50 оттенков свободы

Он широко улыбается.
— Больше всего мне нравится сердечко. Это медальон.
— Ты можешь вложить в него фото или еще что-нибудь.
— Твое фото. — Я взглядываю на него сквозь ресницы. — Всегда в моем сердце.
Я нежно поглаживаю два последних брелока: букву «К» — о да, я была его первой подружкой, которая называла его по имени. От этой мысли я улыбаюсь. И, наконец, ключик.
— От моего сердца и души, — шепчет он.
Слезы щиплют глаза. Я кидаюсь к нему, обвиваю за шею руками и устраиваюсь на коленях.
— Какой тщательно продуманный подарок. Он мне безумно нравится. Спасибо, — бормочу ему на ухо. Ох, как же хорошо он пахнет: чистотой, свежим бельем, гелем для душа и Кристианом. Как дом, мой дом. К глазам подступают слезы.
Он тихо стонет и заключает меня в нежные объятия.
— Я не знаю, что бы я делала без тебя. — Голос мой срывается, когда я пытаюсь сдержать захлестывающую меня волну эмоций.
Он натужно сглатывает и крепче обнимает меня.
— Пожалуйста, не плачь.
Я неделикатно шмыгаю носом.
— Прости. Просто я так счастлива и опечалена и обеспокоена в одно и то же время. Этакая горькая радость.
— Эй. — Голос мягкий как шелк. Приподняв мою голову, он запечатлевает нежный поцелуй на губах. — Я понимаю.
— Знаю, — шепчу я и в награду снова получаю застенчивую улыбку.
— Хотел бы я, чтобы мы оказались в более счастливых обстоятельствах и дома. Но мы здесь. — Он вновь сконфуженно пожимает плечами. — А теперь давай-ка вставай. После завтрака проведаем Рэя.
После того как я облачаюсь в свои новые джинсы и майку, ко мне, хоть и ненадолго, возвращается аппетит. Я знаю, Кристиан рад видеть, что я ем гранолу и греческий йогурт.
— Спасибо, что заказал мой любимый завтрак.
— Это же твой день рождения, — мягко говорит Кристиан. — И перестань меня благодарить. — Он закатывает глаза с наигранным раздражением и в то же время с нежностью, как мне кажется.
— Просто хочу, чтоб ты знал, что я ценю это.
— Анастейша, я ведь твой муж. Это мой долг. — Он серьезно смотрит на меня; ну конечно, Кристиан всем командующий и все контролирующий — как я могла забыть… и хочу ли я, чтобы было по-другому?
Я улыбаюсь.
— Да.
Он бросает на меня озадаченный взгляд, затем качает головой.
— Пошли?
— Только почищу зубы.
Усмехается.
— Хорошо.
Почему он усмехается? Эта мысль не дает мне покоя, когда я направляюсь в ванную. В голове неожиданно вспыхивает воспоминание. Я пользовалась его зубной щеткой в ту нашу с ним первую ночь. Усмехнувшись, хватаю его зубную щетку как дань тому первому разу. Смотрю на себя, пока чищу зубы. Бледная, слишком бледная. В тот раз я была незамужняя, а теперь замужем в двадцать два! Старею. Я полощу рот.
Подняв руку, встряхиваю, и брелоки на браслете мелодично позвякивают. Откуда мой любимый Пятьдесят Оттенков всегда точно знает, что мне подарить? Делаю глубокий вдох, пытаясь распознать чувство, все еще таящееся в душе, и снова с нежностью смотрю на браслет. Могу поспорить, он стоит целое состояние. А, ну что ж. Он может себе это позволить.
Мы идем к лифту, Кристиан берет мою руку и целует костяшки пальцев, подушечкой большого поглаживая «Чарли Танго» на браслете.
— Тебе нравится?
— Больше чем нравится. Я его просто обожаю. Как и тебя.
Он улыбается и снова целует мою руку. Я чувствую себя гораздо лучше, чем вчера. Быть может, потому, что сейчас утро, а утром жизнь всегда кажется более многообещающей, чем ночью. Или, быть может, дело в очаровательном подарке мужа. Или, возможно, оттого, что Рэю не хуже.
Мы заходим в пустой лифт, я поднимаю взгляд на Кристиана. Его глаза вспыхивают, и он снова усмехается.
— Не надо, — шепчу я, когда двери закрываются.
— Что не надо?
— Смотреть на меня так.
— Проклятая бумажная работа, — бормочу я, улыбаясь.
Он смеется беззаботным, мальчишеским смехом. Привлекает меня в свои объятия и приподнимает мою голову.
— Когда-нибудь я арендую этот лифт на целый день.
— Всего лишь на день? — Я выгибаю бровь.
— Миссис Грей, какая ж вы ненасытная.
— Когда дело касается тебя — да.
— Очень рад это слышать. — Он нежно целует меня.
И я не знаю, оттого ли, что мы в этом лифте, или оттого, что он не трогал меня больше суток, или просто все дело в его одурманивающей близости, но желание разворачивается и лениво растягивается у меня в животе. Я зарываюсь пальцами в шевелюру Кристиана и углубляю поцелуй, толкаю к стене и прижимаюсь к нему всем телом.
Он стонет мне в рот и обхватывает за голову, пока мы целуемся — по-настоящему целуемся, исследуя языками такую знакомую, но все еще такую новую, такую волнующую территорию — рты друг друга. Моя внутренняя богиня впадает в экстаз, освобождая мое либидо из затворничества. Я беру дорогое лицо в ладони.
— Ана, — выдыхает он.
— Я люблю тебя, Кристиан Грей. Не забывай об этом, — шепчу я, глядя в его потемневшие серые глаза.
Лифт плавно останавливается, и двери открываются.
— Пошли посмотрим, как так твой отец, пока я не решил арендовать лифт сегодня же. — Он быстро целует меня, берет за руку и выводит в вестибюль.
Мы проходим мимо консьержа, и Кристиан подает какой-то чуть заметный сигнал улыбающейся женщине средних лет за стойкой. Она кивает и вытаскивает свой телефон. Я бросаю на Кристиана вопросительный взгляд, и он отвечает мне своей загадочной улыбкой. Я хмурюсь и на мгновение замечаю, что он нервничает.
— А где Тейлор? — спрашиваю я.
— Мы скоро его увидим.
Ну конечно, он подгоняет машину.
— А Сойер?
— Выполняет кое-какие поручения.
Какие поручения?
Кристиан уклоняется от вертящейся двери, и я знаю — это потому, что он не хочет отпускать мою руку. Эта мысль согревает меня. Снаружи — мягкое утро позднего лета, но в воздухе уже чувствуется запах приближающейся осени. Я озираюсь, ища «Ауди» и Тейлора. Рука Кристиана сжимает мою, и я вскидываю на него глаза. Какой-то он взволнованный.
— Что случилось?
Он пожимает плечами. Меня отвлекает урчание мотора. Оно какое-то гортанное… знакомое. Когда я оборачиваюсь, чтобы обнаружить источник звука, он прекращается. Тейлор выбирается из белой спортивной машины, остановившейся перед нами.
Бог ты мой! Это же «R-8». Я резко разворачиваюсь к Кристиану, который осторожно за мной наблюдает. «Ты можешь купить мне такую на день рождения… белую, пожалуй».
— С днем рождения, — говорит он, и знаю, что он оценивает мою реакцию. Я потрясенно таращусь на него, потому что больше просто ни на что не способна. Кристиан протягивает ключи.
— Ты просто псих, — шепчу я.
Он купил мне чертову «Ауди R-8»! Мама дорогая. В точности как я просила! Мое лицо расплывается в широченной улыбке, а моя внутренняя богиня делает кувырок назад в высоком прыжке. Я подпрыгиваю на месте в порыве неудержимой, неукротимой радости. Выражение лица Кристиана, как в зеркале, отражает мое, и я кидаюсь ему на шею. Он кружит меня.
— У тебя денег больше, чем здравого смысла! — воплю я. — Здорово! Спасибо. — Он останавливается и внезапно низко опрокидывает меня. От неожиданности я хватаю его за руки.
— Для вас — все, что угодно, миссис Грей. — Он улыбается, глядя на меня сверху. Наклоняется и целует. Уфф. Какая публичная демонстрация любви.
— Поехали навестим твоего отца.
— Да. И я поведу?
Он усмехается.
— Конечно. Это же твоя машина. — Ставит меня и отпускает, и я бегу к водительской дверце.
Тейлор открывает ее для меня, широко улыбаясь.
— С днем рождения, миссис Грей.
— Спасибо, Тейлор. — Я пугаю его тем, что быстро обнимаю, и он неуклюже отвечает на мое объятие.

Я забираюсь в машину, и все еще пунцовый Тейлор быстро захлопывает за мной дверцу.
— Езжайте осторожно, миссис Грей, — ворчливо говорит он. Я ослепительно улыбаюсь, не в силах сдержать радостное возбуждение.
— Хорошо, — обещаю я, вставляя ключ в зажигание. Кристиан усаживается рядом со мной.
— Не усердствуй. Никто за нами сейчас не гонится, — предупреждает он. Я поворачиваю ключ, и мотор с ревом просыпается. Бросаю взгляд в зеркало заднего вида и в боковые и, дождавшись короткого перерыва в движении, эффектно разворачиваюсь и с ревом устремляюсь в сторону городской больницы скорой помощи.
— Эй, эй! — обеспокоенно восклицает Кристиан.
— Что?
— Не хочу, чтоб ты оказалась в отделении интенсивной терапии рядом со своим отцом. Потише, — рычит он, не допуская возражений. Я снижаю скорость и усмехаюсь ему.
— Лучше?
— Намного, — говорит он, изо всех стараясь выглядеть строгим, — и ничего у него не выходит.
Состояние Рэя остается без изменений. Это возвращает меня на землю после головокружительной езды. Мне и вправду надо ездить поосторожнее. Кто может поручиться, что откуда-нибудь на тебя не выскочит очередной пьяный водитель? Надо спросить Кристиана, что стало с тем придурком, который врезался в Рэя, — уверена, он знает. Несмотря на трубочки и проводки, отец выглядит немного лучше, и кажется, щеки у него уже не такие бледные. Пока я рассказываю ему о своем утре, Кристиан идет в комнату ожидания, чтобы сделать несколько звонков.
Сестра Келли тоже тут, проверяет трубки и провода Рэя и делает записи в карту.
— Все показатели хорошие, миссис Грей. — Она тепло улыбается мне.
— Это очень обнадеживает.
Чуть погодя появляется доктор Кроув с двумя ассистентками и бодро заявляет:
— Миссис Грей, пора везти вашего отца в рентгеновский кабинет. Сделаем ему МРТ.
— Это долго?
— Около часа.
— Я подожду. Хочу знать результат.
— Разумеется, миссис Грей.
Я иду в пустую, по счастью, комнату ожидания, где Кристиан, расхаживая взад-вперед, говорит по телефону. Разговаривая, он смотрит в окно на панорамный вид Портленда. Поворачивается ко мне, когда я закрываю дверь, с сердитым видом.
— Какое превышение?.. Ясно… Все обвинения, все. Отец Аны в отделении интенсивной терапии. Хочу, чтоб он ответил по всей строгости закона, папа… хорошо. Держи меня в курсе. — Он дает отбой.
— Тот водитель?
Кивает.
— Какое-то пьяное отребье из южного Портленда, — рычит он, и я шокирована как словами, так и презрительным тоном. Он подходит ко мне, и его голос смягчается. — Закончила с Рэем? Хочешь уехать?
— Э… нет. — Я вглядываюсь в него, все еще потрясенная этой вспышкой злобы.
— Что случилось?
— Ничего. Рэя повезли делать томограмму мозга. Я бы хотела дождаться результатов.
— Хорошо. Подождем. — Он садится и протягивает руки. Поскольку мы одни, я с готовностью уютно сворачиваюсь у него на коленях.
— Не так я думал провести этот день, — шепчет он мне в волосы.
— Я тоже, но сейчас чувствую себя гораздо увереннее. Приезд твоей мамы очень мне помог. Так любезно с ее стороны приехать.
Кристиан гладит меня по спине и кладет подбородок мне на макушку.
— Моя мама — удивительная женщина.
— Да. Тебе очень повезло с ней.
Кристиан кивает.
— Надо позвонить маме. Рассказать о Рэе, — бормочу я, и Кристиан застывает. — Странно, что она до сих пор не позвонила мне.
До меня доходит, и я хмурюсь. В сущности, я обижена. В конце концов, у меня же день рождения, и она присутствовала при моем рождении. Почему не позвонила?
— Может, звонила, — говорит Кристиан. Я выуживаю из кармана «блэкберри». Пропущенных звонков нет, зато несколько сообщений с днем рождения: от Кейт, Хосе, Миа и Итана. От мамы ничего. Я уныло качаю головой.
— Позвони ей сейчас, — мягко советует Кристиан. Я звоню, но ответа нет, только автоответчик. Я не оставляю сообщения. Как родная мать могла забыть про день рождения дочери?
— Не отвечает. Позвоню позже, когда узнаю результаты томографии.
Кристиан сжимает обнимающие меня руки, трется носом о волосы и благоразумно воздерживается от замечаний по поводу маминой невнимательности. Я скорее чувствую, чем слышу вибрацию его «блэкберри». Он не позволяет мне встать, но неуклюже вытаскивает его из кармана.
— Андреа, — отрывисто бросает он, снова сама деловитость. Я делаю еще одну попытку встать, и он не дает. Я снова льну к его груди и слушаю односторонний раз — говор.
— Хорошо. Расчетное время прибытия? В котором часу?.. А как насчет… э… остального? — Кристиан бросает взгляд на часы. — «Хитман» оставил все детали?.. Хорошо… Да. Я могу задержаться до утра понедельника, но на всякий случай пришли мне это электронной почтой — я распечатаю, подпишу и отправлю тебе обратно… Это может подождать. Поезжай домой, Андреа… Нет, у нас все хорошо, спасибо. — Он отключается.
— Все в порядке?
— Да.
— Это насчет тайваньцев?
— Да. — Он ерзает подо мной.
— Я слишком тяжелая?
Он фыркает.
— Нет, детка.
— Ты беспокоишься из-за этой сделки с тайваньцами?
— Нет.
— Я думала, это важно.
— Важно. От этого зависит наша верфь. На карту поставлено множество рабочих мест.
Ого!
— Мы просто обязаны продать ее. Это работа Сэма и Роба. Но при нынешнем состоянии экономики шансы у всех у нас невелики.
Я зеваю.
— Я утомляю вас, миссис Грей? — Он снова трется носом о мои волосы.
— Нет! Никогда… мне просто очень уютно у тебя на коленях. Нравится слушать про твой бизнес.
— Правда? — Он, кажется, удивлен.
— Конечно. — Я отклоняюсь, чтобы посмотреть прямо на него. — Мне нравится слушать все, чем ты соизволяешь со мной поделиться. — Улыбаюсь, а он смотрит на меня, забавляясь и качая головой.
— Всегда жадны до информации, миссис Грей?
— Расскажи мне, — прошу я его, вновь уютно устраиваясь у него на коленях.
— Что рассказать?
— Почему ты это делаешь.
— Что делаю?
— Так работаешь.
— Мужчина должен зарабатывать себе на жизнь, — улыбается он.
— Кристиан, ты зарабатываешь больше, чем на жизнь, — с иронией говорю я.
Он хмурится и с минуту молчит. Думаю, он не собирается выдавать никаких секретов, но он удивляет меня.
— Я не хочу быть бедным, — говорит он слегка осипшим голосом. — Я это уже проходил и не намерен к этому возвращаться. Кроме того… это игра. На победу. Игра, которую я всегда находил очень легкой.
— В отличие от жизни, — тихо замечаю я, потом сознаю, что произнесла слова вслух.
— Да, наверное. — Он хмурится. — Хотя с тобой гораздо легче.
Со мной легче? Я крепко обнимаю его.
— Все не может быть игрой. Ты такой филантроп.
Он пожимает плечами, и я знаю, что ему неловко.