Осколки других Миров (СИ)

— Хорошо, что ты довольна, — продолжал Он, — я пойду тогда отдохну, если ты не возражаешь? Думаю, пока нет особой необходимости в моем присутствии? Или ты думаешь иначе?
— Я согласна с тобой, Король, — процедила сквозь зубы Рита, снова пряча под реверансом стиснутые кулаки и прокушенную до крови губу…
Король прошел в свою комнату и, не раздеваясь, упал на огромную кровать под кровавым балдахином. Если бы Он мог, Он бы сейчас же прекратил эту нелепую идею с покорением Дакнеса и… Он хотел ввести незнакомку под свод своей Крепости, сделать Её хозяйкой и Королевой Засхада… возможно, когда-нибудь ему удастся всё объяснить ей, и она поймёт Его… Он вздохнул, понимая всю нелепость своих желаний… О, Боги, как страшно встретиться, только для того, чтобы расстаться!
***
Царица смотрела невидящим взглядом на генералов Лиг и не могла понять, кому могла понадобиться эта нелепая война? Зачем Боги посылают Ей это испытание? Чтобы проверить, что для Неё окажется сильнее: Дакнес или Земное увлечение? Но зачем? Она ведь всё сама прекрасно понимает…
Рассеянно слушая Голиафа и других генералов, Она думала о том, что было бы, если бы Она однажды осмелилась и рассказала всё своему земному незнакомцу, предложила бы ему долгую жизнь вместе с Ней, здесь в Дакнесе… Она показала бы ему все красоты своего Мира, они бы гуляли в закатный час по стенам Параклета и слушали звуки предзакатного Дакнеса… Вот только согласится ли человек принять смерть, ради того, чтобы воскреснуть в Дакнесе, согласится ли променять свою одну смертную жизнь на несколько других в разных Мирах… это трудно, очень трудно…, наверное, нет, он никогда не согласится…
Царица с трудом вернулась к реальности Дакнеса. О, Боги, что мне делать?
— Я считаю, что сейчас нам необходимо бросить Лиги Сила и Рона навстречу воинам Засхада, а Лиге Надира, начать готовиться к обороне Параклета. Главным в командовании остается Голиаф. В Дакнесе вводится военное положение, свободное перемещение населения запрещено, кроме эсперов-перевёртышей… — Царица понимала, что говорит правильные вещи, достойные истинной правительницы. Вот только мысли были далеко на Земле, рядом с незнакомцем…
***
Вера проснулась первая, посмотрела на спящего Ала, тихонько выскользнула из-под его руки, накинула на голое тело лёгкий халатик и, захватив сигареты, вышла из домика. На побережье дневная жара сменилась вечерней свежестью, поредел пляж. Она, закурив, наблюдала: как загоревшие и сгоревшие отдыхающие старательно намазывают себя и своих соседей всевозможными растирками от солнечных ожогов, молодёжь уже готовит возле своих домиков столы для вечерних посиделок, вокруг бегают загоревшие и перепачканные дети — всюду галдёж и суета.
Вера, машинально выбросила окурок в банку, заменившую пепельницу и пошла в домик будить Ала. Она понимала одно — у них слишком мало времени, она не знала, когда им придётся покинуть этот домик, а везти в «берлогу» Ала она не могла, не имела права. Поэтому потом опять будут редкие встречи на берегу… или их не будет вообще.
Когда Вера вошла в домик, Ал уже не спал. Он лениво развалился на кровати, потирая глаза и изредка потягиваясь, как большое сильное животное… Вера медленно подползла к нему, оскаливая мелкие острые зубки, и укусила за ухо. Ал лениво открыл глаза и посмотрел на неё. Уже через несколько секунд его взгляд из блуждающего сонного стал жёстким, как обычно.
Вера наблюдала за малейшими изменениями мимики на его лице: кто же всё-таки этот мальчик, одной единственной ночью перевернувший существовавший ранее Мир, одним словом пробивший броню её молчания… а его поведение в машине? До этого никто не мог спокойно вынести её суицидальных поездок! Арсен после того, как стал свидетелем одной из них, вообще, если она вела машину, садился на пассажирское место с валидолом под языком или пьяным вусмерть, когда уже ничто не волнует…. А Ал спокойно сидел и, казалось, наслаждался минутами, когда машина практически взлетала над дорогой! И вообще, любой другой на его месте уже засыпал бы её ненужными вопросами по поводу «делишек» и залез бы в «кристально чистую душу в грязных кирзовых сапогах». Да, она рассказала Алу о себе, но сделала всё это по доброй воле, по крайней мере она не заметила с его стороны никакого нажима. Кто же всё-таки это мальчик с глазами дикого зверя и характером умудрённого прожитым опытом мужчины?
 
— Кто ты, Ал? — В очередной раз чуть слышно спросила Вера, прижимаясь к нему и ища защиты в тепле объятий его тела.
— Я? — Иронично переспросил Ал, ещё сильнее прижимая её к себе.
— Ал! Я жду ответа!
— Детка, как ты сама говоришь, придёт время и всё разрешится само собой. Скоро, очень скоро ты узнаешь кто я, только прошу, не торопи меня. Хорошо?
— Ладно, — согласилась Вера, уютнее умащиваясь возле Ала, — надеюсь, что это произойдет не после моего отъезда… — после этих слов она и интуитивно, и физически ощутила, что Ал напрягся, как сжатая пружина. Вера поняла, что впервые произнесла вслух то, о чём каждый из них молчал: о том, что им рано или поздно придётся расстаться… — Ал, сегодня полнолуние, как ты обычно проводишь этот день? Или для тебя, как и большинства людей это просто ещё одна дата, которую просто не замечают?
Ал молчал, не зная, как ответить и что сказать. А что, если его предположения не оправдаются, и Вера окажется просто человеком, которых так много на этой проклятой Земле, а что, если….
Видя его замешательство, Вера взяла инициативу в свои руки:
— Я предлагаю отпраздновать лунный день танцами возле костра! Ты как на это смотришь?
— Я согласен, только как ты всё это себе представляешь?
— Это элементарно, Ватсон — мы поедем на машине! Или ты забыл, что у нас есть транспортное средство?
— Не забыл, — машинально ответил Ал, витая где-то очень далеко от этого места и этого времени, — только очень тебя прошу, детка, давай хотя бы немного ты будешь соблюдать правила дорожного движения. Ладно? А то, ещё одна такая поездка и моя бедная голова покроется сединой! Если хочешь кончать с жизнью таким способом, это твои личные проблемы, только не со мной!
— Ну ладно, если ты так хочешь, я буду ехать со скоростью 20 км в час, притормаживая возле каждого дерева и столба!
— Детка, не впадай в крайности и не обижайся, хорошо? Я совсем не против быстрой езды… только понятие о предельно допустимой скорости у тебя напрочь отсутствует.
Вера хотела обидеться, но Ал снова прижал её к себе и громко чмокнул в нос… Кажется, это чмоканье в нос, уже становится традицией, успела заметить она… К чему бы это им обрастать мелкими, никому не нужными привычками? А что тогда будет после расставания? Будет, о чём вспомнить?
Так, всё, хватит об этом… пора собираться, если она не хочет испортить себе ночь, проведенную на лоне природы, а не как обычно, в душном и пыльном городе….
— Давай собираться, Ал, уже много времени, а нам нужно ещё доехать и успеть приготовиться на месте… я думаю, что поиски сухих дров в полнейшей темноте займут немало времени….
Она взяла сигареты и ключи от машины:
— Ты давай, собери что сам посчитаешь нужным, а я пока посмотрю, как себя чувствует наша «старушка-развалюшка», не хотелось бы застрять посреди поля без капли бензина, или со сломанной машиной…
Разогретая полуденным солнцем, «старушка» мигнула фарами, казалось обрадовавшись появлению временной хозяйки, концу своего покоя в этой жаре и надоевшему соседству разношёрстных авто, припаркованных отдыхающими на маленькой общественной стоянке. «Старушка», несмотря на свою неказистую внешность, привыкла к совсем другому обращению: личному гаражу, умелым рукам Серго и вообще… Вера улыбнулась, представив себе «старушку», предающуюся подобным мыслям, и в то же время, немного пожалела, что сейчас она не находится в другом месте — в уютной маленькой берлоге, спрятанной от посторонних глаз в глубине искусственного степного леска…
 
“Ладно,” — перебила она сама же себя, уже очень скоро «гости» Арсена укатят своей дорогой и она опять сможет вернуться в берлогу, правда, ещё неизвестно, как тогда повернётся её жизнь и сколько времени она ещё сможет видеться с Алом.