Застеколье (СИ)

Генерал покачал головой, достал рацию:
– Второй, что там у вас?
– Третий горит, – лаконично отозвался «второй». – Угроза справа.
– Поехали.
Когда мы повернули и выехали на грунтовку, от которой до полянки было уже рукой подать, увидели такую картину – впереди догорал «шевроле», выступавший в роли разведчика, спецгруппа, в бронежилетах, касках и ноктовизорах, готовилась к отражению атаки.
– Олег, сиди здесь, – приказал генерал.
Виктор Витальевич уже взялся за дверцу, как в нее что–то глухо бабахнуло, а машину тряхнуло. Потом еще и еще.
Судя по всему, нас кто–то обстреливал. Я, грешным делом, думал, что если наша машина бронированная, то можно смело сидеть в ней и дальше, но генерал считал иначе.
– На выход, быстро! – рявкнул Унгерн и я, открыв дверцу, не вылез даже, а выкатился. 
Устроившись так, чтобы меня прикрывало колесо, посмотрел в ту сторону, откуда шла пальба. Слегка прищурившись, разглядел, что примерно в трехстах–четырехстах метрах копошатся фигуры. Насчитал целых пять штук. Они–то нас и обстреливали, а наши «спецы» огрызались в ответ короткими очередями, пытаясь бить по вспышкам.
– Эх, ни хрена не видно, – пожаловался Леонид, плюхнувшийся рядом со мной. – Мы–то у них как на ладони, в подсветке.
– А парни? У них же ноктовизоры?
– Да что в них увидишь с такого расстояния? – отозвался вместо майора генерал–майор.
А, вон как! Я же не подумал о том, что если я сам могу видеть в темноте, да на таком расстоянии, то остальные этого не могут. Надо помочь!
– Леня, ты дерево видишь? – спросил я, высмотрев, что у одного из деревьев приподнялся человек, положивший на плечо нечто похожее на чертежный тубус. – У него с правой стороны ветка торчит. А ты смотри слева от дерева… Да–да, там где кустик торчит.
– Ну… – отозвался майор, становясь на одно колено. Посмотрев в прицел, радостно вскрикнул: – Вижу! Мать твою, у него же… 
Что там узрел Леонид, мы не дослышали. «Баркас» громыхнул так, что у меня уши заложило, но прежде чем глаза заволокло дымом, успел увидеть, как фигурку разорвало почти пополам, а взорвавшийся в руках злоумышленника «тубус» осветил еще несколько фигур. Наши парни, воспользовавшись нежданным теплом, высветивших на краткое мгновение нападавших, замолотили длинными очередями и, кого–то даже зацепили. В ответ послышались крики и, частые–частые выстрелы, рикошетившие от наших машин. Один из ребят вдруг осел и выругался. Похоже, пуля попала в незащищенное место. Но, жив, а это главное и, даже сам сумел отползти в безопасное место.
– Снайпер, – прошипел Леонид. – Как бы его, суку, вычислить? Олег, помоги… 
Снайпер, это плохо. Он может сидеть и за километр. Найди–ка… Стоп. Мысленно прочертив траекторию от упавшего спецназовца, я уперся … Ну, какой же я болван! Ну, я то ладно, но остальные – они же профи! Там торчит старая водонапорная башня, от заброшенного еще в советские годы коровника. – Леонид, башню видишь?
– Какую башню?
Ясно, верхушки деревьев скрывают. Насчет ребят – беру свои слова обратно. Мне–то хорошо – я эти места с детства знаю. Как сейчас помню, в середине семидесятых перегоняли стадо в более современное здание, а старые постройки бросили. Что–то сгорело, что–то растащили, а башня торчала, как мертвый зуб.
– Следи за моей рукой, – вытянул я правую руку.
– Примерно понял, – взял направление вытянутой руки Пономарев, прицеливаясь. – Ни хера не вижу, но попробую.
Майор всадил в башню три гранаты подряд, от чего она весело вспыхнула. Интересно, чему там было гореть? Сплошной старый кирпич.
Снайпера мы достали, но остальные не угомонились. 
– Скоро подкрепление будет, – пообещал генерал. Вздохнул: – Только, разбегутся, сволочи, по темноте. А надо бы мне пару–тройку для беседы…
– Леня, у тебя есть что–нибудь тяжелое? – попросил я.
– Только гранаты, – отозвался майор.
– Дай одну. А заодно нож давай.
Видя, что Пономарев колебается, процедил сквозь зубы:
– Быстро…
Обалдевший от такого напора майор протянул мне гранату и нож. Ухватив оружие, прикинул вес гранаты – грамм шестьсот, нормально. Главное, чтобы не взорвалась. Ну, не должна…
 
– Майор Кустов, ты что вытворяешь? – попытался образумить меня генерал, но это он так, для порядка, потому что я уже ускорился… Последнее, что я слышал, будучи еще в состоянии простого человека (или, просто человека?), крик генерала: – Прекратить огонь!
Мне потом говорили, что прошло пять минут. Сам я не ощутил хода времени и, только мысль о гранате (ну, конечно же, не ручная граната, не взорвется, но кто ее, дуру знает?)позволяла хоть как–то фиксировать действия: вот, человек, прячущийся в кустах, даже не понявший, что с ним было; второй, успевший навести на меня автомат, но получивший удар в висок и последний, третий, встрепенулся, реакция хорошая. Ах ты, зараза, еще и брыкаешься…
– Олег, гранату отдай, – услышал я голос Пономарева.
Поняв, что все закончилось, позволил коллеге разжать окаменевшие пальцы, посмотрел, как «спецура» тушит догоравший «шевроле» и стаскивает к «газельке» живых и мертвых. Подошел Унгерн. 
– Вот, за что молодец, так за то, что «языков» оставил, – похвалил меня генерал. Но тут же строго заметил: – А за самовольство, когда в Москву вернемся, отправлю тебя на гаупвахту, на трое суток.
– Есть, товарищ генерал, – вяло отозвался я. Хотел поинтересоваться – разве у нас сажают на гаупвахту и, вообще, остались ли еще они, но не стал. Что–то я вымотался… 
– Леонид, отвези коллегу на поляну, – приказал генерал. – Я тут останусь. Сейчас местная власть понаедет, потом рапорта писать. А Кустова лишний раз светить не стоит, хоть он и полпред Президента.
– Стоит, не стоит, а все равно засвечены, – хмуро сказал я. Кивнул я на «шевроле»: – Сколько там было? 
– Двое, – сглотнув ком, ответил Унгерн.
Стыдно сказать, но я в тот момент не почувствовал ничего, хотя эти ребята погибли из–за меня. Ну, не захоти я поехать, были бы живы…
– Как считаете, товарищ генерал – они тут давно, или, специально ради нас? 
– Поспрашиваем, – пообещал начальник. Глянув на меня, скривился: – Переоденьтесь, товарищ майор. Вы сейчас на начинающего мясника похожи. В багажнике шмотки остались, возьмите.
До поляны уже можно было дойти пешком, но я все–таки сел в машину. Когда тронулись, Леонид, не глядя на меня, тихонько сказал:
– Знаешь, чего я сейчас больше всего хочу?
Мне не хотелось с ним говорить, да и вообще – говорить не хотелось. Сквозь силу улыбнулся:
– Набить мне морду.
– Догадлив, – хмыкнул майор. 
Чего уж тут не догадаться? Но извиняться не стану. Пусть кто–то меня посчитает психом, хамом, но все равно не стану. 
Изначально, я хотел скрыть от Машки плохие новости. Все–таки, женщина в положении не должна волноваться. Но рассудив здраво, решил, что правда так или иначе выйдет наружу. Пусть уж все узнает сразу. К тому же, посоветоваться о том, что и как делать, мне было все равно не с кем.
Пропускаю описание встречи с друзьями, нелегкий разговор, переживания моей рыжей и, беременной женщины. Перехожу сразу к делу. Итак. Да… Итак, я уже сижу на топчане, а моя «застекольная» жена орудует то шприцем, то прочими колющими инструментами, выкачивая у меня кровь то из пальца, то из вены. 
В «медблоке» тесно. Кажется, за время моего отсутствия добавились еще какие–то приборы. Я побаивался, как бы Машка не ударилась животом (а он изрядно увеличился!) о какой–нибудь угол. Но она ловко двигалась, успевая расспрашивать меня о злоключениях в пещере. 
– У тебя с этой внучкой богини что–нибудь было? – вдруг поинтересовалась Мария. Хотя она и была занята – помещала образчик в прибор, похожий на помесь микроскопа с компьютером, но спина напряглась.
– Ага, – отозвался я. – Как у бабушки с внуком. Рассказывали друг другу сказки.
– Хм… – недоверчиво откликнулась Машка, но спина, обтянутая белым халатом, расслабилась.