Беспощадный дикарь (СИ)

Мэйзи Лэндри больше не моя подруга. Я демон, от которого она должна бежать. Она не значит для меня ничего, кроме слабого звена в ее семье, которое я собираюсь сломать, и я не могу забыть об этом.
Оттолкнувшись от двигателя, я отбрасываю притворство помощи. — Кажется ты облажался. Хреново быть тобой.
— Подожди, ты серьезно не можешь помочь? — звонит парень с таким именем, когда я поворачиваюсь спиной, чтобы направиться к своему мотоциклу. Несколько человек, оставшихся на парковке, обходят меня стороной, слишком напуганные, чтобы встать на моем пути. — Детка, зачем ты его разозлила? Он мог бы все починить.
Мой рот приоткрывается, и я фыркаю, не дожидаясь ее ответа, перекидываю ногу через припаркованный рядом мотоцикл и надеваю шлем. Рычание двигателя заглушает все окружающие звуки, проясняя мою голову.
Не оглядываясь на единственного человека, который, как я думал, никогда не причинит мне боль, я выезжаю с парковки, и постоянная жгучая боль моего разбитого сердца не дает покоя.
  
3
 
ФОКС
 
Двигаясь по дороге, петляющей среди холмов, я сжимаю челюсть так сильно, что чувствую, как давление бьет по черепу. Меня окружают высокие сосны, скалы, выступающие из земли, и свежий горный воздух, обдающий меня, когда мотоцикл с ревом огибает поворот. Все это не знакомо, как и должно быть. Все это заставляет меня скучать по запаху океана и туманной бухте на побережье штата Мэн, которая была моим убежищем от кошмаров.
Колорадо больше не кажется мне домом. Эта правда сильно ударила по мне, когда вернулся в прошлом году, но я пока не хочу возвращаться в Торн Пойнт, не могу, пока не выполню то, ради чего остался в Риджвью.
Это единственная причина, по которой я вернулся, чтобы уничтожить каждого члена семьи Лэндри за то, что отняли у меня мое.
Деревья редеют, когда я приближаюсь к грузовому району, пыльный гравий хрустит под шинами мотоцикла, когда я подъезжаю ко входу в ряд складов. Тот, что в конце, мой. Весь.
Кольт помог мне, хотя я его об этом не просил. Когда я приехал в город без плана, где остановиться, на моем телефоне высветился адрес, и я пошел по нему, чтобы найти конверт, приклеенный к входной двери склада с надписью: «Для Фокса, с любовью, Долос». Внутри лежал ключ.
Мысль о приемном брате заставила меня покачать головой в язвительном веселье. Он всегда сует свой нос в чужие дела, начиная со шпионажа за их устройствами и заканчивая очаровыванием всех и каждого, чтобы снизить их защиту до того, как они об этом узнают. Это одна из причин, по которой Рэн Торн обрел такую власть в Торн-Пойнте, имея на своей стороне верную банду психов. Вороны управляют каждой тайной в городе, выходя за его пределы и контролируя восточное побережье.
Призрачное покалывание распространяется по моей груди, где ворон в короне, сидящий на черепе, впечатан в мою кожу, спрятанный в замысловатом океанском рисунке, который тянется на полпути вниз по руке.
Когда Дюпоны приняли меня в свой дом в качестве проекта по улучшению своего имиджа перед другими светскими друзьями, я и представить себе не мог, что это приведет меня к Воронам. Колтону Дюпону не нужно было принимать меня, не говоря уже о том, чтобы привести в компанию своих самых близких друзей, но он сделал это с легкой усмешкой и защитой, которая всегда заставляет чувствовать себя виноватым за то, что я благодарен ему.
Это своего рода защита, которую я должен был обеспечить своей младшей сестре, но у меня не было такого шанса, потому что жизнь, которую должен иметь, была украдена.
Я паркую свой Harleyв гараже на первом этаже переоборудованного склада, рядом со своим матово-черным Changer. Нижний этаж служит рабочим местом, когда мне нужно очистить голову, погрузившись в смазку, металл или любые другие вещи, которые попадаются под руку. Заглушив двигатель, я на секунду замираю, положив руку на единственную царапину, которую так и не смог заставить себя зачистить от хрома.
 
После того, как наши активы были разделены и распроданы, выследить мотоцикл моего отца было адом, но мне удалось это сделать прямо перед тем, как исполнилось восемнадцать в прошлом году. Дюпоны выделили мне трастовый фонд, чтобы возместить все, что я потерял после смерти семьи. Для них это была капля в море. Деньги помогли, но важнее всего мотоцикл.
Помню тот день, когда я случайно поцарапал сверкающий металл, вскоре после того, как отец начал пускать в гараж, чтобы научить меня работать с механикой. Он не сердился. Я провожу большим пальцем по старому дефекту, и в памяти всплывает его лицо, черты которого размыты временем. По крайней мере, я все еще слышу его звонкий смех.
Управляя мотоциклом, я все еще чувствую себя рядом с ним, сохраняя воспоминания о том, как мы вместе работали над ним. Это единственная частичка его жизни, которая у меня осталась.
Резко выдохнув, бросаю свечи зажигания, которые украл, на верстак в углу и направляюсь наверх, в однокомнатную квартиру, снимаю кожаную куртку и бросаю ключи от мотоцикла на стойку промышленной кухни и скидываю футболку, чтобы вытереть пот с моей татуированной груди. Летом здесь всегда жарко без кондиционера.
Внутри не так много, достаточно, чтобы мне было комфортно, вместе со всякими мелочами, которые я соорудил сам — из дерева и стали, которые использовал для изготовления журнального столика, и палитровой платформы, на которой стоит кровать в углу. Я всегда хорошо владел своими руками, и эта возня опустошает мой разум, когда не могу уснуть.
Это старая привычка, от которой я не мог отказаться после стольких лет привыкания к отсутствию многого в приемной семье. Дюпоны потакали мне, разрешая строить вещи из найденных материалов. Они называли это искусством, но половину времени я подбирал обрезки стали на свалке.
Я прохожу мимо кожаного дивана в центре комнаты и прислоняю руку к большому оконному стеклу. Район судоходства — практически пустырь по сравнению с оживленным сердцем Риджвью, он находится далеко от жилых районов города.
Это место идеально, снаружи оно кажется чертовски тенистым, и позволяет мне приходить и уходить, не беспокоясь о том, что за мной будут следить соседи. К тому же, это приятное отдохновение от шепотков, которые преследуют меня повсюду в городе. Мышцы на моей челюсти подпрыгивают, когда я закрываю дверь.
Фамилия Уайлдер стала проклятием. Я — черная тень, которой боится весь город, обо мне шепчутся, все помнят, что Уайлдер означает плохие новости.
Когда кто-то видит меня — вылитый образ моих родителей, — в ход идет та же ложь, что рассказывали о моем отце в дни после аварии. Люди называли папу проблемным, безрассудным, склонным к самоубийству пьяницей, который представлял опасность для себя и других. Но это неправда. Ничего подобного. Мои родители были убиты, и влиятельные люди в этом городе скрывали это.
Секреты, ложь, предательство, месть… этот город запятнан кровью.
Но я уже не тот сломленный, наивный ребенок, который покинул этот город. Теперь у меня есть зубы, и я кусаюсь достаточно сильно, чтобы заставить своих врагов истекать кровью.
Лэндри как будто спустили курок, и я собираюсь это доказать. И я заставлю их заплатить.
Слишком напряженный, чтобы сосредоточиться на чем-либо, переодеваюсь в джинсы и направляюсь в тренировочную зону, которую собрал в другом конце квартиры. Толкать свое тело до тех пор, пока оно не будет готово сломаться от ударов по мешку, — это единственный способ отключить свой мозг, прежде чем постоянно кипящая ярость закипит.
Я теряю счет времени, осознавая лишь ноющий протест в мышцах, капли пота, стекающие с моего тела, и ритм моего дыхания, когда мои кулаки бьют по боксерской груше.
Только когда входящий звонок в третий раз обрывает плейлист с музыкой гнева, я, наконец, останавливаюсь, чернильная грудь вздымается, когда ловлю мешок во время обратного удара, чтобы придать ему устойчивость. Смахнув с лица влажные волосы, я поднимаю телефон и качаю головой, принимая вызов.