Князь Рысев 2 (СИ)

Я же позволил себе презрительную ухмылку, решив немного поиграть. Положил на стол, отрицательно покачал головой.
— Я сказал — лучший. Или мы уходим.
— Один момент, господин. Не извольте беспокоиться, лучше оцените сами! Если это не лучшее, то я не я и закрываю лавку сегодня же!
Колкая сатира. Класс предмета — легендарный. 
Исцеляет своего владельца, если противник был поражен в срамные места. Увеличивает харизму на 10 единиц. Дает 25%-ный шанс, что озвученная шутка понравится окружающим. 
Некогда граф Ивашкин вызвал своего давнего соперника и друга графа Ватутина на дуэль. Обида, проскочившая меж ними, затерялась в анналах истории, но заведомо известно, что оружием они выбрали колкость слов. Остроты, что они низвергали друг на дружку, были пойманы одноглазым бесом-кузнецом. Из них он выковал этот клинок. 
— Это же… — У Ибрагима сперло дыхание, когда он увидел эту прелесть. Торговец же вспотел до изнеможения. Если я и сейчас махну рукой и скажу, что это мусор, он как будто покончит с собой.
— Цена?
Он назвал, а я лишь присвистнул. Все, что было в запасниках эльфианца, можно было спустить здесь и сейчас.
— К кортику идут ножны, господин. Купите его — и сможете выбрать пистолет из тех, что я предлагал. — Он подмигнул, как будто осознавая, что цена явно завышена.
— Это же… — словно заведенный, повторил Кондратьевич. У старика задрожали руки при одном только взгляде на это чудо. Ему хотелось прижать оружие, словно любимую дочь, и уже никогда с ним не расставаться.
В конце концов, у каждого из нас есть свои пусть маленькие, но слабости.
Я расплатился не раздумывая. Мне казалось, что на нас сейчас глазеет пол-ярмарки — и в самом деле, не каждый день продают такое, да еще и у всех на виду. Выкладывая один билет банка за другим, я боялся только того, что мой внутренний счетовод ошибся и у меня меньше, чем требовалось.
Мальчишки, позабывшие о недоступных им игрушках, теперь взирали, облизываясь, на хорошо наполированные железки. Кортик, который вот-вот должен был стать моим, манил их взгляды точно так же, как крохотная фея — взгляды девчонок. Одна из них осмелилась протянуть к ней руку, но крохотная цветочная дева ответила ей шипением — малышка поспешила юркнуть в сторону. Барыги, воры, местное жулье жевали губы — если б они только знали, что сегодня сюда привезут такое чудо, то пришли бы во всеоружии. Будто желая размять кулаки, стояла поодаль массивная охрана. Разодетые в броню, сквозь кристаллические линзы защитных очков они взирали на толпу, ожидая какого-нибудь фокуса.
Фокусов не происходило.
Я снова ощутил себя бесконечно бедным. Вспомнилось, как вчера возликовал, едва нашел деньги — теперь-то не придется есть за счет друзей и просить Майку купить мне новые штаны. А сейчас, кажется, настало время возвращаться к прежнему порядку вещей.
Я выдохнул, принимая кортик из рук купца. Он был крепок на свои слова, а потому развел руками, предлагая выбрать понравившийся мне пистолет. Я решил, что плоский «Подбирин» станет неплохим дополнением — кожаная, декоративно потертая обойма быстро перекочевала в мои руки. Я скинул куртку Кондратьичу — хотелось примерить обновку на себе.
Старик охнул, когда я забрал одежку и протянул ему кортик. Он едва взялся и тут же убрал ладонь, словно считая себя недостойным такого оружия.
— Бери, Кондратьевич, это теперь твое, — улыбнулся. Белые Свистки, будто желая доказать, что я зря грешил на них, вызвали подмогу — мало ли кто из лихих решит оспорить мою покупку и присвоить право владеть кортиком себе? Словно моя личная охрана, они едва ли не стеной стояли за спиной.
— Мое? — Он удивился, подался назад. — Господь с тобой, барин, разве ж можно? Такое — и мне?
— Бери-бери. Я с этой железкой буду ни так, ни эдак. А ты солдат бывалый, знающий. Да и завсегда мне в случае чего его одолжишь, верно?
Я ему подмигнул, а Ибрагим, наконец, набрался смелости. Клинок показался из ножен — остро заточенная сталь, казалось, готова была резать одним лишьсвоим видом. Старик опробовал остроту пальцем, тут же сунул его в рот, заулыбался; будто не поранился, а получил пряник. Его глаза бегали с гарды на острие, с острия на рукоять.
 
— Глянь, что там со временем? — попросил я. — Не пора ли нам в церковь?
Он лишь кивнул, тут же приторочив ножны к поясу, решив, что осмотрит свое сокровище чуть позже. Под взорами любопытствующей толпы мы зашагали прочь.
  
Глава 15
 
В церковь я ходил редко.
Память была до отказа заполнена старыми толпящимися бабками, грешившими всю сознательную жизнь и вдруг просветлевшими уже в несознательной. Уже тогда мне казалось неуместным соседство величественных построек и спешащей внутрь бедноты. Словно каждый из них надеялся не рукой, но взглядом украсть частичку Иисусового царства.
В прошлой жизни я был ярым атеистом, в этой пришло время все менять. Есть черти, одна из них даже мне служит, есть ангелы — и одна из них помогла расправиться с Никсой. В конце концов, я видел того, кого ясночтение ясно обозначило Сатаной — значит, и какое-нибудь вполне осязаемое воплощение бога здесь должно было быть.
Громко бил колокол, знаменуя окончание службы — Кондратьич хорошо подобрал время: у меня будет возможность поговорить с священником наедине.
Из открывшихся врат на нас высыпалась самая настоящая толпа прихожан: верующие этого мира оказались куда благообразней, чем мне представлялось.
Вместо вездесущих старух, невесть за коим бесом тянувших в церкву, и бесчисленных внуков, были разодетые матроны. От обилия платков, покрывавших их головы, рябило в глазах, шуршали многочисленные юбки. Мужичье — бесконечно бородатое, в пожелтевших, засаленных рубахах — выходило с преисполнившимся радостью взглядом, будто только что своими глазами видели чудо.
Их было сложно винить — они и в самом деле его видели. Там, откуда я родом, в чудеса принято разве что верить. Здесь же на смену простой вере явилось знание.
Я остановился у самого входа в церковь. Ибрагим перекрестился, глядя на золотые купола, отбил поклон. Губы старика спешно зашептали слова молитв, мне же стало стыдно.
Молиться я не умел.
Чего там стыдиться, вдруг проснулась уверенность, подсказав выход из положения. Разве богу нужно, чтобы ты зачитывал к нему обращение наизусть? Тебе бы самому на его месте такое понравилось? Ну уж нет! С богом, как и тьмой внутри себя, говорят только наедине да своими словами.
Кондратьич кивнул мне — заходи, мол, я тебя тут подожду, а сам, не спеша и проверяя завалявшиеся в кармане копейки, направился в часовенку — видать, решил поставить пару свечек за упокой родных Рысева-бывшего.
Его пояс отягощали новые, изукрашенные резьбой ножны. Кортик из дальрусской стали покоился в их объятиях, ожидая своего часа. Старикан, может, и не подавал виду, но глаза у него заблестели совершенно по-детски, едва я вручил ему подарок. Мое же оружие пряталось в кобуре на груди. Конечно, не та игрушка, которую мы с Майей оставили в доме-притоне, но тоже хорошо.
Пистолет грел обманным чувством уюта и безопасности. Я знал, что торгаш как минимум приврал и завысил цену, просто был не в настроении торговаться.
Интересно, что там сейчас делает Майя? А Биска? Иоганн, едва она снова вернула ему облик грешонка, едва не лопнул, что пузырь под ее копытом — удержали ее от этого шага лишь царившие в дьявольской головке проказы. Представлять незавидность участи несчастного грешонка мне даже не хотелось, приятного в ней точно было мало.
Я выдохнул, прогнав прочь суету мыслей. Если Ибрагим был прав насчет найденного мной письма и мы пришли точно по адресу, то, может быть, сегодня я узнаю имена.
Я ожидал увидеть то, что видел прежде. Тишину, таящуюся под исполинских размеров сводами храма. Резные узоры перегородок, живопись, к которой приложили руки величайшие художники тех лет.
И нет, все это тут было и в достатке. В ноздри ударило ладаном, я едва не потерял равновесие. Моя вторая, демоническая, натура была резко против того, чтобы я сделал хоть шаг дальше, но я лишь ухмыльнулся. Нет, дружочек, это я даю тебе иногда в волю порезвиться, но главным все равно есть и буду только я.