Рыжее (не)счастье Эльфа (СИ)

— Да, — я смазала слёзы, пытаясь собраться. — Тебе ввели то, что ты просил, и почти сразу после этого сердце снова остановилось. Мы думали всё.
— Так ведь это замечательно! — Ник оживился. — Значит, организм перестраивался. Так, а где он?
— Кто?
— Блокнот мой, — непривычно золотистые глаза засветились энтузиазмом. — Я должен всё записать! Наблюдать за изменениями. Ты же понимаешь, что это может перевернут медицину? Тем более, у нас два образца с мутациями из разных рас — человека и эльфа. Будут ли различия? Если будут, то какие? Столько всего нужно сделать!
Я едва успокоилась, а тут непрошенные слёзы. Снова. Вот оно. Доказательство того, что Ник в порядке. Заговорил о науке.
— Сейчас, — пообещала я и медленно сползла с больничной кровати.
Все куда-то разошлись. Слуха только сейчас коснулись радостные вопли из коридора и дальше. Должно быть хорошие новости уже разнеслись по Орбег-Айсу. Я нашла в сумке блокнот Ника и, мазнув грязным рукавом по глазам, вернулась.
Запала моего мужа хватило ненадолго. Он сидел в той же позе, что и в момент, когда я слезла и пошла искать блокнот, глаза закрыты.
Сначала испугалась, но приблизившись, поняла, что он просто спит. Не знаю никого, кто засыпал бы так же неожиданно. Я положила блокнот на столик и легла на прежнее место. Помнила, что сюда можно дикого привести, Ник проснётся только от кодовой фразы.
Прижавшись к нему, я вдруг заметила, что дыхание впервые с нашего знакомства спокойное и ровное, никаких свистов и посторонних звуков.
  
Глава 60
 
— Подъезжаем к Айраведу, — сообщил управляющий поезда. И почему-то не ушёл, а посмотрел на меня долгим взглядом.
— Вы что-то ещё хотели?
— Нет, господин, — тот переминался с ноги на ногу. — Мы можем поехать назад.
— И поедем, — я кивнул, — после моей встречи с императором.
Управляющий тяжело вздохнул и посмотрел на сидящего рядом Хакана, после чего вышел.
Я хотел было снова углубиться в просчёты новой вакцины, но Хакан громко прокашлялся и наградил меня суровым и тяжёлым взглядом.
— Всё ещё в мрачном настроении? Мне казалось, причин не осталось. Ты успел к вулкану и спас кадетов, оборотни излечиваются от бешенства. Разве не об этом мы с тобой всегда мечтали? Так почему зол?
— Может потому, что мой друг, едва избежав смерти, снова решает рискнуть?
— Опять? — я вздохнул. — Хакан, риск, конечно, есть, но ты меня знаешь, я всё просчитал. Вероятность, что мне удастся, более пятидесяти процентов. В любом случае, для того чтобы оборотни, наконец, возымели равный социальный статус, встреча с властью необходима. Хакан, — я присел рядом и коснулся плеча друга. — На тебя многое свалилось, знаю. Одна новость о твоём биологическом отце чего стоит. Но мы не можем остановиться. Права не имеем. Я ведь много раз говорил и повторю — изменения, даже благие, не бывают лёгкими.
— Бред это всё, — он дёрнул плечом, но не стряхнул мою руку. — Не может это оказаться правдой. Мастерсон урод, но такое слишком даже для него. И да, я не хочу иметь к нему отношение.
Я улыбнулся:
— Отец всегда говорил, что у него трое сыновей. Ты — мой брат, мы семья и на этом всё. Справимся, — похлопал его по плечу, после чего изобразил самоуверенность. — Тем более, в Эдхарле теперь два дракона. Прошло то время, когда ты ходил пафосный и уникальный.
— Я и остался пафосным и уникальным. Второй-то мелковат, — Хакан хмыкнул и погрустнел. — Жаль, что так поздно узнали, было бы трое. Решение все эти годы было у нас под носом. Додумался же Натаниэль документы спрятать. Мы бы нашли их только когда завод твой сносить начали.
— Боялся, что документы не найдёт тот же Мастерсон и обратит против нас. Да и формулу считал неготовой, — я вздохнул. — Даже забавно, то умирающий мозг выдал такую догадку. Может из-за того, что обычные установленные барьеры и принципы исчезают, высвобождая все способности? Интересно бы провернуть такой опыт ещё раз. Ты случайно не знаешь, на каком моменте времени перед остановкой сердца мне пришла в голову эта идея? Спросил бы у Иви, но она рассердится. А волноваться ей противопоказано.
 
— Понятия не имею. Знаешь, чему я рад? Что она под стать тебе. Такая же ненормальная, раз поверила в этот бред и заставила врачей подчиняться. Даже мне по роже дала, когда встал столбом тебя увидев.
— Эх, жаль, что именно этот момент не смог увидеть своими глазами, — я посмеялся. — А Иви… — улыбнулся, вспомнив о жене. — Иногда мне кажется, она самая бесстрашная из нас. Одно дело бороться и оберегать тысячи чужих, но незнакомых жизней, и совсем другое удерживать тех, кто действительно важен. Мы не преуспели в этом, Хакан. Потеряли всех близких, а Иви победила.
— Пожалуй так. Внешность не главное, да? С виду дурочка-дурочкой, а на деле стержень есть. Я благодарен ей уже за то, что тебя искать заставила и документы нашла. Не отрицай, ты, закончив с сывороткой, собирался лечь помирать. И лёг бы, если б лиса не доставала.
— Она и с виду, вовсе не дурочка, — возмутился я. — Это называется возвышенная натура. В остальном… — улыбнулся. — Да, мотивация жить была невелика.
— Уж прости, что твой единственный живой брат и близкий, — Хакан показал кавычки, — человек — недостаточно сильная мотивация. И где я ошибся? Тебе моя грудь не нравится? Между прочим, если считать площадь, у меня даже больше.
— Я люблю рыжих, прости. Хакан, очень, но я прекрасно знаю, что ты бы отлично прожил и без меня. Ошейник — вот что сдерживало твою мощь. И главным для меня было убрать его.
— И что делать с этой свободой? — Хакан повернул голову к окну. Поезд замедлялся. — Тебе всё равно не стоит лезть в это гнездо. Не забывай, что для них ты преступник и на уши не посмотрят. Документально, ты хозяин всего Орбег-Айса, а значит твои зверушки задрали человека насмерть. Плюс присвоил оборотней, которые принадлежали этим ублюдкам в том числе. Тебе нельзя к ним идти.
— Мастерсон жив, — я опустил взгляд. — Не знал, как тебе сказать. Он в тюрьме, но я отдал приказ его вылечить, будет ждать суда. Министр заслуживает смерти, но именно она послужит поводом для расправы над оборотнями. А так, мы в лучшем положении. Главное, удержись от импульсивности. Говори то, что мы обсудили в Орбег-Айс, хорошо?
— Лучше не забывай о плане «Б». Если эти уроды выхватывают пушки, ты оборачиваешься и летишь отсюда на хрен, а я прикрываю. Понял?
— Понял-понял, — я тряхнул головой. — Но обернуться придётся в любом случае. Хорошо хоть потренировался. Ощущения странные. Сознание тоже, а тело иное.
— Привыкнешь. Мне рассказывали, что секс иначе ощущается… жаль не попробовать, — разочарованно вздохнул он.
— Секс в теле дракона? — я округлил глаза. — Но для этого нужна самка таких же размеров. И при обороте я и тяги не испытываю.
— Мне рассказывали, — Хакан поднял палец. — А ты вообще забудь. Лису и в таком теле задавишь.
— А кто тебе рассказывал? Ты был единственным драконом, — я сощурился.
— Мартышка одна, мы даже поспорили. Вот как думаешь, в её случае большая будет разница, человек она или зверь?
Я открыл рот, понял, что мне нечего сказать, так как мой опыт в данном направлении ужасно скуден в сравнении с Хаканом, и закрыл его. К счастью, в этот момент поезд остановился. Где столпилось целое море газетчиков, жителей с различными плакатами, которые выступали как против, так и за мою вакцину. Полицейских не счесть.
Я пригладил волосы, поправил ворот рубашки и ободряюще улыбнувшись хмурому Хакану, пошёл к выходу из вагона.
Едва ступил на перрон, поморщился от поднявшегося и крика и невольно прикрыл глаза от вспышек десяток фотокамер.
Всех интересовал только один вопрос: правда ли, что оборотни больше не одичают.
И мой ответ был краток: «да».
— Да, — повторил я, отвечая на тот же вопрос стоя уже перед императором, спустя несколько часов, которые заняло путешествие через бушующую столицу. — Оборотни более не опасны.