Будешь моей! (СИ)

Бросив свой сбор из одной травы, я бросилась со всех ног к самому большому зданию на территории.
— Стоять, Аристова! Хуже будет! — грозно рычал Мирон, наступая мне на пятки, но недаром я паркурщица со стажем.
По полуразвалившемся стенам я взбежала наверх, перепрыгивая пустоты оконных проемов, и скрылась в уцелевшей части второго этажа усадьбы Чернышевых. Богатый когда-то был дом, жалко на реставрацию не нашлось денег. Но глазеть некогда, да и не на что. Голые выщербленные стены и практически ничего уже не осталось от богатого убранства.
— Зря носишься! Я тут каждый уголок знаю, Лена! — грохотал Мирон, отражаясь эхом, настигнув меня в пустом огромном помещении.
— Ты поплатился за то, что отлынивал от работы! Нечего дуться! — напомнила ему и заодно выглянула в окно в поисках куда смыться.
— А отсыпаться мне когда, если вечером я с тобой был, а ночью на работе? — подкрадывался ко мне Мирон и тоже выглянул в окно по пути.
— Дело было вечером, утром плохо печени… — пробормотала я, запрыгивая на подоконник.
Так же как и я, Мирон, конечно, видел, что под окнами пристройка, на которую если я спрыгну одна — то удеру, а если вместе — то он меня сразу отловит. Поэтому я сделала обманный финт, прыгнув и перевернувшись, быстро ухватилась за подоконник, забираясь обратно.
— Все-таки научись читать, Койот! — хохотала я над сиганувшим на крышу пристройки Мироном.
Задрав голову вверх, мой напарник поплатился за халатное отношение как к досье про Ленточку, так и обещанию помогать.
— Холопы грамоте не обязаны учиться! — ехидничал Мирон и спрыгнул на землю.
Вот и ладненько, пока найдет меня тут, остынет чуток его горящий зад! В здоровенном кирпичном здании было прохладно, несмотря на отсутствие окон и дверей. Переходя из помещения в помещение, я пыталась угадать, какие именно комнаты тут были. Опочивальня или кабинет? Столовая или большая гостиная для какого-нибудь бала? Все-таки есть в таких местах что-то неосязаемое, отчего в груди словно шевелится все от чувства соприкосновения с другой эпохой.
В огромном зале со стоящими по периметру колоннами я сразу представила себе настоящий бал. Где все девушки в красивых платьях и с убранными в прическу украшениями кружили тут с галантными кавалерами, давая трогать свою руку лишь через перчатку. Не то что некоторые, вместо «здрасте» сразу примеряются своей кочергой!
Включив в воображении вальс и закрыв глаза, я прокружила по комнате, представив себя среди титулованных гостей Чернышевых на ярком и шумном празднике в этом особняке. Ни телефонов, ни интернета. Только живое общение, тайные свидания и записочки красотке-крестьянке от молодого герцога.
Попавшись в крепкие руки Мирона, я не испугалась по двум причинам, во-первых, я его тут и ждала, а во-вторых, со мной на балу танцевал принц с его физиономией.
— Тыква подана, Золушка! — остановил мой танец Койот, победно ухмыляясь.
Совершенно не умеет себя вести в обществе! Вокруг нас тут кружит знать благороднейшего происхождения, пусть и воображаемая, а его лапы снова на моей заднице!
— Да вы, сударь, подлец! — возмущаюсь я. — Своими дурными манерами вы запятнаете мое реноме!
— Ваши обвинения просто возмутительны, барышня! Это же вы, голубушка, оголили мою филейную часть, посрамив честь среди аристократической флоры и фауны усадьбы, меня же, напротив, упрекнуть не в чем! — выкрутился Рон, с утробным урчанием парируя и ныряя носом в мои волосы.
Как ловко у него получается вести светскую беседу и при этом непристойно лапать меня! Охальник! Совсем не боится, что я ему и второй глаз офонарю!
— Позвольте усомниться, что для вас блистать голым задом при всем бомонде в новинку! Напомню вам, сударь, вы в первую же нашу встречу зарекомендовали себя как охотник до публичного интима, — приходилось мне с трудом отлавливать слова в путающихся мыслях от близости высеченного из камня парня в черном.
Прислонив меня спиной к прохладному мрамору колонны, Рон склонил голову и с напускным лукавством, будто посвящает меня во что-то сверхтаинственное, прошептал:
 
— Так все ощущения обостряются до пика. Риск на грани безумия пробуждает каждое нервное окончание, они горят на твоей коже, реагируют даже на самое невинное легкое прикосновение, — виртуозно погружал меня Койот в свою игру, заманивая обещаниями фантастического кайфа.
Несмотря на то, что в зале за колонной весь народ был только в моем воображении, меня бросило в жар от переизбытка адреналина и запредельного возбуждения.
Нереальные глаза Мирона утаскивали меня в бесконечную вселенную светло-оливкового цвета с контрастной серой каймой. Какие еще убеждения были у извращенца в арсенале, я не дослушала, притягивая его голову к себе и самозабвенно впиваясь в его губы.
Волна возбуждения бьет вниз живота, отчего хочется сжать бедра, но вместо этого я еще больше вытягиваюсь на цыпочках, стараясь как можно больше прижаться к жесткому телу Койота. Его язык трется о мой, будто я самый сладкий леденец, ладони Мирона опускаются мне на бедра и тянут на себя, срывая тормоза оборотня.
Отстранившись, Мирон стягивает футболку, оголяя свой мощный торс, доведённый до совершенства бесконечными тренировками. Запах его кожи с ума меня сводит, так же как и его идеальное тело. Клянусь, я уже настолько далеко ушла в своих фантазиях, что готова облизать его всего, каждую впадинку.
Намотав мои волосы на кулак так, что я выгибаю шею, кусает и оставляет влажный горящий след языком от бьющейся жилки до уха. Меня охватывает дрожь дьявольского возбуждения, уверена, даже несуществующие гости бала в другом конце зала видят, как меня выкручивает от желания.
— Лена, смелее, разрешаю трогать, — хрипит Мирон, накрывая мою грудь ладонью и сжимая затвердевшую вершинку. Когда он успел расстегнуть лифчик?
Мой мозг отключился несколько ранее, поэтому я не понимаю, почему он так говорит, зато прекрасно понимаю о чем. Пальцы не слушаются и дрожат, с трудом справляясь с тяжёлой пряжкой ремня и молнией, при этом натягивающая ширинку эрекция делу не помогает. У Койота с моими шмотками таких проблем не возникло, слетели с меня за секунду, и мой зад уже подвергается нападениям крепких рук с жесткой от тренажеров кожей.
Сердце колотится и я дышу как после кросса, но на миг дыхание останавливается, когда я сдвигаю резинку боксеров Мирона ниже.
— Ого, — вырывается у меня при виде его гиганта. Да уж, хорошо, что не окрапивила.
Мой мозг словил один оргазм, как только я обхватила ладонью налитый член. Это… восхитительно! Особенно слышать порывистые вздохи Мирона, наблюдающего за моими манипуляциями. Не думаю, что это в меня может полностью поместиться, но теряю эту мысль, как только дикий зверь бесцеремонно сдвинул мои промокшие трусики, массируя чувствительную горошину пальцами.
— Только моя! — зарычал в нем агрессивный оборотень, прежде чем растерзать мои губы.
Сейчас не до выяснений, кто чей, но я и не собиралась спорить. Кажется, я влюбилась в Койота. У меня просто не было шанса устоять. Он воплощение девичьих грез от четырнадцати до ста. Сокрушительно привлекательный, смелый, невообразимо сексуальный, сражающий наповал своим напором и очаровательно наглой улыбкой.
Музыку в моей голове давно заглушили мои пошлые стоны и сдавленные шипящие хрипы Рона. Резкий толчок пальцев извращенца глубже под аккомпанемент моих вскриков вынуждает выгибаться и извиваться как портовую шлюху на столе таверны в компании залетных морячков.
— Бля, хочу твой бантик на своем члене, Котенок, — пропускает через мой затылок фейерверки искр бархатистый хрип.
Совершенно не догоняю, о чем он говорит, но в этот момент Мирон перехватывает мое запястье, отнимая свой царский жезл из моей руки, и я готова рычать из-за того, что его ловкие пальцы покинули мою промежность.
— Привяжу я тебе бантик, может, заткнешься и продолжим? — гневно рявкаю я, царапая его плечи.
— Этот бантик, Ленточка, — стреляет глазами на мой рот Мирон, подхватывая мою ногу и закидывая на свое бедро.