Снежная Леди (СИ)

— Малиса и Агнесса, — сообщил он через плечо.
— А Агнесса что там делает?! Дракон отказался ее забирать?!
— Понятия не имею.
Я снова зевнула, так же широко, как и в прошлые разы, и принялась одеваться. Похоже, пора была идти выяснять, зачем эта парочка снова громит гостиницу.
Парочка ловила бабочек, налетая на стены и чуть ли не вламываясь в номера постояльцев. Не галлюцинации, нет, настоящих, живых бабочек, которых, как потом пояснила Малиса, забросило сюда стихийным порталом, построенным недомагичкой Агнессой.
Яркие красивые насекомые с разноцветными пятнами на крыльях весело порхали по коридору, не замечая попыток посадить их в банки.
— Тебя и дракон принимать отказался? — уточнила я уже в кабинете, когда гостиница по моему приказу собрала несчастных насекомых в одну большую банку.
— Почему «и»? — обиженно насупилась Агнесса. — Я сегодня уезжаю вместе с ним!
— Тогда при чем тут бабочки?
— Я новое заклинание решила испробовать!
Рядом фыркнула Малиса. Вот уж кто развлекается здесь по полной программе.
— Гостиница, запри эту вредительницу в ее комнате и выпусти только в руки дракону, — устав разбираться в логике и поступках Агнессы, приказала я.
В самом деле, у меня своих проблем полно, навалились, так сказать, а надо заниматься этой дурной недомагичкой!
  
Глава 54
 
Вчера я был окутан мглой 
И шел в тоске, в печали.
Закрыл туман густой, сырой 
Передо много дали.
Мой дух в унынии погряз,
Барахтался в бессилье.
Но на углу я встретил вас 
И снова поднял крылья.
Я вам стихи на память шлю,
Навеянные вами.
И небеса за вас молю И прозой и стихами!
Роберт Бернс. «Мисс Феррьер»
Остаток дня прошел относительно спокойно: мы проводили дракона с Агнессой, приняли новых постояльцев — двух русалок, тритона и супружескую пару гномов. Ночью у меня даже получилось выспаться.
А вот на следующий день, будто в отместку за мое хорошее настроение, появился отец.
Он вышел порталом в коридоре, перед дверью моего кабинета. Предупрежденная лейтой, я с большой неохотой открыла дверь.
— Нам надо поговорить, — не спрашивая моего желания, отец переступил порог, огляделся. — Пещера, способная укрыть свою хозяйку от всего мира. Ты так боишься живых существ, Вита?
— Не боюсь. Стараюсь держаться от них подальше, — я села в свое кресло, для отца из пола появилось другое, попроще. — О чем будем разговаривать?
— О том, что тебе пригодится в моем мире.
Я недоуменно моргнула:
— В каком смысле?
— В прямом. Я не видел тебя, родную дочь, двадцать семь лет. И хочу исправить это упущение. Сегодня у тебя будет время на подготовку. А завтра я открою портал в свое имение.
— Без мужа не поеду, — сразу предупредила я.
Отец недовольно поморщился:
— Зачем он тебе? Нищий оборотень. Вы даже не любите друг друга.
В комнате ощутимо похолодало — я начинала злиться.
— Ты правильно сказал, что не видел меня двадцать семь лет. Ты не знаешь меня, понятия не имеешь, чем я живу. Парис — мой выбор, мой муж. И я отправлюсь в твой мир только с ним.
 Мое упрямство, как обычно, включалось не в самый лучший момент. Хитрить и уговаривать я не умела, шла напролом.
— Как хочешь, — внешне безразлично пожал плечами отец. — Значит, завтра, утром, будьте готовы оба. Поживете немного в моем мире, осмотритесь. У нас с тобой будет время, чтобы пообщаться. С матерью ты говорила?
— После твоего ухода? Нет.
— Узнаю Ольгеру, — криво усмехнулся отец. — Как всегда прячется от проблем.
О да. И я, судя по всему, пошла вся в нее.
До конца вечера я прилежно занималась делами гостиницы, вытравив из памяти разговор с отцом. Зато ночью, наконец-т оставшись с Парисом наедине, злорадно обрадовала его поездкой в другой мир.
— Какая шикарная новость, — хмыкнул он. — Это мне в отместку за сумбурное знакомство с родителями?
— Почти. Отец настоял.
— И, небось, без меня?
Я промолчала.
— С гостиницей что будем делать? Ты не на пару дней уезжаешь. Мы только приняли постояльцев.
 
— Пора персоналу учиться принимать решения самостоятельно, а не закрываться каждый раз на ремонт, — пожала я плечами.
— Тогда точно вернемся на пепелище.
Потрясающая вера в силы сотрудников. Я была настроена более оптимистично и верила, что без нас с Парисом Барт, Сима, Лина и Аарон вполне справятся.
С утра пораньше, не успели мы с Парисом позавтракать, возле двери моей спальни появился отец. Одетый с иголочки, как обычно, он был готов к перемещению. Они с Парисом решительно проигнорировали друг друга, каждый стремился показать, что другого рядом со мной не существует. Мне было все равно: не маленькие, разберутся. Но в портал я все же вошла, взяв Париса за руку. Мало ли, что у моего ненаглядного божественного родителя на уме.
Мы перенеслись на широкую площадку перед величественным дворцом. Яркое малиновое солнце расцвечивало воздух в светло-розовый цвет. Вокруг росли высокие раскидистые деревья и одурманивающе пахнувшие цветы на грядках.
— Добро пожаловать, — чуть насмешливо пригласил нас отец, — в мой скромный дом.
О да, очень скромный. Три этажа, мозаика в окнах, шпили на декоративных башенках, ажурные невесомые переходы между этажами. Дворец так и кричал: «Те, кто живет во мне, очень любят комфорт».
Внутренняя обстановка твердила о том же: ковры, зеркала, вазы, картины, панно — все это было щедрой рукой рассыпано, как мелкий бисер, по комнатам и коридорам. Хозяин не скупился на предметы роскоши и старался, чтобы всякий гость увидел, насколько богатые существа живут во дворце.
  
Глава 55
 
Любовь и бедность навсегда 
Меня поймали в сети.
Но мне и бедность не беда,
Не будь любви на свете.
Зачем разлучница-судьба —
Всегда любви помеха?
И почему любовь — раба 
Достатка и успеха?
Богатство, честь в конце концов 
Приносят мало счастья.
И жаль мне трусов и глупцов,
Что их покорны власти.
Твои глаза горят в ответ,
Когда теряю ум я,
А на устах твоих совет —
Хранить благоразумье.
Роберт Бернс. «Любовь и бедность»
Нас с Парисом поселили в одной комнате. Вернее, номере, потому что на комнату эти несколько помещений были не похожи. Спальня, просторная и хорошо освещенная, из нее — двери в ванную, гостиную. Из гостиной — две двери в кабинет и гардероб. Доченька, родная, все для тебя. Хочешь заблудиться в выделенных тебе комнатах? Да пожалуйста!
— Приехали на несколько дней, а помещения явно были подготовлены заранее, — отметила я, рассматривая одежду для меня и Париса, в большом количестве висевшую в гардеробе.
— Потому что расчет делается на то, что ты тут останешься, и надолго, — пожал плечами Парис.
Я только фыркнула: если отец и правда так думает, то его ждет большое, очень большое, просто огромное разочарование. У меня не было ни малейшего желания жить здесь. Нет, не так. У меня не было желания больше двух-трех дней находиться рядом с незнакомым человеком, называвшим себя моим отцом. Может, сыграла роль детская обида, может, я просто не привыкла к заботе со стороны посторонних, но… Но я собиралась довольно скоро отсюда уехать. Вместе с Парисом, разумеется.
Отец дал о себе знать примерно через полчаса после того, как мы разместились в «номере».
Высокий седой слуга после предварительного стука зашел в спальню и с поклоном сообщил, что «его сиятельство желает видеть свою дочь».
 
Я, в чем была, в одежде из гостиницы, не переодеваясь, вышла в коридор. Желает видеть? Что ж, пообщаемся.
Небольшой кабинет, заставленный стеллажами с книгами и папками, мог вместить не более трех существ, желательно не особо крупных.