Где деньги, мародер? (СИ)
Мы снова поднялись до перекрестка Почтамтской и Южного тракта, свернули налево и пошли искать Толкучий рынок. А солнце тем временем уже почти закатилось.
Сама по себе площадь Толкучего рынка мало чем отличалась от любой из Базарных в Новониколаевске. Торговые палатки рядами, в вечернее время в основном пустующие. Несколько помостов для всяких увеселительных затей. Глухие стены складов и лабазов по одной стороне, и развеселые фасады кабаков и рюмочных — с другой. И как раз в той части, где наливали всякое алкогольное и подавали закуски на тарелках, жизнь сейчас как раз только и начиналась.
— Это мы вовремя пришли, — сказал я, окидывая взглядом стекающийся к многообещающим вывескам народ. — Еще чуть-чуть, и хрен мы с вами найдем этого Вахопулова…
Впрочем, сейчас нам найти его тоже не удалось. Из одного кабака, с лаконичным названием «Выпей!» он уже ушел, в другом, вывески над которым не было, его «вот-вот видели, наверное отошел отлить, кстати, может пивка выпьете, пока ждете?» В третий он должен вот-вот прийти, инфа — сто процентов! В общем, когда стемнело, и над каждым кабаком засветились разномастные светильники, мы уже были в некотором подпитии, но все еще в подвешенном состоянии насчет того, где мы сегодня ночуем. Технически, у меня была записка к коменданту общежития, но Гиены, Бюрократа и Натахи она не касалась, а бросать их ночью посреди города мне казалось как-то не по-товарищески…
— Прошу меня извинить, что случайно подслушала ваш разговор, — на скамейку между мной и бюрократом втиснулась сухонькая, если не сказать, тощая старушка. У нее был длинный нос, украшенный бородавкой. Ее лицо, кажется, состояло из одних только морщин, и если бы мне понадобилась модель, чтобы рисовать с нее Бабу-Ягу, я только что нашел идеальную. Голос только был не старческим. Никакой надтреснутости или шепелявости. Нормальный голос склочной базарной тетки. — Вам нужны комнаты, верно?
— Допустим, — говорю. А сам пытаюсь отделаться от образа старухи с лопатой из какого-то детского мультика.
— Один мой старый друг как раз комнаты сдает, — старуха придвинулась ко мне так близко, что почти ткнулась своим жутким носом мне в лицо. — А я ему помочь обещала, подыскать надежных людей. А у вас на лицах написано, что вы надежные, и оплату задерживать не станете.
— Какое, однако, счастливое совпадение! — без особого энтузиазма сказал я.
— Вот и я говорю — удача сама нас с вами тут свела! — бабка начала суетливо расправлять лацканы моего пиджака. — Тут недалеко, всего-то надо переулком пройти, потом на Садовую вывернуть, а там будет на перекрестке большой деревянный особняк, вы его сразу узнаете. Там над входом шатер деревянный, а еще — компас и штурвал. Вы прямо туда постучитесь, и скажите, что вас прислала Луиза Саввична. Запомнили?
— Луиза Саввична, — повторил я. — А это ничего, что темно уже? Может, хозяин спит уже давно и гостям будет вообще не рад?
— Ой, что вы! — бабка всплеснула руками. — Базиль Кузьмич с закатом только просыпается, так что сейчас как раз самое время.
— Самое время… — снова повторил я и посмотрел на свою бравую троицу. — Ну что? Воспользуемся упавшей на голову удачей, или поищем постоялый двор какой среди кабаков?
— Удача — девка капризная, отказываться не след, — сказал Гиена и встал. — Если мы еще тут задержимся хотя бы на один кабак, я чую что проснусь завтра где-нибудь под лавкой и хорошо, если одетый.
Натаха пожала плечами. Бюрократ промолчал. Но скорее одобрительно. Ну да, утомительный был день, для критического восприятия реальности сил не осталось.
С другой стороны, ну зачем я сразу плохо думаю? Были бы мы заезжими олигархами, опасения были бы понятны. А сейчас — что с нас возьмешь? Звиздюли, разве что…
— Спасибо, бабушка… — сказал я и понял, что никакой бабки рядом с нами нет. Пока мы переглядывались и переговаривались, бойкая старуха ввинтилась куда-то в подвыпившую толпу.
Глава 2. Иностранный консультант, профессор и шпион
Дом был классный. Даже чересчур, я бы сказал. Настолько замечательный, что всякие там сомнения, которые до этого момента лениво шевелились в моей голове, уже даже почти превратились в громогласный набат. Правда, шестое чувство почему-то молчало. Мое загадочное чутье на опасность этот особняк не считало чем-то достойным его внимания.
Дом был угловой, нежно-кремового цвета, весь покрытый деревянным кружевом. Над углу — высокое крыльцо, над крыльцом — балкон, а над балконом — высокая трехгранная башня-шатер. Пряничный домик украсили сливочным пломбиром.
За домом — сад. Из странного — из множества окон не пробивается ни единого лучика света. Но лампа над крыльцом светится, да и бабка сказала, что вроде бы он дома и с закатом просыпается.
Я поднялся на крыльцо и несколько раз стукнул бронзовым кольцом, зажатым в зубастых челюстях бронзовой же хищной зверюги. Вообще-то у такого изящного дома я бы ожидал увидеть дверное кольцо в виде розы или, там, лилии. Как только я собирался постучать еще раз, дверь распахнулась.
На пороге стоял высокий пожилой мужчина, закутанный в черный шелковый халат. Седые волосы зачесаны назад и собраны на затылке в пышный хвост. Один глаз пронзительно-зеленый, второй — карий. Кажется, такое явление называется «гетерохромия». И еще он опирался на трость. Не вычурную, как можно было бы ожидать. Обычный деревянный крючок, с такими еще пенсионеры по паркам гуляют.
— Чем могу служить? — спросил он.
— Эээ… Нас к вам отправила Луиза Саввична, — блин, вообще я собирался сказать другую фразу, которая не звучала бы так, будто я мямлю у доски перед строгим учителем! — Она сказала, что вы… сдаете комнаты…
— Кто, вы сказали, вас ко мне отправил? — тонкие черные брови мужчины взлетели вверх.
— Луиза… — пробормотал я. Да что вообще со мной такое?!
— Саввична, — подсказала Натаха, тоже поднимаясь на крыльцо. — Вы ведь Базиль Кузьмич?
— Да, Базиль Кузьмич Егоров, все верно, — хозяин дома кивнул и посторонился, пропуская нас внутрь. — Входите!
Что-то было не так с этим мужиком, но я никак не мог понять, что именно. Глаза разные — это ерунда, я уже видел такое раньше. Явление довольно редкое, но ничего странного в нем нет. Тут было что-то другое… Но глазеть на него бесцеремонно тоже было как-то не очень.
— Прямо по коридору и направо, в гостиную, — сказал Егоров. Закрыл за нами дверь и задвинул на засов. — Ваши вещи можете оставить в прихожей.
Гостиная была небольшая и со вкусом обставленная. Диваны и кресла обиты светлой кожей, на полу — ковер с геометрическим рисунком, все три окна закрыты плотными черными шторами. Рядом с окном — небольшой столик-бюро. Рядом с диваном — журнальный стол с черно-белым узором, на столике — хрустальная пепельница, крохотная чашка с недопитым кофе и газета «Сибирский вестник».
— Присаживайтесь, не стесняйтесь, — сказал Егоров. — Ввиду своего недуга, я вынужден вести исключительно ночной образ жизни. Вас это не смущает?
— Так что насчет комнат? — спросил я. Кажется, ко мне вернулась способность говорить, не мямля, отлично. Теперь неплохо бы еще вспомнить, как бывают вежливыми.
— Вы приезжие? — спросил Егоров.
— Это так заметно? — я подавил ухмылку.
— На самом деле, это не мое дело, — придерживая полы халата, Егоров сел в кресло. — Вам на самом деле нужно жилье? И вы готовы за него платить?
— На оба вопроса ответ «да», — сказал я. — Точнее, жилье нужно трем моим друзьям, а я планирую просто заходить в гости и ночевать время от времени.
— Лу сказала вам о правилах? — спросил Егоров.
— Лу — в смысле Луиза Саввична? — спросила Натаха. Егоров кивнул. — О правилах ничего не было. Только о том, что вам нужны жильцы, готовые платить.
— Мне действительно нужны жильцы, — сказал Егоров. — Но в моем доме существует ряд правил, нарушение которых влечет за собой… последствия. Сейчас я вам их озвучу, и если они вам подходят, то мы заключим договор.