50 оттенков свободы

— Это для меня удовольствие.
— Кстати… насчет твоего удовольствия. Давай предпримем что-нибудь по этому поводу, — шепчу я и, ухватившись за лацканы, притягиваю к себе.
После совместного завтрака я открываю подарки и бодро прощаюсь со всеми Греями и Кавана, которые возвращаются в Сиэтл на «Чарли Танго». Мы с мамой и Кристианом отправляемся в больницу с Тейлором за рулем, поскольку трое в мою «R-8» не войдут. Боб отказался ехать, чему я втайне рада. Было бы слишком странно, и, я уверена, Рэю не хотелось бы, чтобы Боб видел его в таком состоянии.
Рэй выглядит гораздо лучше. Зарос еще больше. Мама потрясена, когда видит его, и вместе мы немножко плачем.
— Ох, Рэй! — Она сжимает его руку, мягко гладит по лицу, и меня трогает любовь ее к бывшему мужу, которую я читаю у нее на лице.
Я рада, что у меня в сумочке бумажные платки. Мы сидим с ним рядом, я держу мамину руку, она держит его.
— Ана, было время, когда этот мужчина был центром моей жизни. Солнце вставало и садилось вместе с ним. Я всегда буду любить его. Он так хорошо заботился о тебе.
— Мама… — выдавливаю я, и она гладит мое лицо и заправляет прядь волос за ухо.
— Знаешь, я всегда буду любить Рэя. Мы просто постепенно отдалились друг от друга. — Она вздыхает. — И я не могла жить с ним.
Она смотрит на свои пальцы, а я гадаю, думает ли она о Стиве, муже Номер Три, о котором мы не говорим.
— Я знаю, ты любишь Рэя, — шепчу я, вытирая глаза. — Сегодня врачи выведут его из комы.
— Вот и хорошо. Уверена, он поправится. Он такой упрямый. Думаю, ты научилась этому от него.
Я улыбаюсь.
— Ты разговаривала с Кристианом?
— Он считает, что ты упрямая?
— Вот именно.
— Я скажу ему, что это семейная черта. Ты прекрасно выглядишь сегодня, Ана. Такой счастливой.
— Мы счастливы, я думаю. Во всяком случае, на пути к этому. Я люблю его. Он центр моей жизни. Солнце встает и садится вместе с ним.
— Он обожает тебя, дорогая.
— И я обожаю его.
— Непременно скажи ему об этом. Мужчины любят слышать все эти сантименты так же, как и мы.
Я настаиваю на том, чтобы поехать в аэропорт проводить маму с Бобом. Тейлор едет следом на «R-8», а Кристиан ведет «SUV». Жалко, что они не могут остаться подольше, но им надо возвращаться в Саванну. Прощание выходит слезным.
— Хорошенько заботься о ней, Боб, — шепчу я, когда он обнимает меня.
— Обязательно, Ана.
Я поворачиваюсь к маме.
— До свидания, мама. Спасибо, что приехала, — шепчу я севшим голосом. — Я очень люблю тебя.
— Моя дорогая девочка, я тоже люблю тебя. И с Рэем все будет в порядке. Он еще не готов покинуть этот бренный мир. Наверняка: скоро игра «Маринеров», которую он не может пропустить.
Я смеюсь. Она права. Решаю сегодня вечером почитать Рэю спортивные страницы воскресной газеты. Смотрю, как мама с Бобом садятся в самолет компании «Грей энтерпрайзес». Мама со слезами на глазах машет мне на прощанье. Кристиан обнимает меня за плечи.
— Поехали назад, детка, — бормочет он.
— Ты поведешь?
— Конечно.
Когда мы возвращаемся в больницу тем вечером, Рэй выглядит по-другому. До меня не сразу доходит, что дыхательного аппарата больше нет. Я глажу его заросшее щетиной лицо и достаю платок, чтобы аккуратно вытереть слюну с его рта.
Кристиан идет, чтобы найти доктора Слудер и доктора Кроува и узнать последние новости, а я сажусь на уже знакомый стул рядом с кроватью, чтобы неотлучно дежурить у его постели.
Разворачиваю спортивный раздел воскресной «Орегониан» и добросовестно начинаю читать репортаж об игре «Саундерсов» против «Реал Солт-лейк». Судя по отзывам, матч был бурный, но «Саундерсы» потерпели поражение. Единственный гол забил Кейси Келлер. Я твердо держу Рэя за руку и продолжаю читать:
— Окончательный счет 2:1 в пользу «Реал Солт-лейк».
— Эй, Ана, мы проиграли? Нет! — хрипит Рэй и стискивает мою ладонь.
Папа!
Глава 19
Слезы струятся по лицу. Он вернулся. Мой папа вернулся!
— Не плачь, Анни. — Голос у Рэя хриплый. — Что случилось?
Я беру его руку в обе свои и прижимаю к лицу.
— Ты попал в аварию. Сейчас ты в больнице в Портленде.
Рэй хмурится, и я не знаю, оттого ли, что ему неловко из-за нехарактерной для меня демонстрации чувств, или он не помнит происшествие.
— Хочешь воды? — спрашиваю я, хотя не уверена, что ему можно. Он кивает, озадаченный. Мое сердце переполняет радость. Я встаю и склоняюсь над ним, целую в лоб. — Я люблю тебя, папочка. С возвращением.
Он смущенно взмахивает рукой.
— Я тебя тоже, Анни. Воды.
Я как на крыльях лечу к сестринскому посту.
— Мой отец — он очнулся! — Я широко улыбаюсь сестре Келли, которая улыбается в ответ.
— Сообщи доктору Слудер, — говорит она своей коллеге и быстренько обходит стойку.
— Он хочет воды.
— Я принесу.
Несусь обратно к папиной койке, радость кружит голову. Когда я подхожу, глаза его закрыты — не провалился ли он снова в кому?
— Папа?
— Я здесь, — бормочет он, и глаза приоткрываются. Появляется сестра Келли с кувшином кусочков льда и стаканом.
— Здравствуйте, мистер Стил. Я — Келли, ваша медсестра. Ваша дочь сказала, что вы хотите пить.
В комнате ожидания Кристиан сосредоточенно смотрит в экран своего ноутбука. Поднимает глаза, когда я закрываю дверь.
— Он очнулся, — объявляю я.
Мой муж улыбается, и напряжение вокруг его глаз исчезает. Ой… а я и не замечала. Неужели он был так напряжен все это время? Отодвигает ноутбук в сторону, встает и обнимает меня.
— Как Рэй? — спрашивает Кристиан, когда я обвиваю его руками.
— Разговаривает, хочет пить, сбит с толку. Совсем не помнит аварию.
— Это понятно. Теперь, когда он очнулся, я хочу перевезти его в Сиэтл. Тогда мы сможем поехать домой, и моя мама будет присматривать за ним.
Уже?
— Не уверена, что его сейчас можно транспортировать.
— Я поговорю с доктором Слудер. Узнаю ее мнение.
— Ты соскучился по дому?
— Да.
— Ладно.
— Ты не перестаешь улыбаться, — говорит Кристиан, когда я торможу перед «Хитманом».
— Я очень рада. И счастлива.
Кристиан ухмыляется.
— Это хорошо.
День на исходе, и я ежусь, когда выхожу в прохладный, бодрящий вечер и вручаю ключи служителю парковки. Он с вожделением оглядывает мою машину, и я его не виню. Кристиан обнимает меня.
— Отпразднуем? — спрашивает он, когда мы входим в вестибюль.
— Что?
— Выздоровление твоего отца.

Я хихикаю.
— Скучал по этому звуку. — Кристиан целует меня в волосы.
— Не могли бы мы просто поесть в своем номере? Ну, знаешь, провести тихий, спокойный вечер?
— Конечно. Идем. — Взяв за руку, он ведет меня к лифтам.
— Бесподобно вкусно, — удовлетворенно бормочу я, отодвигая тарелку, впервые за долгое время наевшись до отвала. — Здешние повара знают, как готовить отличный tarte Tatin.[12]
Я только что приняла ванну, и на мне лишь трусы и майка Кристиана. На заднем фоне тихонько играет айпод Кристиана, и Дидо щебечет о белых флагах. Кристиан раздумчиво смотрит на меня. Волосы его все еще влажные после ванны, и на нем только черная майка и джинсы.
— Впервые за все время, что мы здесь, я вижу, что ты нормально ешь, — говорит он.
— Я проголодалась.
Он откидывается на стуле с самодовольной ухмылкой и делает глоток белого вина.
— Чем бы ты хотела сейчас заняться?
— А ты что хочешь?
Он насмешливо вскидывает бровь.
— То же, что хочу всегда.
— И что это?
— Не прикидывайтесь скромницей, миссис Грей.
Потянувшись через стол, я хватаю его руку, переворачиваю и вожу указательным пальцем по ладони.
— Я бы хотела, чтобы ты дотронулся до меня вот этим. — Я провожу своим пальцем по его.
Он ерзает на стуле.
— Только этим? — Глаза его тут же темнеют и вспыхивают.
— Может, вот этим? — Я веду кончиком пальца по его среднему и обратно к ладони. — И этим. — Мой ноготь обводит безымянный палец с кольцом. — Определенно, этим. — Мой палец останавливается у обручального кольца. — Оно ужасно сексуальное.
— В самом деле?
— О да. Оно говорит: «Этот мужчина мой». — И я обвожу небольшую огрубелость, которая уже образовалась у него на ладони ниже кольца. Он наклоняется вперед и берет меня за подбородок другой рукой.
— Миссис Грей, вы соблазняете меня?
— Надеюсь.
— Анастейша, я весь твой. — Голос его звучит низко. — Иди сюда. — Он тянет меня за руку, к себе на колени. — Мне нравится, когда ты такая доступная. — Он скользит рукой по моему бедру к ягодицам. Обхватывает меня за шею другой рукой и целует.
У него вкус белого вина, и яблочного пирога, и Кристиана. Я пропускаю его волосы сквозь пальцы, прижимая к себе, пока наши языки исследуют, обвиваются вокруг друг друга, разогревая кровь в жилах. Когда Кристиан отрывается от меня, дыхания не хватает обоим.
— Пойдем в постель.
— В постель?
Он отстраняется чуть дальше и тянет меня за волосы, заставляя посмотреть на него.
— А вы что предпочитаете, миссис Грей?
Я пожимаю плечами, изображая безразличие.
— Удиви меня.
Он ухмыляется.
— Ты сегодня что-то несговорчива. — Он трется носом о мой.
— Возможно, меня надо связать.
— Возможно. А ты в свои преклонные годы становишься прямо командиршей. — Он щурится, но не может скрыть веселых искорок в глазах.
— И что ты намерен с этим делать? — дерзко спрашиваю я.
Его глаза блестят.
— Я знаю, что хотел бы с этим сделать. Зависит от того, согласишься ли ты.
— Ах, мистер Грей, в последние пару дней вы были со мной очень нежным.
— Тебе не нравится нежность?
— С тобой — конечно. Но знаешь… разнообразие — вот что придает остроту жизни. — Я хлопаю ресницами.
— У тебя на уме что-то не слишком нежное?
— Кое-что жизнеутверждающее.
Он удивленно вскидывает брови.
— Жизнеутверждающее, — повторяет он, потрясенный моим тоном.
Я киваю. Он мгновение смотрит на меня.
— Не кусай губу, — шепчет он, затем внезапно поднимается, держа меня на руках. Я вскрикиваю и от неожиданности хватаюсь за его руки, боясь оказаться на полу. Он идет к самому маленькому из трех диванов и усаживает меня на него.
— Жди здесь. Не двигайся. — Бросает на меня горячий напряженный взгляд и разворачивается, направляясь в спальню. Ох… Кристиан босиком. Почему его босые ноги — это так сексуально? Он возвращается через минуту, застигнув меня врасплох, и наклоняется надо мной сзади.
— Думаю, мы освободимся от этого. — Хватает мою майку и стягивает ее через голову, оставляя меня в одних трусах. Тянет за собранные в хвост волосы и целует.
— Встань, — приказывает он и отпускает. Я немедленно подчиняюсь. Он расстилает на диван полотенце.
Полотенце?
— Сними трусики.
Я сглатываю, но делаю, как велено, бросая их рядом с диваном.
— Сядь. — Он снова хватает меня за хвост и оттягивает голову назад. — Ты скажешь, чтобы я остановился, если это будет слишком, ведь так?
Я киваю.
— Скажи. — Голос его строг.
— Да, — пищу я.
Он ухмыляется.
— Хорошо. Итак, миссис Грей… удовлетворяя вашу просьбу, я свяжу вас. — Голос опускается до прерывистого шепота. Желание пронзает мое тело, словно молния, от одних только слов. Ох, мой любимый Пятьдесят Оттенков… на диване?
— Подтяни колени вверх, — мягко приказывает он. — И откинься назад.
Я ставлю ноги на край дивана, коленями перед собой. Он берет мою левую ногу и, подобрав пояс от банного халата, обвязывает один конец вокруг колена.
— Банный халат?
— Я импровизирую. — Он опять ухмыляется и, обвязав вторую коленку, заводит оба конца за спинку дивана, тем самым раздвигая мне ноги.
— Не двигайся, — предупреждает он, завязывая конца поясов за спинкой.
С ума сойти. Я сижу на диване, ноги широко разведены.
— Нормально? — мягко спрашивает Кристиан, глядя на меня из-за дивана.
Я киваю, ожидая, что он свяжет руки тоже. Но он этого не делает. Наклоняется и целует меня.
— Ты даже не представляешь, как соблазнительно сейчас выглядишь, — бормочет он и трется носом о мой нос. — Думаю, надо сменить музыку. — Он выпрямляется и вальяжной походкой идет туда, где лежит его айпод.
Как ему это удается? Я тут сижу, связанная и доведенная до крайности, а он такой спокойный и невозмутимый. Он все еще в поле моего зрения, и я любуюсь игрой мышц под майкой, когда он меняет музыку. Нежный, почти детский, женский голос начинает петь о том, что кто-то следит за мной.
Мне нравится эта песня.
Кристиан поворачивается, и глаза его находят и не отпускают мои. Он подходит к дивану и грациозно опускается передо мной на колени.
Неожиданно я чувствую себя ужасно открытой, незащищенной.
— Незащищенная? Уязвимая? — спрашивает он, прочитав мои мысли.
Я киваю.