нет ее тут!
Егорка не поверил, сунулся в сарай. Не сарай, а бардак! Все корыта перевернуты, расколоты, лестница посреди валяется, а ведь вчера у стены стояла, в стене дыра. А ведь вчера еще не было. И застряла в той дыре старая однорогая коза. А беленькой нет, убегла.
- Ты это. Коз пока подои. Найдем.
Коза нашлась довольно быстро. На сеновале. Правда то, как она туда попала, для Егорки так и осталось загадкой.
- Надо ее пока отдельно запереть, а то вдруг больная? - порешила жена. - А я пока Зимичиху кликну, пусть скотину посмотрит.
Зимичиха пришла скоро, осмотрела лошадь, что -то пошептала над ногой, наложила компресс из густой вонючей мази и замотала поверх тряпицей.
- Еще козочку посмотрите нашу. - очень вежливо попросила Глашка. - Дойная ли?
- Хороша коза! - заключила знахарка после осмотра. - Молода совсем. К козлу ее надо свести. - это прозвучало для Ульяны приговором. - Масть хорошая, редкая в наших краях, видно породу. Надо бы ее к старостину козлу сводить, вот-то козлятки племенные будут.
Глашка идеей загорелась и сговорившись в то же утро со старостихой, накинула Ульянке на шею веревку и чуть ли не волоком потащила «жениться». Упираться было бессмысленно. К своей мечте о стаде белых племенных коз баба перла как танк.
Козел старосты пасся за деревней на общинном выпасе. Это был здоровенный серый козлище, при виде которого у Ульянки от страха задрожали ноги. Она вообще коз не любила. С тех самых пор, как в детстве в деревне у бабушки на нее напала коза. Забодать не забодала, но напугала до заикания...
А тут - козлище! Благо, что привязанный на длинную веревку к врытому в землю столбу. Вот только Глашка (зараза!) к этому же столбу привязала Ульяну.
И сама отошла в сторонку. Лясы точит со старостихой. Косточки сельчанам перемывают.
Козлу новая пассия приглянулась сразу, он, как и давешний ухажер, начал с короткой демонстрации своих достоинств, но быстро перешел к активным действиям. Сперва Ульяна убегала. А что? Бег вокруг столба, веревка наматывается оборот за оборотом. Это должно остановить козла. Беда была в том, что Ульянкина веревка оказалась короче. Пришлось срочно бежать в обратную сторону.
- Хорошая у тебя козочка, резвая! - похвалила старостиха и снова отвернулась, слушать свежие сплетни.
Стратегию нужно было срочно менять. И Уля начала петлять и прыгать, пару раз даже перескочила через «жениха», намотав ему на шею веревку тугой петлей, которую тот в пылу погони заметил не сразу. А когда заметил, было поздно. Каждый рывок затягивал веревку все сильнее. И вот уже могучий козел - гордость всей деревни - упал.
- Ой-ей! - запричитала старостиха, подбегая к скотине. - Да как же это вышло-то?
Козел не дышал.
Старостиха начала распутывать петлю, отвязала прочно переплетенные между собой веревки от столба. Глашка ей помогала, развязывала запутанные скотиной узлы.
- Это все ты. И коза твоя противная! - заорала старостиха. - Специально отвлекла меня разговорами. Вот мужу-то скажу, он с вас за убыток стребует!
Глашка вернулась злая, молча повела козу через двор в дальний угол и привязала там, у мужниной гончарной мастерской.
- Одни убытки от тебя! - сердито буркнула она чинившему хлев мужу. - Хоть бы делом занялся. Вон сколько горшков стоит не обожженных!
- Так дров -то привезти.
 
- Одолжи у Кузьмы лошадь, ему может и не жалко на полдня -то.
Вот так хозяева разошлись по своим делам, а голодная Ульянка задремала. Остальные козы где-то паслись. Много ли им надо? Там крапивки пощипал, тут лопушок...
- Сами свои лопушки ешьте. - буркнула коза и отвернулась к плетню.
Разбудили Ульяну голоса. В сарае. В том самом, что был гончарной мастерской. Глашкин она узнала сразу, а вот другой, мужской, никогда ранее не слышала. Коза подошла поближе и заглянула в дверной проем.
В мастерской царил полумрак, на полках аккуратными рядами стояли подсохшие горшки икринки. Самая пора в обжиг. А у гончарного круга Г лашку тискал сухощавый мужичок, задирал подол сарафана, обнажая жирные ляжки. Стыдоба!
Ульянка решила не подглядывать. Не ее это дело, чем хозяйка в отсутствии мужа занимается, но взгляд зацепился за плошку мелких яблок. Видать гостинец тайного кавалера. Желудок заурчал, напоминая о том, что лопухи ему не по нраву.
- Чу. Пришел кто? - встрепенулся любовник, подымая портки.
- Успокойся ты. Мой дурень в лесу до ночи провозится, как всегда.
И непотребство продолжилось.
А Ульяна, нашла во дворе в колоде немного чистой воды, похлебала и вернулась в свой уголок досматривать сон.
Но не успела. Встрепенулась от звука открывающихся ворот. Вспотевший Егорка загонял во двор лошадь с телегой, груженой дровами.
Глашка заметалась по мастерской в поисках места, чтоб укрыть полюбовничка, но укромного уголка не нашлось.
- Садись сюда, на пол! - скомандовала она, накрывая мужичка большой корзиной, в которой Егорка возил на базар горшки. - В дом зайдет, тогда я тебя выведу. - и покинув сарай, направилась к мужу.
- Быстро ты сегодня. Небось опять гнилушек набрал впопыхах?
- Нормально набрал. - отмахнулся уставший Егорка. - Кузьма просил лошадь не задерживать, да плату установил за каждый час пользования.
- От он гад! - поддержала Глашка. - А ты зайди в дом, отдохни маленько, водицы студеной испей.
- Говорю же, некогда. Надо лошадь возвращать! - и с этими словами он подогнал телегу поближе к мастерской и начал выпрягать лошадь.
Ульянке это было не интересно. Ее манили мелкие яблочки, стоявшие на полке в опустевшей мастерской. Тихонько, стараясь не цокать копытами, она вошла в приоткрытую дверь, пересекла помещение и почти дотянулась губами до яблочка. Веревка кончилась. Черт! Тогда она решила пододвинуть плошку поближе копытом, но не
подрассчитала... Плошка с грохотом полетела на пол, яблочки покатились в разные стороны.
- Кто там в сарае? - всполошился Егорка, оставив лошадь.
- Да никого, ей Богу! Крыса, наверное, пробежала.
Глашка попыталась перекрыть своими телесами мужу дорогу, но не успевала. Свои святая святых, то бишь мастерскую, Егор берег как зеницу ока. Поэтому неожиданно появился на пороге, обнаружив внутри козу с яблоком во рту. Он не успел сообразить, что тут делает коза и откуда в мастерской яблоки, когда в саду у него и яблони -то никогда не росли. Но коза в страхе попятилась, наступив на что-то.
Истошный вопль огласил мастерскую. Из -под корзины, маша рукой с отдавленными пальцами, выскочил голозадый мужик, поскользнулся на яблочке и полетел спиной прямо на полки с необожженной посудой. Недельный Егоркин труд звонко сыпался на пол красноватыми черепками. На них же рухнул нежданный вредитель.
- Кузьма? Как же так-то!.. - только и вымолвил гончар. Он был расстроен и зол. Ненавидящий взгляд с любвеобильного соседа переместился на козу, которая опять захрустела яблоком, потом на жену.
- Я. я все объясню. - не своим голосом пискнула Глашка.
***
Вечером за компенсацией пожаловал староста. Еще и за козла Егорке отвечать не хотелось. Но он даже обрадовался, когда тот потребовал отдать ему породистую белую козочку. Уплаченных только вчера трех рублей было жалко. Да и хрен с ними!