Библиотекарь (СИ)
Завхоз требовательно посмотрел на опешившую женщину и направил указательный палец в потолок.
- То начинают ломаться и пропадать казённые вещи. А это недопустимо! Порча плиты инициации. Как вы это допустили, Флора Олеговна, сломать настолько ценную вещь, а? Так, плита инициации чёрного цвета, 1 штука, факт - ноль. Ноль!
Мужчина словно получал какое-то удовлетворение от процесса: карандаш медленно вывел цифру в инвентаризационном листе, Дворянков слегка улыбнулся, полюбовался на результат, перевёл взгляд на Флору Олеговну и сразу осёкся. Взгляд гномки мог сейчас заморозить океан.
- Я направила заявку о списании данной матценности четвёртого сентября, - слова падали словно булыжники на болото, шлёпались и медленно давили. - Седьмого сентября был направлен запрос в адрес ректора на проведение внеочередной комиссии об учёте матценностей. Одиннадцатого мой запрос был удовлетворён и направлен в работу заведующему хозяйством университета Дворянкову Павлу Ромуловичу. Копии всех писем у меня на руках, с номерами входящих и исходящих. Почему они не учтены?
Женщина медленно закипала, лёд во взгляде сменился на пламя. Как же хорошо, что я сейчас сидел в конце зала, у самого входа в архив, и заполнял журнал учёта архивных книг! И работы у меня было ещё очень, очень-очень много. Ну вот совсем не оторваться на инвентаризацию. Архивную полку я разобрал ещё с утра, поэтому всё происходящее мне было хорошо видно и слышно. А меня - не видно и не слышно.
- Внеочередная комиссия запланирована на ноябрь этого года, - Павел Ромулович справился с секундной слабостью и продолжил нудеть, - уведомление будет вам направлено. Комиссия конечно же рассмотрит заявку библиотечного отдела. Но в настоящее время мы работаем по действующему реестру. Итак, вернёмся, плита инициации чёрная - факт ноль. Идём дальше. Стул деревянный со спинкой в мягкой обивке две штуки…
- Флора Олеговна, здравствуйте! - послышался знакомый голос Лели.
- Девушка, у нас учёт, - сухо произнёс завхоз, но его сразу же перебила Флора Олеговна:
- О, Леля, доброго дня! Павел Ромулович, это Лелиана Пошкина, очень милая девочка из хорошей семьи. Давайте немного поставим процесс на паузу. Плита эта - признаю, разломалась. Но и вы меня поймите, я же даже не знала, как с ней управляться. Надо или нет её протирать от пыли. Как крепежи закреплены. Её вообще сразу надо было перевесить к рунистам, но ведь они упёрлись, то некуда, то некогда. Вот я и согласилась по доброте душевной. Павел Ромулович, у вас работа сложная, тяжёлая. Я в курсе, как вам было нелегко позавчера в алхимических кабинетах на четвёртом этаже. Они же никакого учёта не ведут!
- Это да, - завхоз слегка оттаял и присел на стул, - с этими алхимиками спасу никакого нет. Что ни год, то нервотрёпка. Колб вечно не хватает, шкафы постоянно из кабинета в кабинет переносят, я уже про расходные материалы не говорю - как в бездонную бочку отгружаю.
- А я о чём, - Флора Олеговна поставила перед мужчиной чашку, - и я тоже неправильно начала разговор с вами. Давайте сейчас угощу вас чаем с вкусными конфетами, поговорю с Лелей и мы начнём всё заново. Прошу, чайник вот здесь.
- Аркозианские? - протянул Павел Ромулович, глядя на красочную упаковку конфет. - Где вы такое находите, Флора Олеговна? С удовольствием поем их.
- Угощайтесь, угощайтесь! Лелианна, как твои дела? Как родители? Как Оля? Слышала, она за ум взялась, работает где-то. А ты как, хорошо с учёбой всё?
- Всё хорошо, Флора Олеговна, а можно мне Ти увидеть?
- Ти, это к тебе! - прокричала в мою сторону Флора Олеговна. - Всё вы молодые куда-то торопитесь, бежите. Да, Павел Ромулович? Нет бы остановиться, поговорить по душам.
- Ваша правда, - завхоз причмокнул. - Должен сказать, конфеты изумительные, вкус словно в детстве. Флора Олеговна, думаю, эту ситуацию с плитой мы замнём, я к отчёту приложу вашу заявку, чтобы недостачу закрыть. Говорите, вам ещё два стеллажа требуется?..
- Привет, - подошёл я к стойке и улыбнулся Леле. - Какими судьбами, в субботу и в библиотеке?
- Ой, Ти, я бы с удовольствием здесь не появлялась, но сестра мне весь мозг съела. Ты ведь помнишь, что тебя Оля приглашала сегодня к нам?
- Если честно, нет, - смутился я. - Вроде бы она что-то такое говорила на прошлой неделе, но я подумал, что это мне приснилось. А что, она правда меня позвала?
- Угу, - кивнула Леля, - и ты уже опоздал на полчаса. Я готова тебя прямо сейчас забрать. Руномобиль Оскара ждёт нас недалеко от входа. Поехали! Будет интересно. Мой отец к тебе хорошо относится, говорит, ты на меня хорошо влияешь. Да и официальная часть наверняка будет короткая, все соберутся за столом, церемонно поедят, позадают дежурные вопросы, а потом разойдёмся по комнатам. Я тебе покажу новую форму брата, он будет в декабре в парадном строю, представляешь! Король, министры, советники, всякие высокие иностранные гости - и мой братишка их принимает.
- Флора Олеговна, - обернулся я к парочке, они уничтожали конфеты и что-то полушёпотом возбуждённо обсуждали, - можно мне на сегодня уехать?
- Да, езжай, Ти, завтра увидимся, - махнула рукой гномка. - Мы вдвоём быстрее инвентаризацию проведём.
- Как вы с подчинёнными вольно, - завхоз отправил ещё одну конфету в рот и запил её чаем. - Я своих гоняю, они без окрика работать не хотят.
- Павел Ромулович, так дуболомы ведь, они ласковое слово как слабость воспринимают, а мой мальчик умный, с полуслова схватывает. Ти, иди уже, что уши развесил! Завтра увидимся. Леля, передай привет маме! Знаете, Павел Ромулович, мне повезло однажды быть у Пошкиных, большой приём был, двести человек, так вот, скажу я вам…
Флора Олеговна могла внезапно передумать, поэтому я схватил свой рюкзак и вслед за Лелей быстро выбежал в полупустой, слегка подсвеченный университетский коридор. Ещё пару минут по холодному двору до ворот, быстрые перебежки вокруг луж и руномобиль, забрав часть энергии с кристалла, приподнялся над дорогой.
- Как ты её выдерживаешь? - Леля внимательно смотрела по сторонам, чтобы ненароком никого не задеть на выезде с парковки. - Она же без остановки говорит, и говорит, и говорит. Её из лавки фиг выпроводишь, пока с Оскаром язык не сотрёт.
- Да не так уж и много она разговаривает, - пожал я плечами, - и обычно всё по делу. Зря ты так на неё, Лель, она хорошая женщина.
- Конечно, хорошая, кто ж спорит, - машина не спеша поехала по улице, - знаешь, у тебя какое-то невероятное свойство быть милым для каждого. Хорошее свойство, хочу сказать. Полезное. Ладно, раз тебе нормально с ней работается, значит, всё хорошо. Я волновалась, что тебе будет тяжело обвыкнуться на новом месте. А ещё до меня дошёл слух, что у тебя костюм Притвика сгорел. Правда что ли? Ольга в общих чертах рассказала, но она сейчас невероятно таинственная стала, молчит, всё на какой-то договор о неразглашении ссылается. Что случилось-то?
- У меня костюм подпалился в прошлый вторник, - я зацепился взглядом за блестящий ярко-зелёный мобиль на парковке у рынка, - помнишь, когда у кучи народа сгорели их мини-артефакты и ещё все массово отравились?
- Как такое забыть, - хмыкнула Леля, - я ж тоже в лёжку была всю среду. Повезло, что штраф за этот прогул отменили. И что, у тебя костюм сгорел в ту ночь?
- Угу, меня самого тоже сильно зацепило, я до пятницы провалялся, к вечеру только оклемался, заметил обожжённое пятно и пошёл его чинить. Я умудрился уснуть у них, а пока спал, Оля с мастером Притвиком всё восстановили и он теперь как новый.
Я отвернул внутреннюю сторону пиджака, Леля мельком посмотрела, кивнула и переключилась на дорогу.
- Ну а потом, - продолжил я, - всё воскресенье переписывал лекции и читал пропущенный материал. Только я пока не знаю, что с алхимией делать.
- А что с ней? - Леля немного снизила скорость, впереди дорогу переходило семейство из шестерых человек. - Персонс, конечно, ещё тот гад, но свой предмет знает, у него интересно.
- Ну, да, мне тоже интересно, - я слегка улыбнулся, - да и учиться у него несложно, сейчас даётся самая база. Но он придирается. Мне иногда кажется, что Николай Семёнович ко мне предвзято относится. Я с Катей поговорил, и она тоже так думает. Однажды снизил балл за неровно расстеленную скатерть, края должны быть параллельно краям стола. Второй раз мне при раздаче попалась мензурка с насечками в ашполийской метрике и минус два балла за то, что в блокноте делал пересчёт из ашполийской в метрическую. А как надо было поступить - не сказал. Ну и на прошлой неделе в среду он самостоятельную работу проводил, растворы солнечника, простейшая вещь. Он мне ноль поставил за неявку. А как я мог прийти, я очнулся только к обеду! А когда амнистию объявили, он дошёл до ректора и все свои оценки именно для нашей группы оставил в силе. Говорит, успеваемость низкая, амнистия поощрит разгильдяйство. И теперь у меня средний балл чуть выше двойки. Пересдавать и исправлять он не даёт. А для перехода во второе полугодие надо чистыми минимум три балла.