Не бойся летать (СИ)
— Папа решает вопросы по работе, но он скоро приедет, — сообщила она Лизе. — И мы опять будем жить все вместе. Ты же простишь папу, мамочка?
— Нет, — отрезала Лиза. У нее больше не было сил врать своим детям.
Заседание по разводу должно было пройти через две недели.
Сам Артем заявился через несколько дней, рано утром, когда дети были в школе. Понурый, растерявший весь свой апломб. Смотрел на жену взглядом побитой собаки. Потерянно потоптался на пороге, и потом попросил разрешение пройти на кухню.
— Малышка, поговорить надо.
Даже вспомнил ее прозвище, которым когда-то очень давно называл в пылу нежности и страсти. Но сейчас это ласковое словечко звучало, как издевательство или насмешка.
— Что тебе нужно, Костров? — враждебно спросила Лиза, скрещивая руки на груди.
— Чтобы ты меня простила. Я все понял и осознал. Малышка, у нас же семья.
— Зачем тебе мое прощение, Костров? — повысила голос она. — Чтобы опять все было по-прежнему? Ты ведь понимаешь, что это невозможно. Я, конечно, дура, но не круглая идиотка, чтобы дальше по тем же граблям к светлому будущему. Все, Артем, хватит уже надо мной издеваться. Ты меня не любишь, не уважаешь, так уйди с достоинством. Не трепли мне нервы. Я не хочу больше так жить. У тебя же есть, как же ее, Татьяна, да? У вас же с ней все серьезно? Почему бы тебе перед ней не поплакаться, чтобы простила и приняла обратно? Или она не такая дура, как я?
— Малышка, но ведь у нас с тобой все было не так уж и плохо… Я же тебя все равно любил. И сейчас тоже люблю. По-своему…
— Неплохо? — заплакала она. — Все было просто ужасно! Как тебе не стыдно еще что-то о любви мне говорить! Перестань, Артем, слышишь? Я не против, чтобы ты жил в нашей однокомнатной квартире. Я не против, чтобы ты брал детей к себе на выходные. Я вообще против тебя ничего не имею. Только, ради Бога, уйди ты уже от меня! Жить с тобой я больше не хочу и не буду. Я же человек, Артем, и не самый плохой, я заслуживаю если не счастья, то хотя бы покоя и нормальной жизни. Отстань от меня, а? Давай просто расстанемся. Спокойно разведемся без разборок, дележки детей и без ругани. Дай ты мне уже вздохнуть спокойно!
— Лиз, насчет квартиры… — виновато выдохнул тот. — Я должен тебе кое-что сказать… Мне угрожают тюрьмой, если я не отдам деньги. С работы меня выперли с волчьим билетом, в нашем городе я вряд ли куда устроюсь. Илюха-то сбежал, кинул меня. Его пока не нашли. В общем, я тебя прошу разрешения продать нашу однушку. У меня уже и покупатель есть. Ты не думай, я готов деньги пополам поделить, чтобы все по-честному…
— Господи, да я уже на все, что угодно, готова, лишь бы тебя больше не было в моей жизни, — психанула она. — Все, что можно, ты изгадил. Даже наследство наших детей умудрился прогулять. Иди, продавай, что хочешь. Вещи в другой раз собери. Только постарайся мне больше на глаза не попадаться. Надеюсь, хоть алименты на детей будешь платить. А сейчас уходи. Иди с глаз моих долой.
Костров зло сверкнул глазами, но промолчал и все-таки ушел, не удержавшись и громко хлопнув дверью. Он так и не понял, с чего покладистая и любящая жена так на него вызверилась.
После его ухода Лиза почувствовала, что начинает задыхаться. Сердце частило, как ненормальное. Она настежь распахнула окно и высунулась в него по пояс, пытаясь успокоиться. Когда почувствовала, что лицо начинает неметь от холода, залезла обратно. Теперь к тахикардии добавился еще и сильный озноб, зубы буквально лязгали друг о друга. Она нацепила зимнюю теплую куртку, но так и не смогла согреться.
Как ей вывезти все это одной?
Она не хотела навязываться. Зачем портить то, что закончилось так красиво, на такой высокой и позитивной ноте? Зачем погрязать в банальностях, в пошлости разовых встреч? Он же ей ясно дал понять, что общего будущего у них нет. Что он уедет.
Но ведь не уехал… пока? Если Костров вернулся, значит, и Гена тоже в городе?
А ведь у нее есть блестящая отмазка — она пообещала показать своим детям тропический сад, полный экзотических бабочек. Потому что первое, что они увидели, вернувшись к себе домой, — подаренную Геной голубую морфу, сидящую на тюле в детской комнате. Детскому восторгу и изумлению не было конца! Сразу были забыты все неприятности и переживания последних дней.
Лиза плюнула на все свои принципы и страхи, схватила телефон и набрала заветный номер. Долго слушала длинные гудки, и уже совсем было расстроилась, как вдруг…
— Привет, принцесса, — раздался в трубке голос, от которого все волоски на ее теле немедленно встали дыбом. — Как ты?
И сразу она вспомнила это ощущение, когда рядом с тобой не просто чужой, равнодушный человек, а такой мужчина, как Гена — сильный, терпеливый, внимательный. Вспомнила тепло его рук и жар его губ. И ей стало легче. Оказывается, он ее спас своими прикосновениями. Спас от разочарования, от депрессии. А она даже и не поняла тогда, в поезде. А потом обиделась на него. За то, что он за ее спиной что-то мутил с Костровым, а она даже об этом и не подозревала.
— Плохо, Гена, очень плохо, — честно ответила она. — Я не справляюсь без тебя.
— Глупости, принцесса, ты мало себя знаешь. Ты очень сильная. Что, твой муженек приходил? Гони его в шею, Лиза, я серьезно. Мудак он редкостный.
Ей стало светло на душе, что он продолжал заботиться о ней, пусть даже на расстоянии.
— Ревнуешь, детектив? — с надеждой спросила она.
— Конечно, ревную. Ты такая… необыкновенная. Жаль, что не моя.
Ей показалось, или эти слова прозвучали с искреннем сожалением?
Господи, как же приятно. Да, она не девочка, понимает, что у них обоих обстоятельства, и что это всего лишь слова… Но все равно приятно. Даже они лечат и исцеляют. Пусть они и встретились в неподходящий момент своих жизней, на короткое время, но ведь встретились же. Если бы не Гена, что бы с ней сейчас было?
Ей очень хотелось спросить, где он сейчас и не может ли приехать к ней. Но в последний момент она побоялась того, что он откажется, начнет придумывать глупые и беспомощные отговорки, чтобы избежать их встречи, и заговорила совсем о другом.
— Услышала твой голос — и мне уже лучше, — выдохнула она в трубку. — Костров приходил, но я его выгнала.
— Умничка, так и надо. Не сомневался в тебе. Как дети?
— В разобранном состоянии, но уже лучше. Сейчас в школе. Очень хотят познакомиться с Дианой и ее бабочками.
— А ты?
— Что — я?
— Хочешь увидеться?
Зачем спрашивает? Думает, что она просто так, от скуки ему звонит?
— Тебя Костров пытался нанять, чтобы детей себе оставить? — перевела она тему.
— Да. Любые деньги обещал. Я соблазнился миллионом. Пять дней твой телефон прослушивал, Лиза, и следил за тобой. А потом вернул ему деньги.
— Почему?
— Сказал ему, что у него ничего не получится. На самом деле ты мне просто понравилась. Очень. Я перехотел помогать ему. Я слушал, как ты по телефону жаловалась своей сестре на своего мудака мужа, и у меня внутри все кипело от возмущения. Хотя я на тот момент всего лишь видел тебя издали. А уж когда рассмотрел тебя вблизи…
— Это когда я тебе полуголая на шею прыгнула? — невесело усмехнулась Лиза.
— Нет, раньше, еще когда ты мне на руки из-за двери упала, — тихо засмеялся он.
Лиза смутилась.
— Нелепо как-то, выходит, я с самого начала только и делала, что вешалась на тебя.
— Перестань. Я был совсем не против.
— Гена, ты мне не ответил. Это у тебя благотворительность такая — спать с замужними и проблемными заказчицами, утешать их? Часто приходится?
— Ты мне тоже не ответила, принцесса. Хочешь увидеться? Соскучилась по мне?
Лиза обнаружила, что она улыбается. Откуда он взял эту дурацкую «принцессу»? Теперь уже и не вспомнить.
— А ты настырный парень, детектив.
— А ты как думала?
— Что с госпитализацией? — она опять поменяла тему.
— Пришли документы. Мы с Дианой улетаем послезавтра.
Лиза с самого начала знала, что он уедет, он же честно предупредил ее. Но новость, что это случится так скоро, буквально послезавтра, на пару секунд выбила у нее землю из-под ног и заставила потрясенно замолчать, сбив дыхание. Сердце пронзило острое чувство потери. Что за наваждение? Не влюбилась же она в него за несколько дней? Глупость какая-то.