Феи Гант-Дорвенского леса (СИ)

— Дойдем до воды — непременно помоемся. Если будет можно, конечно.
— Угу.
— И одежду помоем. А не то она же воняет ужасно.
— А идти мы как будем, курица? Нагишом?
— Да зачем нагишом? Подождём, пока высохнет…
— Угу, и сдохнем от холода. Осень, идиотина, болячку подцепить как нечего делать!
— Ну а что нам, в грязной вонючей одежде ходить?!
— Перебьешься как-нибудь! Чай не сахарная, не растаешь!
— Ну что вы так плетётесь-то?!
Перед ними возник воинственный и явно обиженный Имбирь со сложенными на груди руками. Он ни на мгновение не прекращал кричать, и Тилли чувствовала, что у неё начинает болеть голова от его противного фейского голоса: проклятье, хоть бы помолчал чуть-чуть, скотина этакий…
— Я, значит, вперёд иду, думаю, вы за мной, а тут смотрю — и вас нет! Где вы, как вы, куда исчезли… Все волосы на голове вырвал! Что вы такие медленные-то, как обожравшиеся улитки! И развалились, главное, как две коровы! Чего вы лежите-то? А ну вперёд немедленно! Фу, и грязные такие, как будто в земле валялись!
Тилли и Кейтилин переглянулись, и не было во взгляде девочек ничего доброго.
— Давай его съедим, — медленно и задумчиво предложила Тилли. Феи, которые в это время окружили девочек, прыснули и рассмеялись, а Имбирь от удивления даже рот не закрыл.
— Нет, — также задумчиво произнесла Кейтилин. — Он слишком волосатый, мы есть не сможем. Давай лучше к ветке привяжем, а в рот червяков напихаем, чтоб птички прилетели и поклевали. Я это в книге про казни читала.
— Фу, мерзость! — поразилась Тилли. — Может, лучше тогда просто закопать?
— Эй, девчонки вы чего! — прокричал Имбирь, на всякий случай отходя назад. По всей видимости, он принимал их угрозу за чистую монету и потому выглядел очень испуганным. — Я вам еду! Спасение! Мешок! А вы?!
— Еду он принёс, ага, — сердито проворчала Тилли, поднимаясь и усаживаясь на землю. — Кто сыр съел, гадина?
— И свеклу с морковкой! — добавила Кейтилин, оставаясь все в том же положении. Она лишь повернула голову к Тилли и слабо улыбнулась, поддерживая боевое настроение подруги.
— А есть мне, значит, и нельзя?! — захныкал Имбирь, отбегая ещё дальше. Он был готов к внезапному нападению Тилли, и потому держался возле кустов, в которых мог спрятаться, а затем незамеченным убежать. — Вот вы какие! Злые! Нехорошие! Противные девочки! Сами едите, а мне нельзя!
— Ты целый сыр сожрал, ублюдок! — закричала рассерженно Тилли. — И овощи в придачу! Ладно сыр, но свеклой ты должен был за глаза обожраться!
— А тебе жалко, да?!
Имбирь что-то ещё кричал, но его перебил испуганный возглас Кейтилин «Осторожно!!!». Тилли сначала не поняла, что произошло: Кейтилин резко потянула её за платье, из-за этого Тилли рухнула на спину, феи начинали пищать и разбегаться, а над Имбирем застыла зубастая драконья морда…
Драконья?
  
Глава 20
 
Это и в самом деле оказался дракон. Он выглядел совсем не так, как его собрат, которого девочки встретили в первый день своего путешествия: у него была длинная плоская морда красноватого цвета, далеко посаженные желтые глаза с вертикальным зрачком, как у жаб, и что-то вроде ушек, прикрытых перепончатыми складками. Разве что лапы были всё такими же короткими и толстыми, а шея — по-змеиному длинной. А ещё дракон казался крупным и массивным, хотя, возможно, из-за того, что Тилли лежала на земле.
Тварь медленно повела головой в сторону, словно осматриваясь. Она двигалась очень медленно, как будто что-то мешало ей; да и глаза у неё были странные, будто подёрнутые прозрачной пленкой. Только сейчас Тилли обнаружила, что прямо перед лапами чудовища стоит застывший в страхе Имбирь.
«Эта скотина съест же его с потрохами, — подумала девочка, сжимая кулаки. — Проклятье, вот он попал!».
И только она хотела шёпотом обратиться к Кейтилин, чтобы спросить её, чем можно помочь бедняге Имбирю, как дракон, слабо и слегка пошатываясь, двинулся вперёд, в их сторону. Девочки одновременно дёрнулись назад, но, как оказалось, напрасно: чудовище с трудом сделало несколько шагов и обессиленно упало на землю.
 
— Он мёртв? — тихо спросила Кейтилин, и в этот момент дракон дёрнулся и издал жалобный вопль. Его хвост с силой ударился о землю, и чудовище замерло, лишь продолжая часто дышать. Его круглые красновато-рыжие бока раздувались и тут же опускались, как кузнечные меха. Вероятно, оно очень устало или же оно исптывало невероятную боль…
В любом случае, Тилли поняла, что сейчас у них отличный шанс сбежать куда подальше: эта зверюга просто не в состоянии их догонять. Вот удача-то!
— Пошли, — шикнула она подруге, и, не услышав ответа, повернула голову. Прежде чем девочка успела сообразить, что происходит, Кейтилин поднялась и пошла в сторону чудовища, спокойно и решительно, как к простому человеку.
Сначала Тилли не поверила своим глазам и просто недоуменно хлопала ресницами, а затем она закричала: «Ты что делаешь, идиотка!!!», и хотела броситься к ней, но тут дракон приподнял длинную зубастую голову, и девочка застыла на месте от страха. В её голове мелькали самые разные мысли: от совсем неуместных («Ну ничего себе, и как шея этой громадины не ломается!») до панических («Так, если эта тварь нападёт — ноги в руки и бегом. Плевать на эту дуру: хочет погибать — пожалуйста. А я — бегом. Срочно»).
— Тихо, — заговорила Кейтилин и примирительно подняла руку. — Тихо, солнышко, тихо…
— Солнышко?! — прошипела Тилли. Она не верила, что это происходит на самом деле: её подруга, изнеженная курица, фантазёрка, к жизни не приспособленная, сейчас идёт прямо в лапы к чудовищу и, главное, даже не дрожит! Ну, то есть, может быть, и дрожит, но издалека-то этого не видно! Она вообще в своём уме? Эти твари детей проглатывают живьём, лишь слегка прожевывая! Бежать скорее надо, а она что делает?!
— Ты дашь мне себя посмотреть? — говорила Кейтилин с монстром, как с лошадкой. — Ты такой хороший! Можно я посмотрю, что с тобой?
— Кейтилин, дура, проваливай! — вновь закричала Тилли, но Кейтилин никак на это не ответила. Не пошевелился и дракон, который даже не смотрел на Кейтилин: он продолжал тяжело дышать и обессиленно лежать на земле. У него лишь немного расширились глаза, когда девочка осмелела настолько, что подошла к нему вплотную и нагнулась для внимательного осмотра.
— Ну всё, посмотрела? — грубо спросила Тилли, и маленькие феи с любопытством высунулись из своих укрытий. — Может, пойдём уже?!
— Тилли, дракон рожает, — сказала Кейтилин, присаживаясь рядом с задними лапами дракона. — Он живородящий!
— И что мне ему, похлопать за это?!
— Да ничего не делай, глупая! Просто возьми мою корзину и подойди сюда!
— Ты совсем уже…
Но не успела Тилли высказать свои справедливые (как ей казалось) обвинения, рядом с Кейтилин появился важный Имбирь, с трудом таща тяжеленное свернутое одеяло. Он сделал самое льстивое лицо, на которое был способен, и мимоходом показал язык Тилли.
— Да вы все с ума посходили, — севшим голосом пробормотала Тилли и продолжала оставаться на своём месте, изредка поглядывая на драконью морду: а вдруг взбесится ни с того?
Но пока чудовище лежало спокойно. Вероятно, схватки продолжались уже долгое время, и он окончательно обессилел.
Раньше Тилли никогда не приходилось сталкиваться с родами, поэтому она была даже слегка заворожена происходящим. И кто бы мог подумать, что драконы умеют рожать! Хотя они же яйца откладывают, так ей мама рассказывала. Может, это какой-то другой дракон? Которого никто не знает? Да и рожает он в странное время, осенью, а не весной… Нет, тут явно что-то не так.
 
Но это действительно был дракон, без всякого фейского отвода глаз. И он по-настоящему испытывает точно такие же боли, какие может испытывать существо при родах.
Хм, это так странно.
— Так что с ним?
— Пока не знаю, надо проверить. — Кейтилин набрала воздуха в грудь и засунула одну руку под хвост дракона: тот слегка дернулся, но шевелиться так и не стал. Зато Тилли моментально поплохело: съеденный недавно хлеб подошёл обратно к горлу и готов был рвотой упасть на землю. Фу, гадость! Что, и при родах всегда надо руки туда засовывать?!