Будешь моей! (СИ)

Потихоньку начинаю закипать от того, что мне не хватает хладнокровия от слова совсем. Ее стройное тело в моих слишком непослушных руках ни на секунду не дает переключить мысли. Пальцами я уже все ее впадинки на ее спине изучил, могу по памяти слепить ее потом.
— Ты и тут умудрилась дурь найти? — настораживает меня ее поведение, но глаза вроде не стеклянные, немного затуманены и все.
— Проводи меня в номер, Рон, — на последнем аккорде требует клиентка, мне приходится собрать всю свою волю в кулак, чтобы позволить ей отстраниться.
Мысленно пытаясь размножиться, как Нео в матрице, чтобы закрыть ее от похотливых взглядов со всех сторон, тащусь за ней, следом пялясь на круглую задницу и длинные ноги на металлических шпильках. Пригодится, когда свой цельнометаллический шест буду полировать. В этот момент мне хочется ограничить Ленточку похлеще папаши Аристова, запереть ее в какой-нибудь башне, чтобы только я мог наведываться. Но все, что я могу, это только накинуть свой пиджак ей на плечи, чтобы не разгуливала в таком виде под ярким освещением.
— Даже не думай снять! — заранее рычу я, но, как оказалось, зря.
— Мне так нравится твой запах, Койот, — утыкается своим кошачьим носом в ворот моего пиджака Лена.
Третий раз уже меня раздевает без дела. Знал бы, что вместо платья надо было подарить ей что-то из своих шмоток, не тратил бы время на беготню по ЦУМу. Болталась бы сейчас в моем бомбере и задницу не морозила!
Испытание лифтом далось мне с трудом, мало того, что народу забилось, словно это последняя электричка, и Ленточка, конечно, этим воспользовалась, упираясь своей круглой задницей мне в пах, так еще и не забыла сострить:
— Опять чекушку из бара стянул? — откинув голову мне на плечо, радостно скалится стерва.
Остатки контроля покидают меня, и я с силой обхватываю ее бедра, заставляя почувствовать, что такого объема она даже в дьюти-фри не видела.
— Неужели ты думаешь, что меня волнует моя репутация сторожевого пса, Лена? — зло шиплю ей в ухо.
На деле волнует, но не фидбэк о моих качествах телохранителя, а то, что это плохой пример босса для сотрудников отдела. Но, клянусь, чаша моего терпения уже давно переполнена.
— Подумай об этом, прежде чем отплясывать задницей тверк на моем члене!
Лифт постепенно пустеет, но я не отказываю себе в удовольствии потискать ее еще немного. Сдвигаю копну волос с плеча и прижимаюсь губами к шее, перехватывая горящий взгляд зеленых глаз в зеркале.
Потемневшие глаза, приоткрытый рот и алеющие щеки, прекрасная неукротимая амазонка.
Пробираюсь руками под полоски, прикрывающие ее грудь, поглаживая плоский живот, и обхватываю ее тяжелую грудь ладонями. Тихий стон срывает башню, и я готов прямо в лифте расстегнуть ширинку и трахнуть безбашенную оторву, как и обещал, не снимая ленточек.
Открывшиеся двери лифта как пригласительный билет в мир удовольствия оповестили звуком, что мы прибыли на нужный этаж.
Выталкиваю Лену из лифта и сразу прижимаю к стене, потому что у меня больше нет ни единого шанса остановиться. Слишком долго она измывалась надо мной, я еще никогда в жизни так не хотел оказаться в женщине.
Не даю ей ни единого шанса возразить, сразу затыкая ей рот языком. В ответ Ленточка издает стон и толкает свой язык навстречу моему. С первого дня знал, что хочет меня, стерва, только строит из себя недотрогу.
— К тебе или ко мне? — отрываюсь от ее сладкого бантика, прикидывая, чей номер ближе.
Ленточка вздрогнула, словно очнулась, и пулей вылетела из моих рук, оставив в них пустой пиджак, на ходу вытаскивая карточку-ключ из микроскопической сумочки.
— Иди к тем рыжим лайкам, которые тебя обслюнявили! — зло огрызается Ленточка, ввергнув меня в ступор. К кому?
С минуту пялюсь на захлопнувшуюся дверь перед моим носом и понуро бреду в свой номер, обнюхивая пиджак как ищейка на таможне в надежде, что на нем остался жасминовый яд.
Двадцать минут в душе не избавляют меня от желания ворваться к ней в номер и как следует отодрать обнаглевшую кошку за то, что оттачивает на мне свои повадки и динамит, как будто я в ее френдзоне почетное место вечного лузера занимаю.
 
Громкий стук заставил босиком шлепать к двери, обмотав бедра полотенцем. Со злостью распахиваю дверь и выхожу из себя еще больше, увидев ее в платье, что я целый час выбирал, но теперь его место на помойке.
— Чего тебе? — рявкаю я в надежде, что она уберется с глаз моих и я с чистой совестью вернусь под холодный душ.
Не спрашивая разрешения, Ленточка проходит в номер и, остановившись рядом, мурчит:
— Не рычи, Ми-рон! Пришла поблагодарить тебя за подарки.
Поднимаясь на цыпочках, Лена прикасается губами к уголку моих губ. Не дышу, глядя на нее сверху вниз, почти закрыв глаза, но чертов яд все равно просачивается, заполоняя голову туманом.
— Тебе нравится? — продолжает томно мурлыкать искусительница.
— До чертиков, — судорожно сглатываю, пытаясь отодрать взгляд от нее, но он как игрушечный йо-йо на резинке возвращается обратно. Ленточка — кровать, Ленточка — кресло, стол, тумбочка… это не отель, а притон разврата!
Половина меня требует схватить ее под руку и избавиться от сносящей мне голову стервы, но правящая сейчас половина, натягивая полотенце, настойчиво диктует захлопнуть дверь. Закрываю глаза, пытаясь вспомнить, какого черта я туплю, но не помогает, я уже свихнулся от ее близости.
Пробежав пальчиками по моей влажной коже, стерва вытаскивает свой острый язычок и, глядя мне в глаза, пробует на вкус собранные капли воды. Все, финиш. Нокдаун. Я не каменный! В мозгу коротит, сердце барабанит в ушах, пространство стремительно сужается до нас двоих, погружая все остальное в кромешную темноту.
— Сама напросилась, стерва! — с легендарным скрипом Дэна Маккаферти успеваю сказать я, обхватывая ее голову, и впечатываюсь в пухлый бантик Ленточки, безжалостно сминая сладкие губы.
Лена впивает мне ногти в плечи, но даже если таким образом она пытается меня остановить, то зря старается, меня это только еще больше заводит. Я ей уже говорил. Задираю паутину из остатков юбки и с силой сжимаю ее задницу. Даже если останутся синяки, мне плевать.
Стерва жмется ко мне всем телом и жадно толкает свой язык мне навстречу, во мне кипит злость, и желание засадить ей уже превратило меня в первобытного человека, в дикого зверя, поймавшего в лапы самочку, которую уже не выпустит.
Сгребаю в кулаки ее платье и разрываю его нахрен.
— Ты что себе позволяешь? — шипит котенок, оттягивая мне волосы на затылке.
— Все! Даже ем после шести! — рычу, отстраняясь, чтобы посмотреть, как сидят остальные подарки.
Ленточка пытается прикрыться, но меня уже не остановить, я до последнего давал ей сделать выбор, и она его сделала, переступив порог моего номера. Теперь она моя! Отшвыриваю тряпки и судорожно сглатываю.
Какая же она охрененная! Тугие полушария груди с розовыми заострившимися сосками явно хотят, чтобы я их искусал! Тонкая талия, длинные ноги, и я знаю, что ответит чувак, выходя из номера утром. Абсолютно голенькая!
По пояснице лупят оголенные провода, и я долго не продержусь, теряюсь в череде беспорядочных поцелуев, сминаю губы, кусаю шею, заглаживая боль языком.
Прекрасная амазонка дрожит и плавится в моих руках, послушная, отзывчивая, моя! Копна волос растрепана, щеки горят, губы истерзаны поцелуями, издают тихие стоны, сносящие мне крышу. Да, я крейзи, Ленточка, безумец, потерявший контроль с первой встречи.
Гладкая кожа бедер покрывается мурашками от моих прикосновений, Тонкие ленточки не создают препятствий, когда я протискиваю пальцы между горячих, набухших складочек. Истекает влагой, стерва!
Подушечками растираю влагу, и снова этот крышесносный стон, который я спешу поймать губами, вгрызаясь в ее порочный рот со вкусом ирисок. В другой раз я обязательно ее помучаю, но сейчас у самого терпения уже нет ни капли.
Не прекращая трахать ее рот языком, скидываю полотенце, подхватывая ее упругий зад и закидывая ее бесконечные ноги, не снимая шпилек, на свои бедра. С громким шлепком опускаю ладонь на ягодицу, впаивая ее раскрытые горячие складки в свой член, так что у самого искры из глаз валят.