Будешь моей! (СИ)
Елизавета сделала только один выстрел и, отбросив оружие, убежала. Ее, конечно, встретили на улице и метнулись за мной. Меня спасло лишь наличие у дома ультрасовременной машины скорой помощи «Шаман» и квалифицированных врачей. Пуля разорвала трахею, зацепила голосовые связки и чудом прошла мимо артерий.
Я не знаю, где меня оперировали, сколько времени прошло до того, как я пришёл в сознание и меня забрали в Москву. Да и там я не особо соображал. Даже не знаю, с чем сравнить свое состояние. Муторно и больно до тошноты, но хуже всего, что открывая глаза, вижу все размытыми пятнами и не могу говорить.
Меня не в первый раз зацепило боевое ранение, но это было впервые, когда реабилитация после операции была похожа дурной сон. Ощущение, будто находишься в прослойках пространства, и всё происходящее вокруг остаётся в памяти странными обрывками. Может, мозг так странно обрабатывал поступающую информацию, а может, то, что было наяву, путалось с бредовыми снами.
Мысли о Ленточке горят в голове как расплавленное олово, сливаясь в сердце. Жжет по венам и лупит по виска́м. Я знаю, что ей не скажут, как и всем остальным. Единственная сила, которую папа не сможет сдержать, это Александра Борисовна, то бишь моя мама.
Бывают в жизни ситуации, когда тебе настолько хреново, что не хочется рядом никого, даже самых близких людей. Вот сегодня как раз этот случай. Лёжа на больничной койке, я намеренно не открывал глаза, слушая, как мама чихвостит папу.
— Как ты посмел отправить Мирона в это пекло? — шепотом ругалась мама на отца. — Или как ты думал? Типа: «У нас в этом помёте еще двое, Милену уже отдали в хорошие руки, осталось Макара пристроить, а если не заберут, то в ведре утопим»?
Папа никогда не спорил и не оправдывался, зная, что мама выговорится и успокоится. Она не хуже него понимает, что держать нас на привязи ещё хуже — начнём сами искать, где себя угробить, а тут хоть какой-то контроль с его стороны. Да и не виноват никто в этой ситуации, не часто заложники проявляют такую активность, на моей практике вообще впервые.
— Где его телефон? Хоть девочке его что-нибудь напишу, а то он ей и не позвонит же в ближайший месяц! — засуетилась мама, а я глаза растопырил, стараясь ее остановить взглядом.
— Это да. Нельзя в таком виде. Ленточка будет ревновать, что его офонарила не она, — хмыкнул папа.
— Ма-а-а-м, — вырвалось из горла сипение, раздирая его мелкими ножами на куски.
— Мальчик мой, — заревела мама, сев рядом и поглаживая мою морду. — Все будет хорошо, папка твой обещал.
Забавные существа эти женщины. Минуту назад она папку ругала, но тут же выдает себя с потрохами, что верит ему безоговорочно. К бабке не ходи, отец сейчас хищно щурит глаза, довольно ухмыляясь, жаль, что я этого не вижу.
Мама еще долго болтала, рассказывая мне и про аварию Андрея и про то, что Ленточка была тут две недели. Находилась совсем рядом, каждый день проходила мимо моего бокса. Значит, это были не слуховые галлюцинации, а ее голос.
Мне очень хочется ее обнять, быть рядом, поддержать и быть ее опорой, но мои родители сделали все правильно. Не лучшее время для новых потрясений у моей девочки, и лучше ей вообще не знать, что и такое у нас случается. Только с сообщениями я накосячил из-за того, что вижу хреново.
С середины февраля Ленточка на все мои сообщения отвечала одним: «Занята, напишу позже». Пуговица мелкая! Решила отомстить мне или выдрессировать?
Дышать самостоятельно я начал достаточно быстро, но все равно придирчивые врачи заставляли большую часть времени валяться в пластиковом наморднике аппарата. Это было капец как обидно! Даже Аристов уже гонял по больнице в кресле, а у него травмы были куда серьезнее моих, ногу по кускам собрали! А мне дальше бокса только раз удалось сгонять на МРТ.
— Всё, Койот, я в среду сваливаю! — вкатил ко мне в палату Андрей, паркуя свою электрокарету и присаживаясь в кресло.
Я чуть в окно не сиганул от такой новости! Из нас двоих я должен был раньше свалить!
— Признавайся, кому взятку дал? — сразу у меня возникли сомнения. — Ты же сшитый из кусков, а во мне только одна дырка была!
Несправедливость какая-то! Меня не хотят выпускать, а этого на болтах запросто? Не боятся, что он под весенними дождями заржавеет?
— Что ты там хрипишь? — буркнул Аристов, не расслышав моё тихое рычание.
Пришлось тащиться в кресло напротив. Я могу говорить громче, но голос сильно изменился, стал грубее, так что я сам к нему еще не привык. Зрение тоже до конца еще не восстановилось, и даже в этом мы теперь с Аристовым одинаковые очкозавры. Как будто, одновременно вляпавшись в лягушатник, наступили на идентичные тропинки судьбы.
— Нужен план побега, — решил я, что заколебался прохлаждаться тут уже.
— Тоже мне проблема, — скептически скривился Андрей. — Вы же с Макаром сквозь стены бегаете.
На деле еще и от приставленной охраны надо улизнуть незаметно, но в целом он прав, не особо сложно покинуть клинику, сложнее не оказаться тут снова через несколько часов.
— Ты не понял, надо бежать и сразу в аэропорт. Не улечу за несколько часов, меня обратно притащат за шкирку.
— Папа? — с пониманием кивнул Андрей.
— Хуже. Мама, — скорчил я ему физиономию типа той, что была у нас в детстве, когда кто-то говорил, что она нас ищет уже два часа.
Естественно, были варианты и проще, но два месяца безделья толкали на то, чтобы немного взбодриться. Надоели обещания и уговоры, каждый раз мама требует ждать и таскает врачей со всей Москвы. А тем временем Ленточка всё больше меня игнорирует, всё чаще не отвечает на сообщения и перестала просить позвонить ей.
— Звони Тохе и Макару! Есть идея! — озарилось лицо Андрея той самой улыбкой, когда он творит что-то в голове у нормальных людей не укладывающееся. — Только бежим вместе! Я тут один не останусь!
Этот «Побег из Шоушенка» еще долго будет вспоминать весь персонал клиники, ну а наши родители и вовсе не забудут. Первым делом я купил себе билет, и с этого времени пошел обратный отсчет.
В восемь утра в палате появился Макар, притащил мне одежду и обувь. В десять ко мне, как обычно, приехали родители, пробыли около часа, рассказывая мне, что на днях мои глаза посмотрит какой-то очередной профессор. Папа с подозрением косился на крутящегося в коридоре Андрея, но по моему фейсу хрен он угадает, что этому пернатому неймётся.
Как только родители свалили, Аристов приковылял уже на костылях, оставив свое скоростное средство передвижения в палате.
— Моей одежды нет! — сообщил он мне, чего он там вертелся в нетерпении. — Макар сгонял в хранилище, а там только обувь!
— Поедем так, — отмахнулся я, карауля парней у двери.
— Ты-то ладно, в трениках! А я в этом платье с голым задом? — злился соучастник побега.
— Ты сам хотел острых ощущений! — хохотнул я, оценив видок этого беглеца. Из-за конструкции на ноге он ходил в какой-то тряпке, похожей на халат, надетый задом наперед.
Всласть поматериться Аристов не успел, потому что примчал Тоха, сообщив, что машина уже у черного выхода.
— Охранников отвлечет Макар, а вы бегом за мной! — приказал Слащев.
— Это ты своих подружек проси бегать за тобой! — забубнил Аристов, перебирая костылями.
Естественно, с такой расхлябанной командой нас ждал провал. Но то, что он ждал буквально в трех шагах от палаты, никто не думал. В дневное время персонал снуёт туда-сюда по своим делам и на нас никто бы не обратил внимания, если бы Андрей не задел тележку медсестры, с грохотом ее свалив.
Вот с этого момента и начался разгон адреналина по венам. На звон падающих пузырьков обернулись все, включая парней из охраны. Бег времени отсчитывался ударами пульса в голове, захлестнули знакомые ощущения опасности на грани.
— На тележку его! — прорезался мой голос грубым рыком, но зато сработал.
Закинув Андрея голым задом в тележку, мы с Тохой рванули к лифтам, распугивая медсестер. В этот момент я понял, почему тупили охранники Ленточки, когда она сбегала, они просто поверить в такой идиотизм не могли. Вот и наши подзависли, прежде чем кинуться в погоню. Но обрадовались мы рано, едва дверцы лифта разъехались, мы все трое хором поздоровались с главврачом Полиной Аркадьевной.