Снежная Леди (СИ)
Выглядела Арина обеспокоенно. На ее обычно неподвижном лице отражались тревога и испуг.
Слабо себе представляя, что могло привести к подобным эмоциям, я поднялась из кресла.
Вдвоем мы вышли из кабинета и по коридору направились вниз, в холл. Обе одетые в закрытые серые платья одинакового кроя, мы казались мне совершенно разными: чопорная, строгая, старавшаяся скрыть все части тела Арина и я, которой чаще всего было все равно, что и с чем носить. Я спокойно могла надеть кеды под нарядное вечернее платье или поверх джинсов и майки натянуть бушлат.
Спустившись по невысокой мраморной лестнице с изящными, покрытыми золотом периллами в холл, я застала странную картину. Весь персонал сгрудился у двери в гостиницу и с недовольством наблюдал за тем, как высокий брюнет с изящными чертами лица и явно модной прической, одетый в элегантные, тщательно выглаженные брюки, рубашку и пиджак, призывно улыбается находящейся за стойкой Лине.
Эльфийка таяла от бросаемых на нее взглядов, стреляла глазками, складывала губки бантиком и совершенно не желала исполнять свои непосредственные обязанности администратора.
— Что здесь происходит? — нахмурилась я, краем глаза замечая, как в руках Арины появляется кулон темно-красного цвета.
— Не мешай, милочка, — даже не глядя в мою сторону, нагло махнул рукой незнакомец. — Тобой я займусь потом.
Ничто и никогда не бесило меня больше, чем панибратство. Одно дело — «тыкать» персоналу вне рабочего времени и слышать «тыканье» в ответ, и совершенно другое — прочувствовать на себе такое пренебрежительное отношение.
— Сейчас кто-то отправится в полет за стены гостиницы, — угрожающе прошипела я, сжимая кулаки от злобы и готовясь отдать дому необходимый приказ.
В груди бурлило негодование. Хам! Да как он смеет говорить со мной в подобном тоне!
Незнакомец наконец-то оторвался от предмета своего охмурения, изумленно взглянул на меня, моргнул дважды.
— Простите, шантара, что вы сказали?
— Я сказала, что вы — не умеющий вести себя в приличном обществе тип, шантар, — саркастически уведомила я его.
Глава 8
Над колыбелькою склонясь,
Земная женщина поет:
«Не знаю я, кто твой отец,
В какой сторонке он живет…»
Вдруг встал в дверях на склоне дня
Страны неведомой жилец:
«Не бойся, милая, меня,
Я сына твоего отец.
Я человек лишь на земле,
Я дивный зверь среди зыбей,
И не доплыть на корабле
До берегов страны моей».
Большой кошель ей подает,
В нем звонко золото звенит…
Изумление в глазах незнакомца возросло. Сам он застыл статуей и, похоже, испытал шок. Не желая прямо сейчас разбираться в причинах такого странного поведения, я повторила вопрос:
— Что здесь происходит?
— Заселяю Раймонда норт Тарийского, — тихо пискнула со своего места покрасневшая Лина.
— Заселяете? А мне показалось, вы с ним флиртуете, — обрубила я и добавила, обращаясь уже к гостю. — Будьте добры вести себя адекватно в моей гостинице.
Повернулась и отправилась в кабинет.
Арина последовала за мной, что было мне только на руку: следовало понять как можно скорее, что происходило, кем являлся этот Раймонд и почему никто из персонала ничего не предпринял, чтобы привести его в чувства.
— Итак? — когда мы обе уселись в кресла, я вопросительно посмотрела на Арину. — Что все это значит?
— Он — инкуб, — таким тоном, будто это все объясняло, сообщила Арина.
Я качнула головой:
— Мне это ни о чем не говорит. В моем мире нет никого, кроме людей.
Во взгляде Арины проскользнула жалость. Я так и прочитала: «Бедная деревенская простушка, не знакома с инкубами. Сколько же открытий ей теперь предстоит».
— Инкубы считаются детьми богов, — охотно пояснила Арина. — Они обладают сильным животным магнетизмом, которому не способны противиться женщины любых рас.
— Кулон в руках…
— Да. Защита.
— Почему на меня не подействовал этот самый магнетизм?
— Видимо, потому что твое сердце занято, — задумчиво откликнулась Арина. Я видела, она что-то не договаривает, но выяснять, что именно, не стала.
— Хорошо. Мое сердце занято, поэтому я могу противостоять этому бессовестному ловеласу. Почему никто даже не пошевелился, пока он очаровывал Лину?
— Потому что инкубы считаются высшей расой, чуть ниже богов. Ни оборотни, ни тролли, ни драконы не смеют сказать и слова против.
Вот оно что. Только я, глупая человечка, сначала перешла дорогу принцу троллей, а затем одернула зарвавшегося инкуба. Вряд ли они оба это оставят просто так.
— Думаю, он заинтересовался тобой, — сообщила Арина, добив меня окончательно.
Вот только интереса со стороны инкуба мне сейчас и не хватало для полного счастья.
— Как заинтересовался, так и потеряет интерес, — раздраженно фыркнула я. — Мне сейчас не до сердечных дел. Что теперь? Снова спускаться и проверять, как там Лина?
— Не стоит. Полагаю, он потерял желание очаровывать ее.
Действительно. Зачем ему податливая эльфийка, когда под боком такой крепкий орешек, как я.
Арина ушла, я снова погрузилась в миры Цепи. Библиотечные книги никто не уносил, а потому, выбрав толстый том в светло-коричневой кожаной обложке о флоре и фауне миров, я открыла оглавление. Гоблины, орки, тролли, эльфы, драконы, инкубы, демоны, русалки, домовые, водяные, лешие — мне казалось, что передо мной мифологический словарь, а не книга о реально существовавших расах.
«В каждом из миров главенствует одна раса. Остальные могут жить с ней в мире, враждовать или подчиняться ей. Иерархия рас зависит от определенного мира. В Аратарне правят эльфы, а тролли и орки являются их прислужниками и не имеют своего мнения. В Голасане на престоле сидит Великий Гоблин, которому служат драконы и оборотни. В Паринатаре главные — тролли, им подчиняются все, включая вампиров», — я читала о традициях миров, пыталась впитать как можно больше информации и самой себе казалась чайником, что вот-вот закипит, такое огромное количество фактов обрушилось на меня.
— Единороги, сильфы, наги — существа разумные, а вурдалаки, зомби и ехидны — нет, — пробормотала я, оторвавшись от книги. — Жуткий бестиарий. Главное, не перепутать и не начать отчитывать вломившегося в гостиницу вурдалака за непристойное поведение.
Я представила в красках ошарашенную морду нежити, прыснула в кулак, откинулась на спинку кресла, потянулась. Хотелось есть и спать, причем и то, и другое — в равных пропорциях.
— Доставь сюда, пожалуйста, обед, — попросила я, надеясь, что в этот раз обойдется без искусственного дождика.
На столе из воздуха появился алюминиевый поднос, раскрашенный яркими крупными цветами. Тарелка густого мясного супа, салат из свежих овощей, кусок белого пшеничного хлеба и стакан морса заставили мой желудок громко заурчать. Я облизнулась и приступила к трапезе.
Стук в дверь раздался очень вовремя: я как раз доела все, что находилось на подносе, и успела залить в себя морс.
На призыв войти в кабинете появился, ослепительно улыбаясь, инкуб.
— Дражайшая шантара, позвольте мне принести вам свои самые искренние извинения и уверить, что я ни в коем случае не желал оскорбить вас…
Речь лилась, словно лесной ручей, медленно, неспешно, усыпляюще. Прямо профессор, читающий скучную лекцию нерадивым студентам.
Не выдержав, я зевнула:
— Закончите — сообщите. Я пока посплю.
Инкуб прервался на полуслове и с уже знакомым изумлением посмотрел на меня:
— Простите, шантара. Я всего лишь пришел извиниться.
Глава 9
В листве распевало сто тысяч птиц,
На землю спустился полдневный зной,
Когда прогуляться за Темзой решил
Король английский Генрих Восьмой.
И только он реку успел пересечь,
В прохладные рощи жарою гоним,
Как сорок и сорок купцов-моряков
Колени, спеша, преклонили пред ним.
«Привет вам, богатые господа!
Привет вам, искусные моряки!»
«Король, в мореходстве мы знаем толк,
А вот от богатства мы далеки.
Для нас недоступны теперь порты
Французской, Испанской и Датской земли:
Коварный пират стережет нас в пути
И грабит нагруженные корабли».
«Я Богом клянусь, что моя страна
Могуча и сил ее не избыть!
Не знал до сих пор я, что некто есть,
Дерзнувший Англию оскорбить».