Феи Гант-Дорвенского леса (СИ)

— Спасибо, добрый сосед, — медленно произнесла Тилли. — Но я не хочу просить тебя о помощи. Лепреконы не работают бесплатно, а у меня ничего и нет.
— Это верно, — подмигнул лепрекон. — Я возьму с тебя плату, девочка. Но не сейчас — и успокойся, чужие жизни мне не нужны. Людей нельзя переплавить в золото и на вкус они куда хуже, чем забродившее пиво.
— Тогда что тебе нужно? — прямо спросила Тилли.
— Всего-то волосы твоей подруги. Те, что остались у неё на теле.
Тилли застыла на месте, не веря в то, что она услышала.
— Волосы? — спросила она. — Всего-то?
— Всего-то! — рассмеялся лепрекон. — Тилли из Гант-Дорвена, волосы — это не та вещь, с которой охотно расстаются человеческие женщины. Кто же возьмёт твою Кейтилин замуж, если у неё не будет волос?
— Но они ведь отрастут? — уточнила Тилли. Лепрекон почесал подбородок.
— Ну, когда отрастут, тогда я снова приду, — ответил он. — Город для целого народа торчащих дёрнов — это очень, очень дорого. Потребуется очень много волос, чтобы оплатить хотя бы один дом.
— Не проще ли взять деньгами? — удивилась Тилли.
— Лепреконы знают ценность денег… и ценность золотых волос, — подмигнул маленький человечек. — Не спрашивай меня, зачем мне это нужно, а лучше просто согласись или прогони. Хотя ты же не построишь город для маленьких фей, особенно когда тебе мешают, правда?
— Это верно, — кивнула Тилли. Она всё равно чувствовала какой-то подвох в предложении лепрекона и сердилась оттого, что ей приходится идти на уступки какой-то подозрительной феи, но настроение её всё равно было приподнято. Подумаешь, всего лишь волосы попросил, беда-то какая! — Ладно, добрый сосед, пусть будет по-твоему. Я согласна!
И лепрекон весело и как-то нехорошо рассмеялся, крепко схватившись за руку девочки. Только сейчас Тилли заметила, что у него длинные грязные ногти и шерстяные перчатки без пальцев на руках.
— Отлично! — воскликнул он. — Прекрасная сделка, девочка! Что ж, не будем медлить и начнём работу!
Отпустив руку девочки, лепрекон тут же взмахнул своей трубкой, и та превратилась в маленькую свирель. Немного протерев стволы дырявым и грязным платком, лепрекон поднёс её к своим губам и начал играть незамысловатую танцевальную мелодию.
И что в этот момент началось!
Тут же из-под земли выросли аккуратные небольшие хижины. Из леса потянулись грибы и травы, веточки летали по воздуху, вбивались в землю и превращались в ограды. Шляпки от мухоморов, чешуйниц, серушек, груздей, рыжиков и других больших грибов сами прыгали на земляные стенки и превращались в крыши, листочки, вальсируя над землёй, опускались в дверные проёмы вместо калиток, а грибы поменьше вползали в дома, чтобы стать кроватками и столами.
Тилли жадно оглядывалась по сторонам, боясь что-либо упустить. Происходящее полностью захватило её, и девочка позабыла и о грозящей опасности, и о своём недоверии к лепрекону, и о Паучьем Короле, и о других жителях Гант-Дорвенского леса. Феи осмелели, выползли из своих укрытий и начали танцевать под навязчивую бойкую мелодию лепрекона. И это немудрено: его музыка была и в самом деле замечательной, прямо как во время ярмарок. Даже ещё лучше! Тилли даже самой захотелось пуститься в пляс, но она тут же вспомнила мамины рассказы о людях, умерших во время танцев фей, и осторожность вновь взяла своё. К тому же вдруг она растопчет волшебные домики? Нет уж, спасибо, лучше постоять в сторонке.
А темп становился всё быстрее и быстрее. Теперь домики вскакивали, словно живые, один за другим; они появлялись так весело и бодро, что создавалось впечатление, будто они сами вот-вот пойдут в плям. Ну, как листочки с травинками, которые ритмично качаются из стороны в сторону: чем это не пляска? Наконец некоторые феи схватились за руки и закружили прямо над головой завороженной Тилли в хороводе. Как их было много! Какие же они красивые! Даже самые несимпатичные казались обаятельными и милыми. Какой-то малыш в длинной высокой шляпе пытался допрыгнуть до хоровода; Тилли, недолго думая, наклонилась к нему, посадила на руку и подняла к остальным. Маленькая фея тут же перестала брыкаться и запрыгнула в хоровод, даже не поблагодарив девочку за помощь.
 
Вот все они такие. Всегда.
Но сейчас Тилли это совершенно не сердило.
Наконец мелодия достигла своего пика, и лепрекон внезапно перестал играть. Феи тут же попадали на землю, а некоторые даже свалились на голову Тилли (как бы она ни старалась прикрыть её ладонями). Лепрекон с насмешливой улыбкой глядел, как феи, смеясь или ругаясь на все голоса, разбредались в разные стороны, а девочка выуживала из своих волос запутавшихся танцоров. Кто-то пытался выбраться сам, и тогда Тилли слегка морщилась от боли.
— Ну как тебе мои домики, Тилли из Гант-Дорвена? — спросил наконец лепрекон, когда Тилли опустила на землю последнюю фею, и та, прикрывая листочком голую грудь, побежала в сторону куста бузины.
Тилли подняла голова и зачарованно уставилась на возникший из ниоткуда город.
Он был прекрасен. Пожалуй, маленькие домики казались немного грубоватыми, но они всё равно производили очень уютное и приятное впечатление. Выросшие из земли стены были достаточно крепкими, чтобы пережить непогоду, а крыши из грибных шляпок поражали воображение своей изящностью и красотой. И дорожки из каштанов и желудей! И крошечные крепкие изгороди из палочек! Надо же, тут даже есть колодцы и башенка с флагом на шпиле!
— Ух ты, — восторженно произнесла девочка. — Спасибо за помощь, добрый сосед, это красивый город!
Лепрекон довольно хмыкнул, и свирель в его руках обратно превратилась в трубку.
— Волосы твоей подруги теперь у меня, — сказал добродушно он. — Будь осторожна, девочка, торчащий дёрн хитрее, чем кажутся. Они обязательно попробуют тебя обмануть… хотя меня это, конечно, не касается. Я просто не хочу остаться без своей платы.
— Когда ты перестанешь забирать волосы Кейтилин? — спросила Тилли.
— Через четыре года, три месяца и две недели, — ответил лепрекон. — Если только у вас не появится много денег, и вы не выплатите мне остаток золотом. Но что-то я в этом сомневаюсь. Удачи, девочка! С тобой было очень приятно иметь дело!
И лепрекон тут же исчез.
  
Глава 27
 
За то время, пока Тилли ждала фей торчащего дёрна, она успела несколько раз совсем недолго поспать. Сон был беспокойным и обрывистым, но, кажется, обходилось без кошмаров. Хотя Тилли и просыпалась с гудящей головой, но, по крайней мере, без страха, растерянности и непонимания происходящего. Конечно, куда разумнее было бы поесть, ведь её брюхо весь день пустовало, как, впрочем, и голова, но корзинка осталась у дёрнов, а отойти от построенного городка в поисках еды Тилли бы просто не смогла… Да и небезопасно это, такое чудо без присмотра оставлять. Феи же непременно испортят, такой они народ. И так их по пробуждению отгонять приходится: только глаза раскроешь, а какие-то уроды уже по улицам ходят и в дома пальцами тыкают. Вредители чёртовы!
Наверное, было бы куда лучше вообще не ложиться спать. Но если не спать, то от болезненной пустоты в животе уже никуда не денешься, а в голове завертятся самые прескверные мысли. Например, что Кейтилин будет делать без волос. Эх, надо было свои предложить… Хотя куда там — лепрекон только засмеял бы дурёху Тилли и всё равно потребовал свою плату за спасение. Чёрные волосы ведь не золотые, толку с них никакого…
Наверняка Кейтилин очень обидится, и будет абсолютно права. Тилли бы точно на это обиделась, если не сказать хуже.
 
А с другой стороны, разве у Тилли был выбор? И неужели спасение от смерти не стоит волос?
Как же хочется жрать.
От этой мысли Тилли легонько стукала себя по щекам: надо же, за время похода она совсем обленилась и раскапризничалась. Да всего лишь дней шесть назад Тилли могла целый день только на единственном огрызке хлеба держаться весь день, ещё и руду бить! Картошка и селёдка — редкая радость, счастье, можно сказать, хоть в ладоши хлопай! Хотя, на самом деле, Тилли редко выпадали настолько голодные дни, когда ей в дорогу давали только один хлеб: уж скорее Жоанна от себя кусок оторвёт, чтобы сестрёнке больше досталось…