В поисках себя. Том 1 (СИ)

— Я знаю твое имя, но оно тебе более не нужно. Ты создашь себе иное, живя новой жизнью, если проживёшь хотя бы крупицу того, что тебе положено.
На этих словах колени и руки человека начали подрагивать, — он осознавал, что совершенно не понимает ситуации и происходящего, а тем более ничего не помнит.
«Но почему же эта незнакомка внушает такой животный, инстинктивный ужас?» — с этой мыслью он медленно осел на пол, слегка склонив голову вниз, боясь взглянуть на нее.
— Боишься? — сделала она паузу, внимательного рассматривая его, — Каждый раз одно и тоже…
Он не видел в ней ничего отталкивающего, но его внутренность — она будто видела и знало то, что недоступно ему, ощущая себя букашкой перед ногой, что надвигалась над ним.
Впрочем, насекомым неведом страх — ими движут лишь инстинкты, а в нем же сейчас каждая клеточка вопила от ужаса.
«Не смотри! Не двигайся! Убегай! Закрой глаза! Растворись в мироздании! Только бы не быть под ее взором!» — слышалось от его собственных инстинктов.
— Пожалуй, странные вы, люди. Ежедневно топчете меня, проливаете кровь и покрываете из-за нее проклятьем себя и меня — ведь она вопиет во мне, чтоб месть за ее пролитие свершилась.
Он слышал, как медленно нарастает её тон, меняя даже тембр, из-за чего тошнота подступала к горлу, а ему хотелось сжаться сильнее, свернувшись в клубочек.
— Я каждый день слышу эти крики! Крики полные боли, страха и ужаса — они сводят с ума во мне все живое! Они разрывают меня!
Её слова сорвались на крик, а голос изменился на что-то среднее между воем зверя и скрежетом металла
Затем наступила тишина, разрывающиеся лишь звуком капель.
— Но ничего, ты тоже поймёшь этот крик. Вы, люди, пролили слишком много крови на землю. Взгляни на мои одежды, что покрылись ею! Они раньше были столь прекрасны, но теперь… Отвратительны! Это сделали вы, а не я!
Мужчина вновь ощущал, как контроль над телом и разумом затмевается и при любых её словах он станет лишь марионеткой.
— Вы чтите то, что в небе, но не чтите того, благодаря чему живёте, а лишь оскверняете это, а после же боитесь? Действительно, неизмерима ваша глупость, равной которой нет ничего под небом! Вы меня утомили, я устала от этого всего… Я устала от вас…
Её слова сопровождались всплесками эмоций: от сарказма и гнева до готовой сорваться в любой момент истерики, заканчивая свои слова до дрожи пронизывающим безразличием в голосе.
— Теперь это часть твоей ноши, — закончила она свою речь.
Во время этого монолога человек то и дело бросал взгляды, скользящие по ее лицу, отчего дыхание перехватывало ещё сильнее, вынуждая задыхаться.
Он видел в её лике ещё тысячи и десятки тысяч других лиц, что мелькали десятками каждую секунду, сменяясь одно другим.
— Я вижу, что ты слишком напуган, чтобы мне что-то отвечать, смертный. Но ты можешь слышать. Так слушай же, Эсперар, ты не особенный, ты просто случайность.
Каждое её слово, будто пером по листу или раскаленным клеймо по коже выжигались в нем — он был уверен, что спустя и сотню лет не забудет каждую буковку.
— Тот, кто чтил земли и мог получить от нее что-то, слушай же: последний мой избранник мертв, вернувшись в мои объятья, где обрел желанный покой и принес мне вновь бремя выбора нового, как и все погибшие до него.
Её глаза задумчиво проходились по оробевшему человеку.
— Я дарую частичку своей силы, дабы она находила тех, о ком вопиет кровь и удовлетворяли мщение за тех, кто уже не в силах за себя отомстить. Даже самый слабейший из них добивался чего-то, но сможешь ли это сделать ты?
Наконец, её губы тронута более настоящая улыбка, но не радости, а иронии.
— Настал твой черед платить за те плоды, которыми питала тебя земля. Платить, пока ты вновь не вернёшься в лоно земли, придав ей свои силы, воспоминания и сущность, где обретёшь вечный приют.
После этих слов она замолчала, но мужчина ничего не мог ответить, поскольку мысли и слова покинули его и он все так же пребывал в ужасе, уже не в силах от страха даже пошевелиться.
 
Больше всего его пугало осознание, что внутренний голос, предупреждавший его, все же подтверждал её правоту, имеет на это право.
Ещё страшнее мужчине было признаться в своих чувствах — он ощущал радость от этой участи, ведь в нем самом горело это стойкое желание отомстить, хотя он и не знал кому.
Собрав последние крупицы своей силы воли, он осмелился поднять взгляд, задержав его на ней, дабы увидеть, что она стоит прямо перед ним и смотрит сверху-вниз, но с какой-то долей материнской любви и нежности.
— Дитя, я дам тебе такую силу: забирая чужие жизни, — неважно чьи, — ты будешь становиться сильнее. Одна сотая из эссенции жизни её обладателя становится твоей, передавая и мощь тела.
Сейчас её пальцы как-то ласково проходились по его длинным волосам, вызывая в нем двоякое ощущение и мурашки по коже.
— Не только сила, но и воспоминания в том же объеме передается тебе, как мой дар, — она слегка склонилась над ним.
— Такова сила моего избранника — моя особенность и благословение тебе, прими же это. Ведь все возвратится обратно в землю, в прах, откуда оно и пришло. Земля питает всех, но она же заберет долг по времени. Всему свое время: время рождаться и время умирать, дитя.
С этими словами она вонзила руку в свою грудь, вырвав оттуда ещё бьющееся сердце, и с каждым ударом из него осыпались на пол комья земли.
Она молча протянула его ко рту мужчины, другой рукой продолжая гладить его и с нежностью в голосе произнесла: "ешь!".
После этой фразы разум человека затмила пелена и последним он запомнил то, как вгрызся зубами в сердце женщины, пока на задворках его сознания звучал ее хриплый смех.
  
Глава 2 — На худой конец
 
По прошествии нескольких минут человек застонал и медленно поднялся, сев на землю.
«Угх…Что за?.. Где?.. Ах… Точно», — человек, приложив ладонь к лицу и закрыв глаза, принялся вспомнить все доступное ему: он вспомнил сон.
И это все действительно можно было бы списать на что-то выдуманное, если бы не то, что произошло после.
«А что именно произошло? — Я проснулся здесь», — принялся человек сразу же приводить мысль в порядок.
«А потом? Волна эйфории и боли, которая закончились отрывками чужих воспоминаний, как я, будучи в шкуре какого-то животного, бегал по лесам со своей стаей, заводил щенков со своей самкой…»
«Тьфу! Такое лучше не вспоминать! И на сладкое: в старости лет рыл ямы и ел падаль, а в конце от воспоминаний меня просто вывернуло наизнанку — до сих пор ощущаю этот вкус».
К его счастью, отрывки были очень краткие, быстро пройдя, не навязывая с собой ничего более.
Это все служило лучшим доказательством тому, что сон был реален.
«Нужно быть осторожнее с тем, чью жизнь отнимать», — поучал он себя.
Внезапно человек содрогнулся, осознав, что холод охватил все его тело и оно скоро окоченеет.
Пошатываясь, он поднялся на ноги, и слегка дрожа, побрел в сторону, куда глядят глаза, осматривая округу:
Пустая поляна с неравными горками земли и впадин.
Он замечал чьи-то руки, торчащие прямо из земли, а ещё через миг наступил на чью-то кость, вдавив ее в землю своей босой стопой, впрочем, из-за этого даже не ощутив этого.
Черви повсеместно ползали посреди разрытой здесь земли, а множество различных насекомых не очень располагало к себе — он старался тех обходить стороной.
Бросив взгляд на убитого зверя он заметил, как на его тело уже набежало сотни мелких вредителей, пытаясь прогрызться в него, начав с глаз, ноздрей, ушей и открытой пасти.
Тошнота подступила к горлу и он постарался скорее покинуть это мерзкое место, но спустя десяток шагов остановился и прикрыл глаза.
«Я… Помню? Нора зверя, под корнями старого дерева, где он пережидал холода? Туда!» — обрадовавшись, человек резко сменил маршрут и побрел в одном ему лишь известном направлении.