Драконы ночной смены (ЛП)

Я быстро и благодарно помолилась богине за то, что она присмотрела за мной.
— Где папа?
— Снаружи занимается твоими делами, — доктор Ковальски кивнула на окно.
Мои глаза расширились от шока.
— Знаю, — старушка улыбнулась. — Не каждый день дракон вырывает сорняки у меня в саду. Но он сказал, что тебе нужно восстановить энергию, чтобы ты отдала магию ему. И он тщательнее тебя, так что разве я могу жаловаться? Может, хоть раз фасоль будет без сорняков.
Я все еще была в шоке, встала из-за стола, чтобы взять миску пропаренных зерен. Я даже не была голодна, но хотела что-нибудь нормальное в безумном мире, где мой папа выполнял мои дела, а город, который никогда не отдыхал, боролся за мое право поспать.
— О, чуть не забыла, — сказала доктор К., когда я схватила чайник, чтобы залить кипятком зерна. — У тебя гость.
Я вздрогнула и чуть не облила кипятком ладонь.
— Гость? Тут?
Я надеялась, что это был не дракон. Это было бы логично после прошлой ночи, но я не могла сейчас говорить с драконом, только проснувшись. Когда доктор К. указала на гостиную, там был не Миротворец или Великий Пророк Хартстрайкеров.
Это был Ник.
Я думала, что это был Ник. Мужчина, сильно перемотанный бинтами, сидел на заваленном диване доктора Ковальски, на нем не было вещей, какие обычно носил Ник. Его рука была на перевязи, и он был в штанах, будто от пижамы, и белом халате поверх грязных боевых ботинок, единственном, что напоминало в нем Ника. Но даже с лицом в бинте и плечами, задранными до ушей, я узнала бы его всюду. Это был мой Ник, и он выглядел ужасно.
— Он появился в лесу после рассвета, — сообщила доктор Ковальски, взяла у меня чайник с кипятком, пока я не обожглась. — Я заставила деревья поводить его по кругу, но он не сдавался, и я сжалилась и впустила его, пока он не упал от усталости.
Я могла ее обнять.
— Спасибо!
— Да, тела без сознания — много проблем, — сказала она, но улыбалась. — Но ты уже пропустила утро, так что можешь поговорить с ним.
Мне не нужно было повторять. Я пронеслась по кухне и ворвалась в гостиную, обвила Ника руками.
— Ай, — сказал он, когда я сжала его, но не отогнал меня. — Рад видеть, что пожилая леди не врала.
— Не так рад, как я тому, что ты встал, — ответила я, отодвинулась, чтобы окинуть его взглядом.
Он выглядел плохо. Каждая часть Ника была перевязана бинтом, местами были наложены шины. То, что я приняла за халат для ванны, оказалось сорочкой из больницы, и я изменила свою предыдущую оценку.
— Или тебя нельзя вставать?
— Может, нет, — признал он. — Но я лучше умру в лесу, чем проведу еще час на койке в больнице, — он посмотрел в сторону окна, откуда было видно сад, где отец пропалывал клумбу. — Тут ты пряталась?
— Тут и в своей квартире, — кивнула я. — Доктор Ковальски учила меня управлять магией. Но как ты нашел это место?
Лицо Ника стало раздраженным.
— С трудом. Когда я проснулся после боя, я пытался позвонить тебе, но твой телефон был отключен. Я позвонил Питеру, потому что ты говоришь только с ним, и он рассказал об этом месте. Он не уточнил, что до этого места миллион миль пути.
— Это не его вина, — быстро сказала я. — Лес тут… меняется. Я часами добиралась в первый раз.
— Я рад, что пожилая леди впустила меня, — Ник потер левой ладонью перевязанное плечо. — Я думал, твой отец оторвет мне голову, как он вырывает те сорняки, когда я вошел.
Неделю назад Ён так и сделал бы. Я должна была радоваться, что это изменилось, но я была слишком отвлечена тем, что Ник делал рукой, чтобы оценить это.
— Черт, — я сжала его запястье и отодвинула ладонь от плеча, чтобы убедиться. — Ник, где твоя рука?
Правая рука Ника пропала. Рукав халата свисал нормально, и я не заметила, что он был пустым, пока Ник не потер плечо. Теперь я видела только потерю.
— Ее чинят, — спокойно ответил Ник, пожав плечами от ужаса на моем лице. — Видимо, я не рассчитал силы, когда… — он вдруг опустил взгляд и вдохнул с дрожью. — Искусственные сухожилия порвались. Рена меняет их.
 
Я кивнула, не зная, что еще делать.
— Болит?
— Нет, это фальшивая рука. Другие части болят куда больше, но я справлюсь.
Он не выглядел так, словно справлялся.
— Насколько все плохо? — прошептала я, коснувшись его забинтованной ладони.
— Не так плохо, как выглядит, — он повернул ладонь, чтобы переплести пальцы с моими. — Все ощущается гадко, но я уже такое терпел. Просто… — он закрыл глаза и вздохнул. — Я не хотел, чтобы ты это видела.
Ему не нужно было говорить, что он имел в виду.
— Все хорошо.
— Не хорошо, — он стиснул зубы. — Я поклялся, что больше не буду таким. Я не хотел делать это при тебе.
— Это была не твоя вина, — твердо сказала я. — Это проклятие…
— Это не проклятие, — резко сказал он, прижал пальцы к черным меткам на шее. — У меня не было этой гадости, когда я бился пять лет назад, а Злой Пес случался и тогда. Я нигде не схожу с ума. Только там.
Мои глаза расширились. Боже, он не знал.
— Ник, — я сжала его ладонь так крепко, как только осмелилась. — Ты этого не делал.
— Конечно, делал. Я не помню, что случается, когда я становлюсь таким, но я видел на видео. Это я разбил человека на куски.
— Нет, — взволнованно сказала я. — Это был ты физически, но я была там, когда это случилось. Я ощутила, как изменилась магия.
Ник посмотрел на меня, как на безумную.
— Какая магия?
— Ужасная магия, — сказала я ему. — Я не знаю, что с той ареной, но она полна самой гадкой и кровавой силы, какую я только ощущала. Не ты один срывался. Все там сходили с ума. Думаешь, нормально, что люди требовали ужасной жестокости?
— Да, — сухо сказал Ник. — Потому что люди мерзкие.
— Не настолько, — возразила я, уже злясь. — Я не говорю, что люди не могут быть ужасными, но есть толстая черта между черствым человеком и кровожадным психопатом. Как и ты обычно не отключаешься и не превращаешься в машину для убийств, те люди обычно не требуют резни. Что-то в той арене делает людей ужасными. Я была там, Ник. Я это ощутила!
Он нахмурился, обдумывая это.
— Это ужасное место, — сказал он. — Но это не важно. Геймскипер сказал, когда я проснулся, что он уже назначил бой на следующую неделю. Он не сказал, с кем я буду биться, но он не ждет, что я выживу. Если я пропущу бой, мою голову оторвет, и я все равно умру.
— Это не произойдет, — сказала я. — Покажи шею.
Ник послушно склонился, подвинул бинты оставшейся ладонью, чтобы показать петлю из черных меток.
— Я не знаю, что ты ищешь, — сказал он тяжелым голосом. — Питер уже сказал, что проклятие не снять, когда я говорил с ним утром.
— Он сказал мне это прошлой ночью, — я вытащила телефон, потому что очки остались на кровати на чердаке. — Но он сказал, что есть способ обойти правила, это я и хочу поискать.
Ник рассмеялся.
— Ты умеешь искать лазейки.
Я умела, и я собиралась найти лазейку тут. Как я отметила вчера, заклинание на коже Ника было сложным. Глядя на него теперь, я узнала работу Коффмана. Он не оставил подпись, но мелкий почерк его выдавал, и это было логично, учитывая, где Ник получил проклятие.
Это было плохой новостью. Я не хотела говорить о нем ничего хорошего, но Коффман был хорошим магом. Я посмотрела на все функции в словаре заклинаний в телефоне, но Коффман, как обычно, не оставил свободных нитей. Ядро проклятия было простым и ясным: Нику нужно было сразиться с пятью противниками, которых выбирал Геймскипер, на арене Рентфри. Если он попытается убежать, сжульничать или как-то еще нарушить сделку, проклятие отрубит ему голову.
— Не вышло? — сказал Ник, увидев мое лицо.
— Он умеет колдовать, не спорю, — сказала я, осторожно поправив бинты Ника. — Но то, что я не нашла лазейку с первого взгляда, не означает, что ее нет. Мы найдем выход. Я не дам тебе умереть на той тупой арене.
— И я не хочу там умирать, — сказал Ник, но опустил взгляд. — Просто… может, это все. Я долго убегал от Геймскипера. Он говорил, что я не уйду, в первый раз, но я смог. Я думал, что смогу снова. Думал, что знал, чего он хотел, как обыграть его, но… — он тяжко вздохнул. — Все когда-то заканчивается, ты ведь знаешь?