Суженая для Темного. Попаданка из пророчества (СИ)

— Сосредоточься, Айрис, сосредоточься! Ты, того и гляди, проснёшься! Верхний ярус называется Завесь. Я пришёл оттуда. Завесь… — он помялся, — как бы… охраняет два нижних яруса от… неправильных действий. И сейчас я кое-что скажу, потому что хочу предостеречь. Мне запретили приходить к тебе, но я не согласен с таким решением. Считаю, ты должна знать.
Сягур вздохнул.
— Кое-кто решил объединить три яруса в один цельный мир. Ему объяснили, к чему приведёт его самоуправство, но он не поверил. Так вот, Айрис, опасайся…
И Сягур замолчал.
Я всё ждала, а кахтул всё молчал и таращил бусинки-глазки.
— Да как они посмели! — закричал, наконец, потрясая лапами.
Он спрыгнул на серый пол и забегал кругами, всё больше распаляясь.
— Тебя заблокировали — ладно, я не стал вступать в дискуссии. Но меня! Высшего духа!
Сягур кричал что-то ещё, но я слышала его всё тише и тише, пока, в конце концов, не подскочила на кровати с безумно колотящимся сердцем.
Обрамлённая защитой Хэча комната всё так же мерно сияла.
Выходит, Сягур меня не предавал. Это радует.
Я встала и подошла к двери — захотелось вдруг потрогать сияющие заклинания, почувствовать, что они такое на ощупь. Но едва поднесла руку, как сеть тревожно заколыхалась, а связующая частичка тьмы просочилась внутрь спальни и устремилась ко мне в виде чёрного котёнка с прекрасными тёмно-фиолетовыми глазищами. У зверька были только передние лапки и длинный пушистый хвост. Он обнюхал меня со всех сторон и завис напротив, ярко сверкнув глазищами.
— Какой ты красивый! — восхищённо прошептала я, — Идём спать. На кровати море свободного места!
Тёмный котёнок склонил набок плюшевую головку и беспрекословно последовал за мной. Я улеглась и сразу заснула, а утром моего нового друга рядом не оказалось.
* * *
Прямо с порога Хэч устроил мне форменный разнос. Я как раз заканчивала воевать с застёжкой второго башмака, а он вихрем ворвался в комнату, погасил заклятья и ну отчитывать:
— Эви, зачем ты ночью полезла к защите? Разумеется, она не навредила бы тебе, но тьма могла явиться во плоти и напугать своим видом. С магией не следует шутить!
Нет чтобы сказать ласково: «Доброе утро, любимая! Как спалось?»
Ага. Жди.
— Разве маленький котёнок может напугать? — удивилась я.
А вот маг не удивился. Он, что называется, охренел.
— Котёнок? Ты хочешь сказать, что тьма всё же проявилась? И проявилась в виде котёнка?
— Ну да. Хорошенький такой. Мы вместе спали, он очень мило сопел, свернувшись в чёрный клубок.
— Вот как?
Лицо Хэча моментально трансформировалось из недоумевающего в непроницаемую маску. Пора бы мне привыкнуть к подобным метаморфозам, да пока не выходит.
— А чего такого страшного я должна была увидеть? — спросила с любопытством.
— Идём, Эви, завтрак уже подан, — Хэч, как всегда, волевым решением закрыл интересующую меня тему, — До Тонгуса неделя пути, отправляемся через час. Пирожки захватила?
Про тьму-котёнка мы, естественно, больше не вспоминали…
Кроме менестреля, к нашему обозу присоединилась женщина лет тридцати — высокая, подтянутая, с мечом на бедре и потёртой котомкой за широкими плечами. Новички пришли по отдельности, но Арух будто в насмешку разместил обоих в телеге, которая ползла аккурат перед нашей. Хозяин каравана находился в состоянии крайнего раздражения, потому что не сумел набрать в Даргусе достаточно народу, из-за чего ему пришлось оставить там несколько комфортабельных экипажей. Естественно, с немалой платой за содержание, что не могло не сказаться на настроении скупого дельца.
Первый день пути выдался солнечным и безветренным. Широкая, ровная дорога шла от города через поля, засеянные злаками, и дальше, между холмами, поросшими густым кустарником. Галка в очередной раз уважила дочку сказкой про Тёмного принца, а затем без умолку болтала — описала свой забег по магазинчикам Даргуса и случайную встречу с лекарем, который сумел немного помочь Григду, а под конец подробно рассказала, как нашли невесту Тёмного принца. Колдун и впрямь объявил одну из девушек той самой, украденной, но зачем? Странная история…
 
Из впередиидущей телеги торчала голова длинноволосого, который то и дело бросал на меня заинтересованные взгляды, что не могло не нервировать. Его попутчица всю дорогу мирно спала, завернувшись в красный плащ, а на первой же стоянке они вместе подошли знакомиться с ближайшими соседями, то бишь, с нами. Женщина несла обеденный сухпаёк, который раздавали неподалёку, и бумажный пакет с неизвестным содержимым, а менестрель держал в руках лишь свою балалайку да казённый хлеб с куском сала.
— Ристан, бродячий музыкант, — улыбнулся он, но тут же скривился — видно, глубокая ссадина возле губы дала о себе знать. Хорошо ему всё-таки досталось.
Его попутчица выглядела, как настоящая воительница или амазонка — в боевой экипировке, с коротким ёжиком светлых волос и твёрдым взглядом человека, прошедшего огонь и воду. Но симпатичная.
— Трея. Угощайтесь.
И голос низкий, громоподобный. Она протянула пакет Галке, и та вытряхнула на походную жестяную тарелку вкусно пахнущие булочки с изюмом и маком. Взгляд амазонки на мгновение зацепился за Хэча. Потом она бросила на мага ещё один взгляд, на этот раз осмысленный. И ещё один — долгий и заинтересованный.
Однако, беспардонная мадам! Я почувствовала, что начинаю закипать.
— Галка, — смущённо поклонилась моя соседка по телеге, — а это вот Григд и Лиска.
Муж Галки, подлеченный даргусовским целителем, слегка оклемался и сейчас, зябко ёжась, разводил костёр, хотя во время дневных остановок это не приветствовалось. Девочка во все глаза уставилась на менестреля, в кои-то веки забыв спрятаться за мать.
— А вас как звать-величать, уважаемые? — обратился длинноволосый к нашей паре, попеременно глядя то на меня, то на Хэча, который отстранённо взирал на новых попутчиков. В каменном изваянии и то больше дружелюбия.
Я промолчала, отдав инициативу в руки мага.
— Хэч и Эйвери, — произнёс он после недолгой паузы и махнул рукой, указывая на занявшийся, наконец, костёр. Мол, присаживайтесь к столу.
Менестрель бесцеремонно достал из нашей телеги коврик, бросил его на траву и уселся как ни в чём не бывало. Трея сделала то же самое, продолжая поглядывать на Хэча. Какая наглость!
— Ну что, Лиска, любишь сказки да песенки? — длинноволосый заговорщицки подмигнул девочке.
Та кивнула, расплываясь в улыбке, пухлые щёчки мило порозовели. Все уже что-то жевали, запивая кто водой, кто (в том числе мы с Хэчем) прихваченными из Даргуса напитками в стеклянных бутылочках, а Ристан ударил по струнам и начал петь: «Как любовь слепа, знаю только я…»
Мелодия и слова песни проникали в самую душу, да и голос у исполнителя был что надо, но жевать мы всё же не забывали. Песни как раз хватило на то, чтобы прикончить сухпайки, после чего Галка, Лиска и Григд приступили к булочкам Треи, а мы с Хэчем, не сговариваясь, проигнорировали угощение.
Я смотрела куда угодно, лишь бы не на менестреля, но в тот момент, когда он завершил выступление словами: «Мой огонь любви ты в себе несёшь», почему-то уставилась на него, будто магнитом притянуло. На губах Ристана играла странная улыбка, а в нахальном взгляде синих глаз, направленных на меня, читалась удивительная мешанина из восхищения, обещания чего-то невероятного и совершенно непонятной, первобытной ярости.
Недвусмысленный, откровенно животный призыв мгновенно выбил меня из колеи — внизу живота предательски потеплело, а в голове цветным калейдоскопом замелькали картинки — одна неприличнее другой.
Да что со мной творится? Похоже на дурацкий гипноз! От накатившей злости и невыносимого стыда щёки и уши вспыхнули ярким румянцем. Чтобы не наделать глупостей, я вся сжалась, превратившись в ощетинившегося ёжика, притом что на самом деле хотелось встать и врезать менестрелю смачную пощёчину! Или хотя бы просто сбежать.