Запомни, ты моя (СИ)

— Подерзи мне еще. Мне Камиля с его нравоучениями хватает.
Имя лучшего друга Никиты сразу всколыхивает море внутри меня. Теперь там шторм, а мое спокойствие стремительно тонет в воспоминаниях о Никите и о том, что мы пережили за две недели. И Камиль был невольным участником тех событий. Конечно, он кобель и пытался меня соблазнить, а Никита ревновал, и порой это выливалось в потоки обжигающей страсти. Но человек, несмотря ни на что, он хороший.
И словно насмешкой судьбы жар кожи на щеке, а затем и во всем теле вспыхивает, словно кто-то зажег свечу и поднес к моему лицу.
И я знаю только одного человека, который может смотреть вот так. Словно уже нагнул и сделал все, что так жаждет его развращенная душа.
— Поверить не могу! — восклицает Вика, хлопнув в ладони, смотря туда, откуда, собственно, полыхает пожар взгляда Никиты. — И как они могли здесь оказаться, в пятничный вечер в пивном пабе, в центре Москвы. Ума не приложу.
— Ты это специально! — шиплю я, даже не оборачиваясь. А если он там с Надей? Я не переживу. Я должна уйти прямо сейчас.
— Ну вот что тут скажешь… Я просто хочу дать тебе понять, что ваши встречи неизбежность. А значит ты должна принять это и успокоиться.
— Если узнает Надя, под ее гнев попадешь ты!
— Вот чего я никогда не боялась, так это Нади, — хохочет она и поворачивается в сторону столика Никиты. И кто бы там еще не сидел, потому что смотреть я туда не собираюсь. Вот даже взгляд не кину. Все верно. Никита такой же клиент, как и Роберто. Был секс. Ну и что. Все в прошлом. Ну и что, что сердце бьется как бешеное, а голод по его прикосновениям и поцелуям невыносимый, почти агония.
— Я не могу, Вик, — прикрываю глаза, часто дыша. — Дай мне уйти.
— Тогда ты покажешь, насколько уязвима. А он должен понять, что ты стала новым человеком. Алена, повернись к нему и помаши рукой так, как будто между вами ничего не было.
— Господи, я столько пережила, зачем ты кинул в меня этой женщиной?! — обращаюсь я к небу, думая, что лучше еще раз побегать по пустыне, чем сидеть с этой психованной за одним столиком.
— Я подарок судьбы. А ты можешь или остаться шломблой с темным прошлым, или можешь стать женщиной с таинственным прошлым. Решать тебе…
— Ты сумасшедшая…
— Не без этого. О, Камиль, — откидывается она на спинку стула и улыбается самой соблазнительной из улыбок. А ее огромные глаза делают это почти оскалом суккуба. — Какими судьбами.
‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Решил поприветствовать двух самых прекрасных блондинок в этом городе…
— Я почти поверила, — усмехается она и указывает на меня.
— Помнишь Алену? Это администратор нашего отеля.
— Да уж, — поворачивается ко мне Камиль, а я прыскаю со смеху. Я очень рада его видеть. Он ничуть не изменился за два месяца. Кажется, только волосы на солнце еще больше выгорели, а рубашка теснее обтягивает атлетически слаженную фигуру. — Рад тебя видеть.
— Взаимно…
— Ты бы не доверяла этой тигрице…
— Тигры не страшные, — говорю я, пока Вика готовится к словесной перепалке, налегая на пиво. — Их действия можно предугадать.
И только Камиль хочет ответить, как Вика затевает настоящую словесную баталию о том, каким животным она считает своего бывшего парня. Да, они встречались, но расстались из-за его измены. И если Надя терпела подобное поведение Никиты и просто расправлялась с особо опасными соперницами, чтобы никто не заменил ее на посте будущей леди. То Вика просто разорвала отношения.
И пока они ругаются, а жар кожи становится почти невыносимым, я думаю, а смогла бы я простить. Или ушла бы? Потому что осознание, что Никита так близко, разрывает душу. И мне стоит огромных усилий, чтобы не сорваться к нему и не шептать, умолять сделать меня своей любовницей, хоть кем, только чтобы он был рядом. Только чтобы его тело нависало над моим. Только чтобы его губы сводили меня с ума. Только чтобы его голос говорил грязные словечки. Только чтобы его дыхание всегда опаляло мою кожу.
Прикрываю глаза и чуть поворачиваю голову. Я просто взгляну. Узнаю, один ли он. Может, он вообще на меня не смотрит. Может быть, он с новой любовницей. Может, он забыл меня?
 
Но стоит открыть глаза, как я натыкаюсь на убийственный взгляд и лицо с более острыми чертами, чем раньше. Если раньше он казался мне красивым, то теперь пугает. Словно прошло не два месяца, а двадцать лет, словно живет он не с Надей, а с настоящей змеей и каждый раз отбивается от удара ее клыков, заполненных отменным ядом. Но сейчас мой яд — это Никита. А мне очень нужно, просто необходимо умереть.
— Так, Камиль, иди к этому алкашу, пока он не спился, — слышу сквозь шум в голове голос Вики и осознаю, что Никита, пока мы сидим, выпивает два бокала неразбавленного виски. Идиот. Теперь даже не знаю, сможет ли он соблюдать свое обещание и не подойти ко мне.
И самый главный вопрос — хочу ли этого я. Хочу ли я, чтобы он держался на расстоянии.
— Понял, только не понял, что тебе от Алены надо…
— Алена сможет себя защитить, а вот твои причиндалы не уверена, — хватает она вилку, и Камиль, рассмеявшись, ретируется.
К нам снова подходит официант. Я выпиваю стакан сока залпом, просто чтобы увлажнить иссушенное эмоциями горло. И закашливаюсь под заинтересованным взглядом Вики. Но если она и могла расстаться с Камилем легко, мне разлука с Никитой дается тяжелее, чем я думала. И улыбка лучшая маска, чтобы никто не заметил, какая боль скрывается за ней.
— На меня смотри, — требует Вика, когда мой взгляд магнитом тянет на первый этаж.
— Смотрю.
Она откидывается на спинку стула, закидывает ногу на ногу, а я пытаюсь не сорваться. Не бежать. Или отсюда подальше. Или к Никите на колени.
— Надя на свадьбе показала аукцион. Тебя на нем продали?
— Серьезно? — поднимаю брови, делая как она и тоже откидываясь на стуле. — Хочешь поговорить об этом?
— Моя жизнь не интересна, а вот рассказав, что с тобой приключилось, ты сможешь начать чувствовать себя человеком.
— Я и так чувствую себя…
— Нет, если боишься прошлого как огня. Я же видела твое лицо, когда Надя включила запись.
Я шумно выдохнула, потом вздохнула и задумалась.
А почему бы и нет? Что я теряю, рассказав ей то, что и так известно.
Так я смогу хотя бы на мгновение избавиться от агонии, что сжигает меня изнутри. А может это сигаретный дым и алкогольные пары дурманят мне сознание и делают более откровенной?
— Мне было шесть, когда я познакомилась с Никитой, — начинаю говорить я и кидаю на него взгляд. Он смотрит в бокал, который сжимает до побелевших костяшек и слушает Камиля. — Он попал к нам в детдом после смерти приемных родителей.
— Я просила историю о тебе, историю Никиты я знаю. Знаю, что его выкрали из детдома, знаю, что пока он ехал в одной из фур в Европу, там оказалась его родная мать. Знаю, что они потом с Юрой спасли его. По этой истории можно снимать кино и обязательно поплакать. А где была ты?
Фильм… Жаль, что фильм по моей истории не покажешь в кинотеатрах. Ни одна цензура такого не пропустит.
— Я тоже ехала в той фуре. И я не могу рассказать свою историю без отсылок к Никите. Ведь именно дружба с ним помогла мне выжить.
— Каким образом…
— Мы стали близкими друзьями, там, в детдоме. И потом, оказываясь в опасности или на грани насилия, я вспоминала его. Я надеялась, что однажды он найдет меня, и мы снова будем дружить. Потом это чувство сформировалось в нечто более глубокое, и я не могла пойти как все другие девушки без денег и продать себя. Мне казалось это предательством.
— Ты даже не знала жив ли он…Ты ничего о нем не знала…
— Можешь думать, что хочешь. Но я верила, что однажды мы встретимся…
— Так и случилось. Только вот невинность ты так и не сберегла.
Я качаю головой, но не вижу в глазах Вики осуждения и продолжаю.
— Меня привезли в один публичный дом. Продать меня не могли долго, потому что я себя калечила.