Застеколье (СИ)
– Да что ты… – погладил я девочку по голове, пытаясь отцепить с шеи, пока Машка не увидела. Откуда–то набежал народ – знакомый и незнакомый.
– Витька, самая первая, как всегда! Вот, хитрюга! Дай и нам потрогать... – пробасил Василий.
Лена, Настя, Васька и Антошка – «старая гвардия», принялись вертеть и обнимать «отца–командира», передавая друг другу. Со стороны на нас с почтением смотрели люди – молодые и не очень.
– Где тут раненый? – послышался родной голос и все стали расступаться, пропуская Машку. В белом халате и … с большим животом.
– Народ, всё! – грозно скомандовал Василий. – Посмотрели на живую легенду – и, разошлись! Работа найдется… Кому мало – добавлю! – ухватывая за руку Викусю, он подмигнул мне.
– Маш, я тут голову слегка поцарапал, – потупился я. Посмотрел на остатки букета, вздохнул: – Тебе нес…
– Горе ты мое… – улыбнулась Машка, принимая от меня букет. Посмотрела на него так, словно я подарил ей что–то неслыханное и крепко обняла: – Ну, где же ты столько времени шлялся?
– Да я… – попытался я объяснить, но Машка только махнула рукой: – Пойдем, первую помощь буду оказывать.
«Медпунтк», выглядевший позавчера (для меня!) как фронтовой лазарет, сиял чистотой и обилием оборудования (назначение некоторого было непонятно). Машка усадила меня на кушетку и принялась обрабатывать «раны».
– Вадька прибежал, орет – там дядька из воздуха появился и – прямо об стенку головой, – ворковала Машка, промывая мне ссадины перекисью водорода и вытаскивая пинцетом занозы и шипы. – Не пищи, не больно… Вот и побежала посмотреть – кто там у нас о стенку стукнулся? Потом уж дошло – как так, из воздуха? Кроме деда Бориса, покойного, такое никто делать не мог… Потерпи, сейчас немножко больно будет… Йодом намажу… И, не шипи, не змея! А гематомы, откуда? – поинтересовалась она. – С кем подраться ухитрился?
– Да это так… – неопределенно ответил я.
– По виду – недельной давности. Тебе там делать нечего было, кроме как драться? Кудрявцев, твой тёзка, про покушение рассказал. Я дядьку Славу чуть не убила, что одного отправил, без охраны.
– Маш, а ты очень удивишься, если скажу, что для меня покушение было вчера? И синяки эти – скажем так, остаточное явление… Для меня лишь сутки прошли…
– Для тебя – вчера, а у нас уже два месяца, – хмыкнула Машка. – Опять о чем–то задумался не вовремя… Так бы по шее и надавала. Но ты уже и так, головой стукнутый …
– Дык… Ярослав сказал, что ты волновалась. Вот, махнул, не глядя, – покаялся я.
– Ну, что с тобой сделаешь. Ссадины, гематомы… Если вчера подрался, то сегодня должна только синева быть. А у тебя – желтизна. Чем–то радикальным лечили. Так, попробую догадаться... Не генерал, твой, гэбэшный, лекарство давал?
– Почти … Подчиненные его, – слегка покривил я душой.
– Подчиненные… Костоломы, какие–нибудь. Значит, что–то из жира – медвежьего или, барсучьего, с травами. Штука хорошая, но дорогая. Жир – будь здоров стоит! И воняет здорово.
– Надо же! – восхитился я. – Как ты угадала?
– А чего угадывать? Этим зельем еще при царе Горохе стрельцов лечили. Трава, какая? Надеюсь, не кровохлебка?
– Кровохлебка. А что такое? – забеспокоился я.
– Да так… От нее пятна могут остаться, вроде пигментации.
– Ну, ты же меня из–за пигментных пятен не разлюбишь? – спросил я, пытаясь осторожно обнять жену и, прикладывая ухо к животу. – Пинается?
– Он уже давно пинается, – улыбнулась Машка, взъерошив мне волосы. – Пойдем, путаник. Носит тебя где–то…
Наши апартаменты, бывшие по воспоминаниям суточной давности почти пустыми, преобразились. Прежде всего, они почему–то стали пятикомнатными. Машка, отвечая на мой немой вопрос, пояснила:
– К нам комнаты Андрея примыкали. Он же теперь в лесу живет и обратно не хочет. Я и решила, на правах подруги начальника, их себе «прихватизировать». А дверь прорубить – на полчаса работы. Зато кухня своя и туалет с ванной. Правда, тут уж коммуникации пришлось подводить. Но, как видишь, все сделали.
– Вот, тут ты молодец! – восхитился я. – Вот и я так подумала. Да и мне, знаешь ли, бегать куда–то по ночам, коли приспичит, не очень–то хочется. Не тот возраст…
– Будущая молодая мама, как–никак! – попытался я еще раз обнять жену, но она отстранилась.
– Молодая мама... Которой скоро шестьдесят стукнет, – нервно выговорила Машка, а в ее глазах заблестели слёзы: – Мне бы с внуками нянчиться. Да, какое там – нянчиться! Внучке приданое шить, а внука от армии «отмазывать», как бабушке–врачихе. – Маш, ты чего? – удивился я. – Мы же с тобой об этом говорили. Если выглядишь на двадцать и, биологически чуть больше, чего фигней маешься?
– Ладно, не обращай внимания, – смахнула Машка слезинку и прижалась к моему плечу. – Просто, тебя так долго не было – чего только не напридумываешь. Да и не стоит обращать внимание на капризы беременной женщины!
– Хотел как лучше, а получилось – через два месяца, – смущенно погладил я жену по спине. – Так, вишь… бестолковый у тебя супруг–то…
– Да еще и о стенку стукнутый… – Да не хотел я об стенку. Вообще, не ожидал, что так получится об стенку. Букета жалко.
– Ничего, в воду замочу – отойдет. Деда Кирюшу попрошу, чтобы он тебе розы без шипов приносил … – засмеялась Машка. Вначале – сквозь слезы, а потом уже по–настоящему.
– А что с поселенцами нашими? – поспешил я перевести разговор, радуясь, что депрессия у супруги прошла. Ну, если не совсем, так хотя бы на время.
– Оба Андрея – и, старший и младший, с колдуном, которого ты из болота притащил, поладили. От домов, что плотники ставят, отказались. Мол, пусть будет натуральное хозяйство. Пока в полуземлянках, а там – видно будет. С нечистью дружбу завели. Заказ сделали – чтобы к весне им семена табака прислали. Видите ли, обмен с туземцами…
– Да уж… – улыбнулся я, вспоминая, как Андрей– старший«припахал» леших на рубку деревьев.
– А Викуся, обратно пришла. Говорит, думала, Андрей ее любит, а он ее только как рабочую силу хотел использовать. А вечером, вместо отдыха – шить–кашеварить. И колдун приставать стал, да еще тощей обзывал. У девчонки и так пунктик, что слишком толстая, а ее «откармливать» пытались.
– Беда с детушками… – покачал я головой.
– Пойдем квартиру смотреть, – ухватила меня Машка за рукав и повела по комнатам: – Тут детская, кроватку пока не покупала и вообще, ничего не покупала – сам понимаешь, примета плохая. Вот, с обивкой нужно бы решать, но я тебя ждала. А дальше – сам посмотришь, догадаешься, что к чему, а я готовить пошла. Надо же мужа кормить.
Глава 9
Спальню я особо разглядывать не стал. Отметил лишь, что вместо самодельного топчана, на котором мы провели «медовый месяц», появилось что–то двуспальное. В гостиной, вместо многофункционального (и единственного на тот момент!) столика на колесах стояла шикарная мебель – кожаный диван, кресла, стенка. К счастью, вместо парадных сервизов в открытых шкафах стояли куклы. Фарфоровые, деревянные, пластмассовые, бумажные, соломенные. Не иначе – коллекция супруги. Зато теперь не будет проблемы – что бы такое подарить любимой на 8 марта! Не знал! Еще почти полстены занимал телевизор. «А что тут смотреть, если у нас и телевидения–то нет?» – удивился я, но вспомнил, что существуют еще и DVD.
Еще две комнаты. Судя по колбам, штативам, микроскопам, каким–то непонятным агрегатам – слышал, что есть такие штуки, как «центрифуга» и«автоклав» (или – автоклава?) – но не знаю, как они выглядят, спаренныммониторам (никогда не видел!) и шкафу с толстыми книгами – Машкина кабинет. В книжный шкаф, конечно же,я сунул нос и даже посмотрел на корешки книг. Но названия – хоть, иностранные, хоть – русские, мне были непонятны! Вторая, без мебели, выглядела сиротливо. Стопки книг занимали целую стену – от пола до потолка. А под окном, на простом табурете, лежала кольчуга. Уж не моя ли? Она самая… Как раз там, где меня «вскрывали», был вплетен ряд свежих колечек… А это что? Батюшки, так это же секира Гнома! Та, которую я утопил вместе с кистенем и шлемом, когда болтался в том треклятом озере…