Будешь моей! (СИ)

Я не смогла больше выдавить из себя ни слова, молча тряхнув головой, понеслась искать туалет. Если я немедленно не умоюсь ледяной водой, мои щеки сгорят!
Замысловатая расстановка шатров сбивала с толку, и, не понимая, куда идти, я остановилась у стены, где меня и догнал Койот, хватая за локоть и разворачивая к себе.
— Куда сбежала, лгунья? Мы не договорили! — прорычал Койот, возвышаясь надо мной.
Этот его Койотский аромат кому хочешь голову снесет. Хочу сорвать с него рубашку и, обняв мускулистый торс, уткнуться в его грудь носом, чтобы почувствовать его запах еще насыщеннее.
— Наконец-то хоть кто-то сюда пришел! — воскликнул парень с фотоаппаратом, — Девочки! Реквизит смельчакам!
Внезапно над нами загорелись лампы, с двух сторон окружили девушки, цепляя мне и Рону на голову блестящие шляпы, какие были у нас в Вегасе. Мирону всучили сигару и картонные усы на палочке, а мне картонные губы.
Наши попытки сбежать пресеклись самым жестоким образом. Девушки в буквальном смысле встали грудью, не выпуская нас из зоны фотостенда для мини-фотосессии, а фотограф и вовсе рявкнул:
— Что вы растерялись, как Билл Гейтс на «Горбушке»? Работаем! Нашим молодоженам нужны красивые воспоминания!
— Что, Койот, ты только в обнаженке фотографироваться любишь? — хотела съязвить я, но слишком поздно осознала, что сдала себя с головой.
Да, я нашла тот выпуск «Maxim» с ним на обложке! И он там был абсолютно голый, прикрывая свое Койотское хозяйство треклятым полотенцем. Как по иронии судьбы, именно в таком виде я дважды и попалась на его сексуальное тело, как мышка на кусочек вкусного сыра в капкане.
— Иди сюда, принцесса заморская! — поправив свою шляпу, Мирон опустил руку мне на талию и дернул к себе, подозрительно наклоняясь к лицу своими неразборчивыми губами.
— Руками не лапать, слюнями не капать! — отклоняясь от него, прогнулась так, что заныл позвоночник. — Еще заразишь меня герпесом своих «медсестричек»!
— Это тебя своими биологическими жидкостями орошают все кому не лень! — снова вспомнил тот злосчастный чмок в щеку Рон.
В тесной близости с Мироном мой мозг никогда не работал, а сейчас, после такой длительной разлуки, и вовсе спешно повесил вывеску «перерыв» и помогать мне ссориться с Койотом не собирался.
Так и не придумав, что ответить, я как обычно хотела пригрозить его моське царапками, но в последний момент вспомнила какой он бабник-сиськолов, и ткнула ему в нос средним пальцем. В этот момент Мирон опустил ладонь и сжал мой зад с такой силой, что я от неожиданности вытянулась струной, открыв рот.
Так и запечатлел нас фотограф — с пылающими пламенем взглядами, с рукой Мирона на моей заднице и моим факом у его лица.
— Обалдеть как здорово! А теперь с улыбкой! — радостно вопил фотограф.
— Ненавижу тебя! — ласково промурлыкала я, растягивая бантик в фальшивой улыбке.
— И я тебя! — прохрипел Мирон, с таким же оскалом, обхватывая меня двумя руками и, кажется, пытаясь меня к себе приклеить намертво.
— Ты не прикоснешься ко мне после своих заразных шлюх! — почувствовав его стояк, занервничала я. Точно понимая, что я не устою!
— Борзова, ты достала меня! — озверел Мирон, подхватив меня на руки и утаскивая из шатра на глазах всех родственников.
— Куда ты меня тащишь, пещерный человек!
— Трахаться без остановки, пока все, что накопилось с августа, не закончится!
Мирон чуть ли не пламя изрыгал от ярости, а во мне затрепетали все крылья развратниц по мере того, как до меня дошло, что он рычит.
— Ты хочешь сказать, что у тебя полгода не было никого?
— Разумеется, нет! — рявкает на меня бешеный пес, отправляя мою душу в рай.
Поставив меня около двери домика, Мирон одной рукой открывал замок, а второй прижимал меня к себе, как ценный приз. Если он думал, что я убегу, то сильно ошибался.
Планирую расставить все точки с Мироном, прежде чем прыгать к нему в постель, но у нас с ним опять нестыковки в расписании. Не выпуская меня из лапы, Койот протиснулся в дверь и, молча обхватив мой затылок, дернул к себе.
 
Тоска по его поцелуям усилила эффект прикосновения жестких губ, мгновенно разрываясь в голове ярким взрывом. Словно обработанные на компьютере спецэффекты он обрушился на меня, его вкус и запах электрическими импульсами пронзает каждую клетку. Дурманом опьяняет голову только от ощущения себя в его сильных руках, в жарких объятьях, с которыми не сравнится ни одно место в мире.
— Бля, еле дождался тебя, — хрипит Мирон, задирая подол моего платья.
Еле дождался? А встретить в аэропорту не захотел? Даже мои друзья не поленились встретить меня, а с ними я не виделась всего два месяца. Уж Рону точно не составило бы труда узнать, когда я прилетаю. Почему-то до этого момента меня не беспокоило то, что меня встретил папа, а не Мирон, но сейчас это вдруг показалось обидным.
— Ты лжешь! — разозлила меня мысль, что он все время обманывает, чертов хамелеон! — У тебя за пять месяцев не было пары выходных? Не прикасайся ко мне больше никогда, потаскун! Ненавижу!
Я не хочу снова обжечься, не выяснив на берегу, к чему приведет этот секс по случаю! От обиды, ревности и злости я даже не понимала, что молочу его кулаками по твердым мышцам груди, плечам, пытаясь сдвинуть этот монолитный монумент.
— Заткнись, Лена! Просто нахрен замолчи! — переливаются лихорадочным блеском глаза Мирона, в которых чертова бездна.
В этот момент я явно слышала, как трещит его черная рубашка, не выдерживая раздувающихся мышц оборотня. А сейчас это точно он. Всклоченные волосы и частое тяжелое дыхание добавляют его облику еще больше агрессивности, отчего в моей крови начинает бурлить адреналин, закипая вместе с носящимся по венам возбуждением.
Всего один поцелуй, и в моих трусах уже потоп! Агрессивный натиск и воспламеняющий взгляд, и я рядом с ним превращаюсь в похотливую кошку!
Я успела только скинуть ботильоны под прожигающим взглядом Койота. Пока он решительно шагал ко мне, демонстративно расстегивая ремень своих брюк, чтобы я не сомневалась, что он не отступит от своего обещания трахаться без остановки. Толкает меня к стене и, хватая за волосы, выворачивает мою голову, вновь овладевая моим ртом. Я хочу вытолкнуть его настырный язык, но он сплетается с моим, путая сознание и снова делая меня податливой игрушкой Койота.
Мои непослушные руки путают сопротивление с жадными ласками, и каждую мою попытку перестать наглаживать его шею Рон пресекает, перехватывая кисти и закидывая мои руки обратно на свои плечи. Он так горяч и нетерпелив. И я слишком соскучилась, чтобы не трогать его перекатывающиеся мышцы, не реагировать на жадный натиск горячего тела.
Жемчужные шарики пуговок моего платья рассыпаются по полу, и шелк с шелестом стекает с меня, падая к ногам. Меня трясет от разрывающей смеси эмоций — злости, ревности, ослепляющего возбуждения, от желания поколотить его за все месяцы моей тоски по нему, и я с размаху влепила ему пощечину, звонко опуская ладонь на колючую щеку.
— С-с-стерва! — зло шипит Мирон, обхватывая мои ягодицы и поднимая вверх. Резко впечатывает меня в стену, вдавливает своей двухметровой цельнометаллической тушей и вонзается зубами в мою шею. Его горячая кочерга утыкается мне между ног, отчего живот сводит мучительными спазмами в ожидании наслаждения.
Его колючая щетина царапает кожу, когда настойчивые губы опускаются ниже, ловя вершинки груди. Как зеркальное эхо от его горячего языка, вдавливающего сосок, у меня между ног разгорается влажный жар. Мое тело истосковалось по Мирону и отзывается на каждое его прикосновение новой отарой мурашек. И вспышками импульсов везде, где его каменное тело прикасается к моему в безудержном танце страсти.
— Скучал по вам, мои сладкие! — хрипло бормочет Мирон, мягко сжимая соски губами, втягивая их и кружа языком.
Какой же он придурок! Хочу на него разозлиться, но не могу. Койот делает меня своей слабой самкой, опьяняя прикосновениями своих губ, сметая сопротивление своей одержимой похотью.