Лживая (ЛП)
— Мне нужно, чтобы ты меня выслушала. Позже, когда мы присоединимся к Майору и Алеку, ты сможешь рассказать нам, что произошло. Но я хочу сказать это сейчас. Возможно, в ближайшее время у меня не будет другого шанса поговорить с тобой наедине.
Чувства медленно возвращались к моим ногам, и они начали коченеть.
— Я видела, как ты смотришь на Алека.
Я закрыла глаза, будто это могло остановить ее от дальнейших слов.
— Нехорошо желать чего-то или кого-то, чего у тебя не может быть. Это саморазрушительно, и поверь мне, я знаю, о чем говорю.
Я увидела боль под жесткими линиями ее квадратной челюсти. Если она действительно знала, что я испытываю, то она также понимала, что я не могу отключить свои эмоции.
Саммерс вздохнула.
— Знаешь, ты все еще в теле Мэдисон, ты хоть заметила?
Я не заметила. Пульсация зародилась в пальцах ног и распространилась вверх по телу. Потребовалась целая минута, чтобы вернуться в собственное тело. Я все еще была слаба.
Я прислонилась к ванне. Ощущение пульсации вновь завладело мной — на этот раз без моей воли. Сокращение, смещение, формирование. Вода перелилась через край, и Саммерс испуганно вздохнула. Мне не нужно смотреть в зеркало, чтобы понять, что я снова превратилась в Мэдисон.
Что, черт возьми, происходит? Сначала я не могла трансформироваться в Мэдисон, а теперь не могла вернуться в собственное тело. Но хуже всего было то, что я даже не возражала. Мэдисон позволила мне жить жизнью, о которой я только мечтала: жизнью с семьей, которая ее любила.
Саммерс протянула мне полотенце, выражение ее лица было пустым.
— Ты теряешь себя в Мэдисон. Ты должна принять, что ее жизнь никогда не станет твоей. Важно, чтобы ты не забывала об этом. Все иногда хотят быть кем-то другим, но очень важно уметь жить дальше.
Через несколько минут мы вернулись в гостиную. Я все еще находилась в теле Мэдисон, одетая в одежду, которую мне дала Саммерс. Майор и Алек прекратили разговор, когда мы вошли.
— Ты выглядишь лучше, — сказал Майор. — Теперь расскажи нам, что случилось.
Я рассказала им о тумане, о газетных статьях, о своих подозрениях. Слова вылетали из рта без пауз.
— Мне нужно выпить, — проговорила Саммерс, вставая и уходя на кухню.
Она вернулась с чем-то, что выглядело и пахло как текила, а также с горячим шоколадом для меня. Я бы тоже предпочла текилу, но Майор и Саммер предпочитали делать вид, что мы не едем крепкий алкоголь на встречах СЭС. Возможно, за твердой оболочкой Саммерс скрывалось больше материнского инстинкта, чем я ей доверяла.
Майор и Алек тихо разговаривали о возможных вариантах убийцы, о том, как его найти и как лучше защитить меня. Я потягивала горячий шоколад. Очевидно, моего участия не ждали. Это раздражало меня и заставляло еще больше желать доказать им свою правоту.
Саммерс снова скрылась на кухне, вероятно, за текилой.
В конце концов, Майор повернулся ко мне.
— Алек постарается присматривать за тобой. Но помни, даже если улики указывают на Йейтса как на убийцу, Девон все еще очень высоко в нашем списке подозреваемых. Ты должна избегать оставаться с ним наедине в доме.
Это не так просто, как казалось, и я не думала, что это поможет нашей миссии. Мне нужно встретиться с как можно большим количеством подозреваемых наедине, если мы хотели найти убийцу и восстановить справедливость. Однако я не стала спорить, пытаться было бы бесполезно. Я бы просто сделала то, что считала необходимым в поимке человека, который оторвал Мэдисон от ее семьи.
Сейчас мне просто хотелось забраться в свою постель и забыть о том, что сегодня вообще произошло. Мне хотелось увидеть ямочки Девона, услышать смех Линды, слушать истории Рональда. Иногда мне казалось, что я хочу их общества больше всего на свете.
— Алек сообщил, что послезавтра будет вечеринка, — сказал Майор.
Я кивнула.
Ана вскользь упомянула о вечеринке Франчески, но у меня было столько дел, что я не обратила на это внимания.
— Я хочу, чтобы вы с Алеком присмотрели за всем. Вы должны присутствовать там как пара. Так вы сможете легко поговорить и уйти вместе, не привлекая внимания.
Не слишком ли это лицемерно?
— На сегодня все. Держи нас в курсе любых дальнейших событий. Ты отлично справляешься со своей работой, — сказал Майор.
Это была самая высокая похвала, которую я когда-либо слышала от него.
— Я отвезу тебя домой. — Алек поднялся со стула.
— Нет, — тут же запротестовала я.
Саммерс взяла ключи от машины со столика.
— Я отвезу ее.
Не взглянув больше на Алека, я последовала за Саммерс за дверь и к машине. Она не пыталась заговорить со мной во время поездки и высадила меня в нескольких домах от дома. Я без проблем пробралась обратно в свою комнату.
На следующий день слова Саммерс все еще звучали в голове. Даже если они не находились на переднем плане мыслей, то притаились на краю сознания, ожидая застать врасплох.
Ты теряешь себя в Мэдисон.
Но почему бы и нет? Мэдисон мертва. Она никогда не вернется. Может, я могла бы избавить Линду и Рональда от душевной боли, узнав о ее смерти. Я могла бы перестать быть Тессой и просто стать Мэдисон. Ее тело уже было похоже на дом, ее семья — на ту, о которой я всегда мечтала.
Смогу ли я жить во лжи годы и десятилетия?
Но одна тревожная мысль преследовала меня. Они любили не меня, а Мэдисон.
Важно это не забывать.
Было так много вещей, которые я хотела забыть, стереть из памяти раз и навсегда. Например, тот день, когда третий муж матери пришел домой пьяным и запер меня в чулане, заставляя слушать, как он избивает ее. Или день, когда мама сказала, что хотела бы, чтобы я никогда не родилась.
Я взяла маленькое ручное зеркальце с тумбочки. На меня смотрело лицо Мэдисон. Это не то лицо, с которым я родилась, и все же оно казалось таким знакомым, почти как мое собственное. Моя кожа покрылась рябью, черты искажались, изгибались, смещались, ломались, пока в зеркале не появилось мое собственное лицо, бирюзовые глаза, всегда немного южнее нормы. Я должна была испытать облегчение от того, что на мгновение стала самой собой, должна была ощутить чувство возвращения домой, но я не почувствовала. Я ничего не чувствовала.
Пульсация зародилась вновь. Мое лицо превращалось в лицо Мэдисон и снова в мое собственное, потом снова в лицо Мэдисон и снова в мое собственное. Пятно светлых и коричневых тонов, веснушек и шрамов, голубого и бирюзового. У меня начинала кружиться голова, но я не могла остановиться.
Если мне было легко быть кем-то другим снаружи, почему это не сработало так же с тем, кем я являлась внутри? Почему я не могу просто решить почувствовать себя кем-то другим?
Два лица проплывали перед моими глазами, пока я не увидела в зеркале странную комбинацию двух лиц. Отчаяние выжало воздух из легких, и я ощутила головокружение. Моя хватка на ручке затянулась, стала болезненной. С криком я отбросила зеркало. Оно столкнулось с комодом и упало на пол, усыпав его осколками.
Я пересекла комнату и, стоя над останками зеркала, увидела свое лицо — лицо Тессы — разлетевшееся на десятки осколков. Хоть раз зеркало отразило то, что я чувствовала внутри, то, как я выглядела внутри. Фрагментированная, разбитая, разорванная.
Дрожа, я опустилась на пол и начала собирать осколки. Я была недостаточно осторожна, и один из осколков порезал кожу на правой ладони, образовав крошечную багровую реку крови. Кто-то постучал в дверь. Я встала, мои ноги все еще дрожали, и позволила пульсации вернуть тело Мэдисон. Как только я закончила переход, дверь открылась, и Девон просунул голову внутрь. Его брови нахмурились, но, когда он увидел мои руки, окровавленные от стекла, беспокойство взяло верх. Он пересек комнату и встал передо мной, сжимая мои руки в своих.