Не бойся летать (СИ)
— Тяжело там?
— С людьми всегда тяжело. Они же разные попадаются. Зато платят хорошо.
— Почему не хочешь попробовать где-то в другом месте? Где бы и платили, и работа нравилась?
Теперь пришел ее черед выразительно на него смотреть.
— Гена, мне почти тридцать шесть. Думаешь, все дороги передо мной открыты? Думаешь, меня везде с руками оторвут? Самое время искать себя?
— Думаю, что тебе нужно попробовать, — усмехнулся он. — У тебя пониженная самооценка, принцесса. А на самом деле, я уверен, что ты и специалист отличный.
И он опять погладил ее запястье под столом.
Она только плечами пожала, не зная, как среагировать на его комплимент. Давно уже она отвыкла думать о себе, как о замечательной. Смогла на тяжелой работе приспособиться, стать нужной. Девочки, с которыми она вместе работала, ценили ее, частенько обращались за помощью. Но не более того. Она даже до ведущего специалиста за годы работы не сумела дорасти. Что в семейной жизни, что на работе была серой мышкой.
Лиза так задумалась, что даже не замечала, какими глазами смотрел на нее Гена. Ей даже и в голову не приходило, что для кого-то она может казаться не серой мышкой, а ослепительно яркой звездой.
Ей ужасно не хотелось расставаться с детективом и его дочкой, но детям нужно было делать уроки, а Козловым готовиться к отъезду. Кроме того, Гене нужно было дописать отчеты по последним своим заказам.
Расставание вышло скомканным. Детектив довез их до дома и, не смотря на подозрительные взгляды Саши и Таси, наклонился и поцеловал Лизу в щеку.
— Завтра уже не получится встретиться, принцесса, — тихо сказал он ей.
— Во сколько у вас вылет? Можно я приеду в аэропорт вас проводить?
— В четыре утра.
— Я приеду, — повторила она, отводя взгляд и выходя из машины.
Открыла заднюю дверь, крепко обняла Диану.
— Давай, девочка, удачи тебе. Выше нос, все будет хорошо, — шепнула, шмыгая носом и глотая некстати подступившие к глазам слезы. — Я в тебя верю.
— Бабочек и их домики тебе завтра вечером с курьером отправлю, ладно? — Диана посмотрела на нее грустными глазами. — Хочу еще немного с ними побыть. Буду скучать по ним. Не знаю, разрешат ли выращивать бабочек в больнице в Германии. Какие там у них будут порядки?
Что ей могла сказать Лиза?
— Все будет хорошо, Дианочка, — повторила беспомощно, погладив ее по волосам, чувствуя всем своим несчастным существом огненный взгляд Гены. А потом, не оглядываясь, чуть ли не бегом побежала домой.
На душе было невыносимо тяжело.
Ей некогда даже было остановиться и подумать о том, что с ней происходит. Она не понимала сама себя. Кто она такая, эта новая Лиза? Чего она хочет от жизни и от самой себя?
Дома ее ждала мама с неприятными разговорами и вопросами о том, как они дальше будут жить и на что будут растить детей. Лиза только головой покачала и без сил упала на свою бывшую супружескую кровать, заливаясь слезами. Выдержка окончательно ей изменила.
А жизнь все тасовала и тасовала окружающие ее обстоятельства, как стеклянные кристаллы в калейдоскопе, перемешивая их причудливым образом и складывая все новые и необычные узоры. Лиза едва успевала за событиями.
На следующий день, когда дети были в школе, а Александра Ивановна вышла погулять, чтобы развеять свое беспокойство за будущее дочери и внуков, опять заявился Артем, с риэлтором и с документами на продажу совместной однушки. Лиза без сожалений подписала все бумаги. Ее равнодушие заметно задело Кострова.
— Ты такая спокойная, неужели совсем не жаль нашего общего прошлого? — с трудом сдерживая внутреннюю злость, процедил он.
— Я рада, что нас с тобой ничего больше не связывает, — устало ответила она.
— А дети?
— А дети вырастут, и сами во всем разберутся, — пожала она плечами. — Время все расставит на свои места. Придет время, и у них будет своя жизнь.
— Знаешь, мне начинает казаться, что все эти годы я в тебе ошибался, — Артем все пытался ее побольнее ужалить словами. — Ты, наверное, и не любила меня никогда, раз так быстро прыгнула в постель к другому. Потаскуха.
— Я думаю, ты прав, — на ее лице не дрогнул ни один мускул. — Не любила. Это все? Некогда мне с тобой разговоры разговаривать.
— На твое имя будет открыт депозит, туда положим твою часть денег, — прорычал Артем, в бешенстве вылетая из комнаты. — Пошла ты нах…й!
Она чуть ли не засмеялась ему вслед.
— С радостью бы, но увы…
Лучшее лекарство от разбитого сердца — работа, мрачно думала Лиза часом позже, собираясь на собеседование и придирчиво окидывая себя в зеркале ироничным взглядом. Серая мышка и замученная мать семейства в одном флаконе. То, что нужно, точно возьмут. Там, куда она идет устраиваться, таких очень любят. Алиментов ей в ближайшее время не видать, а дети хотят кушать каждый день. Засиделась она дома. Это пока она замужней была, имела право поиграться в домохозяйку. А теперь ей, как разведенной женщине, придется самостоятельно добывать себе пропитание. Быть сильной, стойкой и рассчитывать только на саму себя. Не верить, не бояться, не просить. Не влюбляться. Не влюбляться. Не влюбляться. Не лезть каждые пять минут в телефон, ожидая непонятно чего.
Как Лиза и ожидала, ей охотно предложили работу в том самом многофункциональном центре, из которого она уволилась прошлым летом. Еще работала начальница клиентского отдела, помнившая Лизу Кострову как старательную и неконфликтную работницу. Ну вот, одной проблемой меньше, думала Лиза, пешком идя по улице. За такой работой время понесется вскачь так быстро, что у нее совсем не будет времени рефлексировать. Не успеет она оглянуться, как уже весна на носу, а потом и лето. Летом она отправит бабушку с детьми в Анапу, а сама будет вкалывать с удвоенной силой. Зато никто больше никогда не назовет ее сукой и за волосы не протащит по коридору. И принцессой тоже не назовет и не погладит ее запястье под столом.
Может, не ездить в аэропорт? Не рвать сердце на ошметки? Сберечь на будущее, авось пригодится?
Не смогла она не поехать. С часу ночи караулила их у входа в терминал. И лишь увидев выходящие из знакомой машины фигуры, поняла, как сильно она в очередной раз вляпалась. Почему не подумала о том, что мама Дианы приедет провожать свою дочку и бывшего мужа в дальнюю и такую важную для них всех дорогу?
Амелия Борисовна Мельгаф собственной персоной выбралась с пассажирского переднего сиденья джипа Гены. В шикарной норковой шубе и в сапогах на шпильках, как всегда, одетая и причесанная с иголочки, она издалека заприметила Лизу и приветливо улыбнулась ей. Спустя несколько минут, проходя мимо, величественно поздоровалась, ничем не выдавая своего удивления.
— Здравствуйте, Елизавета.
— Здравствуйте, Амелия.
В одной руке великолепная адвокатесса несла костыли Дианы, в другой везла розовый чемоданчик, очевидно, тоже принадлежащий девочке. Внешне Амелия и Диана нисколько не были похожи: Амелия обладала шикарными черными волосами, ну, может быть, слегка подкрашенными на предмет ранней седины, и вытянутым овалом лица, а Диана была русоволосой и круглолицей. Интересно, сколько все-таки адвокатессе лет? Гене тридцать пять, ему что же, тоже нравятся женщины постарше? Настроение, и так никакое, рухнуло еще ниже. Блин, вот зачем она вообще сюда приехала? Не понимала, что будет лишней?
Рядом с джипом Гены припарковались несколько машин, из них выходили еще какие-то люди, подходили к паджерику, кучковались, общались. Судя по всему, целая делегация родственников и знакомых приехала провожать Козловых в Германию. Лиза почувствовала себя неловко. Ей бы сбежать, но Гена уже заметил ее присутствие, кивнул ей. И она решила остаться. Ненадолго. Вот простится с Дианой и сразу уедет.
Гена вытащил из багажника инвалидную коляску, разложил ее, потом помог дочке выбраться из салона. Девочка увидела Лизу, весело замахала ей рукой. Подъехала, ловко управляясь с коляской, поднялась на ноги и неожиданно крепко обняла растерявшуюся женщину. Окружившие родственники с любопытством разглядывали их обнимашки.