Будешь моей! (СИ)

Разве у меня был шанс не влюбиться? Такие как Мирон покоряют девичьи сердца одним взглядом, так что я еще долго держалась. Но как устоять, когда узнаешь его лучше? Когда понимаешь, что в нем есть все — от умопомрачительной внешности до качеств настоящего мужчины, которые привлекают всех без исключения женщин. Прибавьте к этому его неизмеримую сексуальность и фантастические способности в обращении с оружием, словно он явился из вселенной Марвел, и любая женщина положит к его ногам свою жизнь.
— Гадкий Койот! — прошипела я, с ужасом осознавая, как трудно мне будет не только вдали от него, а вообще заставить себя уехать!
— Чем тебе Мирон опять не угодил? — услышала мои стенания Санька.
— Статистикой, — вздохнула я.
— Какой?
— Самой обычной. Во всем мире женщины слепо доверяют свою жизнь мужчине, так уж заложила в нас природа. Мы жертвуем всем ради того, чтобы удержать рядом выбранного нами самца. Сами того не замечая, живем его жизнью и его интересами, частично или полностью отказываясь от своих. Тысячи девушек таскаются на матчи, потому что их парень любит футбол, но редкий мужик приедет со своей пассией на кулинарный мастер-класс. И так во всем. И ладно, если все эти жертвы не напрасны и ее мужчина делает ее счастливой, а если в конечном итоге отношения обрываются по инициативе мужчины, что будет с женщиной?
— По статистике? Она найдет другого, — ответила не обремененная такими страданиями как я Санька.
— Чаще всего так. Только в сухом остатке она профукает на гада полжизни. Откажется от своих интересов и планов... Переедет в Россию, бросит универ, не пойдет работать в компанию мечты, не купит дом на берегу моря. Ничего из того, к чему стремилась столько лет, ради чего терпела заскоки папы, — жаловалась я на свою безвыходную ситуацию Саньке.
— Гарантий, что влюбленные отметят золотую свадьбу, никто и никогда не даст, — философствовала Санька. — Тут только самой выбирать.
— Каковы критерии выбора? — вредничала я.
— Ты его любишь? — задала мне в лоб вопрос Санька.
Я не стала отвечать, только неопределенно повела плечом. Не знаю, что значит — любишь? Определенно могу сказать только, что когда он рядом, я забываю обо всем. Совершенно. Ни о Кевине, ни о своих мечтах, ни о своем будущем в эти моменты я не думаю, но как только он теряется с горизонта, все это гложет меня изнутри и пугает. До спазмов в груди пугает, что если я решусь все бросить и остаться тут, у него пройдет влечение, наткнется на танцполе на очередную «малышку», а я навсегда утрачу возможность вернуться к своей мечте.
— После такого шоу надо охладиться! — позвала нас Санька в бассейн, в который Тоха напустил пены.
Наш бассейн оснащен оборудованием, имитирующим морские волны вплоть до нескольких метров, и я люблю эту функцию, однако сейчас она значительно взбила пену, подняв ее уровень раза в два, и только Санька заметила в хлопьях макушки парней, медленно плывущих к нам.
Вслед за Сашкой я убегать не стала. Хочу, чтобы этот хищник поймал свою добычу уже. Невыносимо его безразличие, и терять уже все равно нечего, если завтра не улечу, так через неделю все равно буду вынуждена. Умирать так с музыкой!
Ожидая, когда Мирон приплывет, я старательно следила за его макушкой, то появляющейся, то пропадающей в густой пене, но, несмотря на попытки отследить перемещения агента Хама, вскрикнула от неожиданности, когда его ладони дотронулись до щиколоток и поползли вверх. От его горячих ладоней, по ногам растекался жар, казалось, что он облизывает меня тем огнем, с которым играл минут пять назад. Кожа горела и покрывалась мурашками в прохладной воде, но он снова пропал, бросив на полпути свои наглые приставания, негодяй!
— Где он? — взбесилась я, не обращаясь ни к кому конкретно, но Вика, стоящая рядом, ткнула пальцем и смотрела мне за спину.
Не могу выносить его безразличие и совладать со своими эмоциями тоже, поэтому от обиды начинаю колотить его в грудь кулаками. За все. За то, что заморочил мне голову, говоря о загсе, и прочие намеки на серьезные отношения, а по факту тупо дрессируя меня, как глупую болонку, чтобы поплыла от внимания такого парня и бегала за ним. И ведь добился своего! За то, что как только меня передали другому сотруднику, сразу свалил. За то, что в машине вместо того, чтобы сказать, что плевать на все эти руины и клады и вместо этого лучше придумать, как нам теперь быть…
 
— Где мой ноут! — едва не плакала я, уже устав от раздирающих мыслей в этот вечер.
— Вы наказаны за то, что вишню не собрали, — нагло заявляет мне Мирон, ни разу не шелохнувшись от моих кулаков. — Но есть способ проще, ты же знаешь! — скользнув руками под мои плавки, нахал сохранял непринужденный вид, тиская ладонями мой зад.
Совсем без совести, гад! Про вишню мы из-за них и забыли! Вылетев из бассейна, я решительно направилась в заросли. Будет вам пьяная вишня!
Вишни в этом году так много, что под тяжестью ягод ветки склонились к самой земле, и подпорки не спасают. Но хуже всего, что в темноте ягоды плохо видно и приходится их сдирать вместе с листьями.
— Подсветить? — раздался голос Мирона, от низкого хрипа которого моя хмельная голова поплыла еще больше.
— А что, тебя снова кто-то офонарил? — ехидничаю я, оборачиваясь.
— Нет, остальные меня с Макаром и так различают, — ерничал Рон. — Только ты меня помечаешь.
— Я давно вас различаю и без особых примет! Разная походка, манера держать голову, голоса разные, и взгляд, и улыбка, — обижаюсь я на его слова снова. Неужели он думает — я совсем тупая? Разве я еще не доказала обратное?
И еще, когда входит Макар, у всех волосы автоматически дыбом, даже если он ничего не говорит и не делает. У Макара тяжелая энергетика, она подавляет независимо от того, как он относится к тебе. Но этого я говорить не стала, чтобы не задеть братские чувства Рона. Мирон, опершись спиной на ствол садового дерева, наблюдал за моими попытками не собрать вместе с ягодами и хвороста из вишневых веток. Как всегда, спокоен и непоколебим Койот.
Конечно, он же не влюблен в меня до безумия! Не у него мозги напрочь разругались с сердцем!
— Рон, говори прямо, что тебе от меня нужно, и проваливай, — как по мне, так самый простой и действенный способ расставить все по своим местам, чтобы не мочалить одни и те же догадки, сомнения, надежды и тому подобное снова и снова.
Смотрю поверх его головы, потому что одного взгляда в его глаза, снова ловящие отблески света в капкан, для меня достаточно, чтобы забыть обо всем, став его покорной игрушкой.
— Я перегнул палку, да? Извини, но не думал, что ты так это все воспримешь…
Голос у Мирона ровный, уверен в себе, как всегда. Мне бы хоть немного его способностей.
— Про твой план я уже все давно поняла, я не об этом спросила. Что ты еще от меня хочешь, помимо того, чтобы я сидела в клетке дрессированной мышью? — перевожу взгляд на его лицо.
Он как никогда серьезен и хмур, кажется, я перепутала, он не был безразличен, он, как и я, весь вечер в напряжении и, кажется, я догадываюсь, что причина не в пострадавших бубенцах, а в Кевине. Разумеется, Койот уже все узнал у Андрея о нем.
Оттолкнувшись от дерева, Мирон приблизился ко мне, и я могу поклясться, что никогда не видела у него такого глубокого, вдумчивого взгляда.
— Останься со мной, — тихо произнес Мирон, нежно коснувшись моего подбородка и заставляя посмотреть ему в глаза, приподнял к себе мое лицо.
Я хоть и под хмельком, но понимаю, что он не про сегодняшний вечер говорит, а про Штаты. Он не хочет, чтобы я уезжала? Но ведь для этого трех слов недостаточно. Ни тех, что он сказал, ни заветных.
Ореховый оттенок его дыхания, от выпитого коньяка, щекочет мой висок, а затем и шею. Он снова ведет носом по ней, то ли чтобы вдохнуть мой запах, то ли чтобы мне думалось труднее. Теплые ладони Мирона скользят по моей спине, и прижимают ближе. Ох, ты же черт! Такой способ давления нужно запретить! В этих объятьях сложно сказать «нет», только из страха остаться без них.