Танцуй! (СИ)
— Та-а-а-а-к! — протянул Рус. — И вы решили…
— Мы показывали ее Тук, она сказала, что детей у нее не было из-за мужа. Он был бесплодный. Розалия полностью здорова! — подхватила Юлиана.
— Тук знает, а я нет?!! — возмутился Рус.
— Тук знает, а ты нет!!! — ткнул в него пальцем Роуль. — Кстати, а если к вам присоединятся еще четыре баронства, то на гербе у вас будет семиголовый орел! Что-то он мне напоминает…
— Хватит! Я! В этом не участвую! — заявил парень. — Когда вы вообще успели это провернуть? Какого черта я узнаю это последним?
— Может потому, что ты… тупенький? — ехидно заметил Роуль. — Мы с тобой уже говорили о Магдалене, говорили о наших точках…
— Вы не называли их точками!
— Не цепляйся к мелочам, — язвительно заметил учитель. — Просто признай, что ты тупой!
Только сейчас Рус заметил, что в руках учителя находится белоснежный ночной колпак Хойсо.
— Зачем вам колпак? — хмуро спросил Рус и указал на руку учителя.
— Знаешь, в жизни мне попадалось не так много женщин, верещащих во время постельных утех как обезумевшие сирены, — пряча за спину колпак, произнес Роуль. — Вот я и подумал, почему бы еще раз не…
Рус взглянул на учителя, глубоко вздохнул и спросил:
— Это вы подстроили этот особый отряд инквизиции?
— Нет, но идея про Магдалену была моя, — примиряюще поднял руки Роуль. — Что? Надо иногда совмещать приятное с полезным! Светлые тебе, Магдалена мне! Но если очень хочешь, мы можем поменяться…
Глава 11
— М-м-м-м? — мужчина в серой рясе поднял взгляд от тарелки и спросил: — В каком смысле?
Циперон задумчиво взглянул в небольшое окно и спросил:
— Какова ваша цель?
— Мы тебе не подотчетны. Нам держать ответ только перед императором, — отрезал мужчина и опрокинул последние капли похлебки себе в рот. Затем он отломил кусок хлеба и принялся вытирать со стенок миски. — Ты видел проклятье перевала Укто, знаешь на что оно способно. К тому же ты встречался с учеником этого проклятья. Мы ждем от тебя информацию.
— Информацию, — эхом повторил Циперон. — Ученик этого проклятья имеет стихию огня… И обучен он по старой имперской технике узлов.
— Мастер? Грандмастер? — уточнил сидевший напротив него клирик.
— К нему нельзя применять наши мерки. Он в них просто не проходит.
— Что за чушь? Он может создать заклинание уровня «локальный прорыв»?
— Может, — кивнул Циперон.
— Грандмастер, — пожал плечами сидевший рядом паладин. — Что тут сложного?
— Маги старой империи могли в любой момент слиться со стихией и уйти от прямого боя или просто сбежать, — начал Циперон. — Сохранились записи об их прямом взаимодействии со стихией и способностью вмешиваться через свою стихию в другие.
— Время старых магов прошло, — покачал головой клирик. — Парень где-то нахватался книжек по старым техникам и пытается их повторить. Это понятно…
Циперон открыл было рот, но быстро его закрыл, припомнив слова императора о тайне. Информацию о том, что проклятье перевала Укто — отрекшийся наследник старой династии, раскрывать нельзя было под печатью клятвы.
— Это очень опасные соперники, и учитель может в любой момент заявиться для спасения ученика, — предупредил инквизитор.
— Будем иметь в виду, — кивнул паладин. — Еще какая-то информация?
Циперон оглядел сидевших перед ним и покачал головой. Для себя он их уже давно похоронил, но нарушить клятву он не мог.
— Если увидите учителя — бегите. Задержите его любыми способами и бегите. Эта сила за гранью человеческих прогнозов.
— Он ведь всего лишь темная сущность, — спокойно произнес паладин. — Не нагоняй страха. Мы и не такое видели.
— Кое-чего вы точно не видели, — хмуро произнес Циперон. — Проклятье перевала Укто… Оно…
— Какая стихия у проклятья? — прервал раздумья клирик.
— Тьма.
Мужчина кивнул и подпер руками подбородком.
— Что еще можешь рассказать про него?
— Он быстр. Когда ему это нужно, он просто чудовищно быстр. Он все делает с каким-то своим извращеным чувством прекрасного. У него свой юмор, не имеющий ничего общего с реальностью и…
— Тьма ему затуманила разум, — кивнул собеседник. — Такие, как он, часто находят прекрасное в кровавой бане. Мне доводилось видеть, как некроманты делали украшения на стенах из трупов детей. Видимо находили в этом что-то особо прекрасное.
— Он не такой, — мотнул головой Циперон. — Он… не лучше и не хуже. Я бы сказал, что он другой.
— Не льстись его разговорами. Не верь словам его. Смотри только на дела его. — Процитировал основное писание для инквизиторов паладин.
— Я смотрю на дела его и вижу, что в тьмы в нем меньше, чем в имперской знати, — произнес Циперон и поймал внимательные взгляды от собеседников. — Он обучает магов. Собрал их вокруг себя и построил в горах темную цитадель. Он учит их не искусству боя, а ремеслам. Я слышал разговоры их и четко понимаю, что он готовит их к самостоятельной жизни на благо города. Я видел, как он устроил кровавую баню, но это было лишь единожды, на юго востоке империи. Он вырезал целое племя Маронов.
— А ты уверен, что сделал он это именно ради благих намерений? — спросил Циперона клирик. — Уверен, что это не показушность или план для того, чтобы погрузить все вокруг себя во тьму?
— Уверен, — кивнул помощник главы инквизиции. — Жаль, что так сложилось. Мне кажется, что мы должны не уничтожать проклятье, а его поглотить. Со всеми его навыками и знаниями. Он должен стать точкой возрождения древних техник.
— И прихода темных, — кивнул паладин. — Забыл ты, Циперон, как в гражданской войне полыхала вся империя. Забыл, что творили темные…
— Темные совершали по настоящему ужасные поступки, — кивнул парень. — Не знаю вашего доступа к историческим хроникам, но и светлые были не лучше. Стихийники тянули на себя, тьма на себя, а так же свет. Дело было не в стихии. Дело было в том, что люди были полны ненависти и алчного порыва захватить власть. Обычных же людей никто не жалел. Воевали не стихии. Воевали люди и кланы. Просто свет победил.
— Свет победил, — кивнул клирик. — А сейчас ты хочешь возродить тьму?
— Я хочу возродить былую мощь империи, — качнул головой парень. — Стихия тут совершенно ни причем. Осмотрите внимательно нашу высшую знать. Во многих больше тьмы, чем в самом грязном и мерзком гримуаре некромантов.
Клирик глубоко вздохнул, отложил в сторону кусок хлеба и с горечью произнес:
— Я надеялся на конструктивный диалог, а вышла дурно пахнущая история, — произнес он и вытер руки специальным полотенцем, лежавшим рядом. — Что же, раз вам больше нечего сказать о проклятье перевала Укто и его ученике Русе, то дальше мы будем действовать самостоятельно.
Собеседники поднялись из-за стола, показывая, что разговор окончен.
— Я помолюсь о вас, — произнес парень на прощанье.
— Вы так верите в силу проклятья перевала Укто? — хмыкнул клирик.
— Простите меня, но я не верю в вашу силу, — покачал головой мужчина. — Мне жаль, но это правда.
Мужчина хмыкнул, показав прощальные два пальца у раскрытой ладони, и развернулся. Он отправился в сторону выхода из зала таверны, на ходу пробормотав:
— Это мы еще посмотрим…
***
— Итак, — вздохнула мертвая старуха. — Ты все же не сбежал. А я был уверен, что сбежишь, как тот трусливый засранец.
— Не ты ко мне пришел, а я к тебе. С чего ради мне от тебя бегать? — покачал головой Габо.
Поднятый мертвец обвел рукой зал и с хрипотцой спросил:
— Выбирай, каким железом будешь унижен сегодня.
Габо не стал торопиться и спросил:
— Почему у вас нет имени?
— Что за чушь? — фыркнул мертвец. — У меня есть имя.
— Тогда почему я до сих пор его ни разу не слышал? Даже Роуль не произносил его.
— Я не позволяю произносить свое имя бездарностям, — хмыкнула мертвая женщина. — Сможешь доказать мне, что ты не бездарность, и я…