В рамках дозволенного (СИ)

А ещё, похоже, было плевать, чем думаю я. Потому что такое решение принималось определённо не головой. И к Алевтине вечером перед их отъездом я подбегала тоже определённо не в ясном уме. Зачинщица найма нянь невероятно обрадовалась, муж её — понятия не имею, потому что план по его избеганию уже успешно претворялся в жизнь.
Но главное доказательство того, что мозг мой окончательно сломался (и виновата в этом мужская половина семейства Егоровых) была в другом. В гениальном ответе удивлённому Тиму. Уром следующего дня, когда он искренне обрадовался тому, что «я осталась», зачем-то нужно было обязательно обломать пацану кайф. «До завтра, пока родители твои не приедут», — проворчала в ответ я, заставляя улыбку потухнуть. Наверное, решила помучить его ещё, раз теперь знала, что на самом деле Тим хотел, чтобы я осталась, а не уехала. После вчерашнего совесть глубоко спала, не желая ни на что реагировать.
Впрочем, подопечному хватило и этого. Он с энтузиазмом принялся за занятия, в очередной раз доказывая мне, что справился бы и сам — есть такие люди, которым для усвоения информации нужно лишь одно, хороший учебник, — полчаса копался в он-лайн кинотеатре, выбирая, какой бы фильм нам посмотреть и честно пытаясь завлечь меня романтическими комедиями. Выбор пал на космическую фантастику, после того поцелуя под саундтрек… смотреть романтику с Тимом было чревато.
Подвох подопечный заметил только ближе к ночи, когда я уже собиралась спать. Ну, как собиралась: спокойно сходила в душ, внаглую вымылась Тимкиным гелем для душа (сам виноват, опять забыл на полке, хотя раньше всегда забирал с собой), высушила голову, натянула шортики от ночного комплекта и как раз планировала нырнуть в майку, когда…
— Лада, я тут хотел спросить… — Тим так и замер на пороге.
А я автоматически вскинула руки, прижимая майку к груди. Нет, покрасоваться в лифчике перед подопечным было не так уж страшно — что он там не видел? Не совсем раздетая, и главное. Но пламенный взгляд, которым меня наградили, и явно позабытый вопрос говорили о многом.
— Сумки… нет, — задумчиво пробормотал он, делая шаг в комнату и медленно затворяя за собой дверь.
— Что?
— Ты не собрала сумку, — уверенней сообщил Тим, подходя всё ближе.
— И что? — я пожала плечами, разравнивая на груди майку, чтобы она закрывала больше тела.
Хотя прекрасно понимала, что глупая утренняя шутка только что была раскрыта.
— Ты в принципе не уезжаешь! — выпалил подопечный, делая ещё один шаг по направлению ко мне. Медленный и крошечный.
Долго думал, Шерлок.
— Я могу собрать сумку завтра, — проворчала в ответ, отводя взгляд.
— Не ври, ты осталась.
В это же мгновение меня легко подхватили за талию, закружив по комнате. Наплевали на моё не совсем одетое состояние и на все правила приличия. Впрочем, разве последнее время они были между нами? «Приличный» педагог, целующийся со своим подопечным, «приличный» подопечный, соблазняющий собственную гувернантку. Или приличия потерялись, или мы затерялись где-то в недрах исторического романа.
— Эй, отпусти! — завизжала я, в противоположность собственному требованию весело смеясь.
— Неужели? С чего вдруг? — отозвался Тим, но всё же остановился, поставил меня на землю и прошептал: — Я до последнего не верил, мама сказала, я тебя достал, придётся искать новую кандидатуру.
Я вскинула голову, заглядывая ему в лицо. Тим улыбался, пристально смотрел в ответ серыми глазами, сосредоточенно щурился, но улыбался. Я видела, как расширяется его зрачки, слышала, как ускоряется дыхание. И у самой в лёгких словно не стало воздуха. Хотелось дышать, часто, быстро, полной грудью, уткнувшись носом ему в грудь и не отпуская от себя.
Его отец соблазнил бы меня дня через три после назначения? Нет, Тим в это время врубал музыку на полную катушку. Огонь во мне он врубает теперь.
— Ты прав, я осталась, — выдохнула в ответ, потому что говорить громко просто не могла.
Как так? Весь день мы спокойно сидим на одной кровати и смотрим кино, а потом вдруг оказываемся рядом и…
 
— Надолго?
— Пока снова не начнёшь вести себя, как мудак, — улыбнулась я.
Тим тихонько рассмеялся, заставляя сделать мысленную заметку: ладони, исследующие сейчас мою обнажённую спину, к званию мудака не относятся. Они обжигающе горячие и возбуждающе прекрасные.
— Я постараюсь исправиться, — шепнул он, склоняя голову ниже.
Хотелось встать на носочки и потянуться следом, его губы замерли так близко, так мучительно маняще. А от пальцев, рисующих на спине узоры, толпами разбегались мурашки.
— Лада, — позвал Тим. Секунда молчания, две, три. Бесконечность. И короткий поцелуй в щёку ближе к уголку губ. — Желаний у меня больше не осталось.
Зато осталось возбуждение, которое я чувствовала животом, подрагивающие руки у меня на спине, зовущие глаза, мягкие губы и грёбаный голос, сейчас звучащий с сексуальной хрипотцой. Кому нужны правила? Кому нужны эти дурацкие желания?
— Плевать, — пробормотала я, привставая на носочки и ловя его губы.
На правила, на желания, на разум и на его отца. Если Алексей Андреевич так уверен, что я сплю с его сыном… не стоит разочаровывать мужчину, правда?
  
— 65-
 
Невероятно, как поцелуй с восемнадцатилетним мальчишкой может быть таким страстным и великолепным. Голову заволакивал туман, ноги подгибались, я теряла ориентацию в пространстве, оставались только его губы, руки и тело. Не помню, когда и как выпустила из пальцев майку, но вскоре обвивала Тима за шею, чтобы ближе прижаться к груди. Не помню, когда руки его со спины сместились ниже, обхватывая ягодицы и притягивая меня за бёдра, вызывая такую волну желания, что от неё дыхание перехватило.
Зато момент, когда мы упали на кровать, я помню идеально, потому что сама попыталась столкнуть на неё Тима. Не получилось, зато Тим осторожно опустился на край и притянул меня к себе, вынуждая сесть к себе на колени. Коснулся губами подбородка, шеи, провёл дорожку к ключицам, легонько прикусывая кожу. Я резко выдохнула, стискивая пальцами его волосы, сжала их в кулак в попытке поднять голову, заставить вернуться к губам. Но когда вообще Тим соглашался подчиняться?
Дыхание опаляло шею. Он замер, делая глубокий вздох, уткнулся лбом мне в плечо, а потом медленно стянул зубами бретельку, покрывая плечо поцелуями. О Господи, это пытка! Одной рукой Тим продолжал обнимать меня за талию, ладонь другой пробежалась по животу наверх и накрыла грудь сквозь ткань бюстгальтера, слегка сжимая и неожиданно срывая с моих губ резкий вздох. Возбуждение достигало максимума, каждое прикосновение становилось бесконечно чувствительным.
Вторая лямка тоже была стянута с плеча, лёгкие поцелуи спускались ниже, к груди. Такие осторожные, такие нежные. Откуда в Тиме столько лёгкости, когда я сгораю от страсти?
Резко выдохнув, отстранилась и перекинула ногу через его колени, чтобы мы оказались лицом к лицу. Тим поднял голову, заглянул мне в глаза — от нового поцелуя было не скрыться. А ещё можно было поймать пальцами края его майки и попытаться стянуть её, чтобы не мешалась. Подопечный на секунду отстранился, нехотя разрывая поцелуй и позволяя избавить себя от одежды, запутался, чертыхнулся и уже самостоятельно сорвал майку. Отшвырнул её в сторону и сразу же снова поймал меня в объятия, заставляя продолжить начатое.
— Ты сводишь меня с ума, — пробормотал Тим. Я согласно кивнула: о да, это взаимно.
Ладони его скользнули вниз по моей спине, остановились на заднице и решительно двинулись наверх, расстёгивая крючки лифчика, избавляя даму от лишней детали гардероба. Я сразу же прижалась к его груди: кожа к коже, обжигающе и нежно — невероятное ощущение. Тело дрожало от желания, я опустила голову, поймала зубами тонкую кожу на шее, мягко прикусывая и зализывая. Наслаждалась вкусом, вдыхала запах, целовала… Хриплый стон Тима совсем снёс голову. О, милый мой мальчик, пожалуйста, продолжай.