Касание Воды (СИ)

— Магов?
— Ну да. Да вы не бойтесь, батюшка. То, что воля у короля Рогара всех магов переловить, не значит, что все они до единого, как этот… Сагрилл. Точно! Так его и зовут. Касандра жизнь этим магам сохраняет, а значит, ничего против оных не имеет. А Божья воля против королевской для нас, деревенских, знаете ли, все.
— А что же… Сагрилл? Так вы сказали? Его же Касандра до нынешнего времени бережет. Тоже, стало быть, неспроста.
— Его-то она просто изловить не может. Потому как жестокие убийцы наподобие странника этого супротив всякого ее закона стоят. Но можете не сомневаться, кара его настигнет.
— Ну а вы сами, Рита, как это понимаете?
— О! Тут важно своему чутью довериться. А мне мое чутье говорит, что те маги, что и вы, ни в какое сравнение с этим странником не идут. Послушайте. Баню затопить надо, чтобы вы помылись с дороги. Поможете? Да вы смакуйте, не торопитесь. Успеем. С пирогами что не то? — удивленно заметила хозяйка, когда увидела, что Сарвилл перестал сметать их с тарелки один за другим.
— Нет. Простите, — опомнился медведь. — Всякие мысли в голову полезли. Задумался.
Он откусил кусок и через силу принялся пережевывать, пытаясь не подать виду, что аппетит совсем пропал.
— Да вы не бойтесь. Хотите, я вам в другом месте постелю, если с магами под одной крышей вам боязно? Вы из Дастгарда, а я понимаю, как сильно там их боятся после подобных этому страннику чудовищ. Ежели так, тогда нам вас надо в баню скорее отпустить, потому как они скоро воротиться должны.
— Не хлопочите, Рита. Возможно, знакомство с ними мне, напротив, окажется очень полезным, — ответил Сарвилл.
— Ежели так — вам очень повезло. Я же вам уже сказала, что сама до жути любопытная. И вот накануне я у них все-все выведала.
— Правда? И что же они рассказали?
Рита подозрительно взглянула на странника.
— А вам это зачем же?
— О нет-нет, — Сарвилл дружелюбно улыбнулся, перебарывая бурю апатичных эмоций внутри. — Я не желаю им зла. Просто мне всегда было интересно увидеть настоящего волшебника и тем более магию, которую он творит.
Хозяйка обрадовалась и смело подхватила предложенную странником тему.
— Вы знаете, мне и самой очень хотелось поговорить о них с кем-нибудь, но эльф мне строго-настрого запретил. Однако вы человек совсем другой, не то, что мои соседи. Вы им зла действительно не причините, я правду чую за версту. Тем более что вы сам волшебник.
— Вы правы, Рита, — признался Сарвилл, выдохнув, и медленно прикрыл открытый глаз, чтобы успокоить волнение.
— Трое этих магов. Ну я говорила уже. Молоденькие. Молодой парень, эльф и девчонка. Парень с девчонкой уж больно молчаливые, редко когда слово молвят, а вот эльф у них за троих разговаривает. Вот он и рассказал мне все, когда его спутники спать ушли. Не то чтобы добровольно, но в игру мы с ним играли.
— Игру? — переспросил Сарвилл.
— Ну да. Правда за правду называется. Это когда наливаешь…
— Да, я знаю, Рита, — странник кивнул.
— Ну вот. Так он мне рассказал, что они с друзьями направляются в Башню Стихий и что им там кого-то спасти надобно. Что у них целый клан магов есть и из всего общества их одних отправили какого-то важного чародея спасать. Ох и могучий этот эльф, стало быть. Еще молодо-зелено, а силищ у него магических, по его же рассказам, хоть сколько армий победить. Я ему, конечно, тоже много чего по дурости поведала, — захихикала хозяйка, — но он добропорядочный волшебник, это сразу видно.
Сарвилл невольно бросил взгляд на медвежью морду на своем пальце и догадался, что маги посланы Вастерасом.
— Значит, они сегодня вернутся?
— Ох, должны были, конечно. Только вот…
— Что не так?
— Время уже позднее, а я этого эльфа вчера предупредила кое о чем.
— О чем?
— А что, если и вам, батюшка, все перескажу и вы тоже с собой совладать не сумеете?
Странник промолчал, но девушка, не в силах сдержать язык за зубами, продолжила:
— Ну да ладно. Вы-то вон какой мудрый. Вам и не страшно таких вещей говорить. — Она вытерла руки о фартук. — У старосты нашего сын защитником из Инквизиции был, и его маги убили. С тех пор начал он местных мужиков подначивать и с ними заодно каждого чужака в Стологе встречать и мучить, пока не убедится, что у того огоньки в зенках не пылают. До того домучился, что однажды на кого-то знатного напоролся и тогда люди тууринского владыки прискакали и объяснили ему, что так делать не положено и что его казнь за такие проступки ждет. После этого он вроде как притих и только в окно из хаты своей поглядывал уже вот несколько лет на каждого чужака. А как весть пришла о том, что Сагрилл этот весь Совет Тринадцати истребил, все только и ждут, что он опять с цепи сорвется и до плахи допрыгается.
 
— Ну, это только ваши предположения, — возразил Сарвилл. — Время имеет свойство вразумлять людей и дарить им смирение.
— Может, это оно и так, — хихикнула девушка. — Только вы не слышали, какой вой поднялся, когда ему эту новость доставили. Выл он словно зверь какой, а не беспомощный старик. С тех пор мы только и ждем, что он взбесится и все, что копил, наружу выплеснет. Я всех предупреждаю, потому как безопасность прежде всего, а не потому, что мне посплетничать хочется. Вы не думайте. И не выходите со двора лишний раз без надобности.
— В таком случае чужакам задерживаться в вашей деревне и вправду не стоит, — странник устало улыбнулся.
Рита пожала плечами, долила гостю еще молока, и они просидели так еще некоторое время. Девушка расспрашивала медведя о Дордонии, его прошлом, семье, родителях и даже о внуках, до последнего будучи уверенной в том, что он уже стар, беспомощен и доживает свои последние дни на этом свете.
Оставшись в одиночестве и расположившись в предбаннике, Сарвилл сидел на скамье и размышлял о том, что узнал от деревенской девицы, и боялся даже в этом темном помещении снять повязку с глаза, чтобы кто-то случайно не увидел его и не накинулся на месте.
Не замечая сам за собой, он положил ладонь на рукоять меча и крепко сжал ее. В руке забилась кровь, разливая по жилам магическую силу. Затем, натянув волосы на бороде, он уже прислонил лезвие, чтобы дернуть, но вдруг опомнился и оставил и длину волос, и длину бороды, чтобы до последнего скрыть свое истинное лицо от жителей Столога.
***
Странник проснулся в сенях на следующее утро от назойливого луча света, который пробивался через худую крышу, пробегал по рассыпанному по полу сену и взбирался на лицо Сарвиллу, упрямо вглядываясь тому в не закрытый повязкой глаз.
Бессознательно, словно забыв накануне сделать какое-то важное дело, медведь стукнул руками по полу и судорожно нащупал Зойу — грудь в этот момент облегченно опустилась.
— О, вы уже проснулись, господин… — обрадовалась девушка, по своему подобию хлопоча около печи, когда странник вошел в комнату.
— Сар… — начал произносить медведь, но вдруг опомнился, кровь прилила к голове, затем что-то вспомнил и с облегчением докончил: — Вилл. Меня зовут Сарвилл.
— Приятно познакомиться. Спустя ночь, — захихикала девушка, отмечая собственный юмор. — Все у вас там имена на один манер. Да и Туурин не лучше. Одни Чувары да Чавары. Садитесь к столу, чистите яйца, только с печи. Как спалось?
— Спасибо, вы очень добры.
Какое-то время в комнате из звуков раздавался лишь треск поленьев и скорлупы, которую Сарвилл счищал со своего завтрака.
— Маги так и не приехали? — спросил он как бы невзначай.
— Не воротились, — ответила девушка, обрадовавшись очередному вопросу. — Клянусь, что это все я своими страшилками на них жути нагнала. Ну да ладно. Зато все живы-здоровы. А волшебники все равно вот-вот уже отъехать собирались. Ну и скатертью дорога. Пусть все у них сложится. А вы что за безделушку всюду с собой таскаете, ни в баню, ни в нужник без нее?
Наивный, ласковый, но смущенный смех пробежался по комнате.
— Меч, что ли, какой? Я сначала за свирель чудную эту штуковину приняла, а сейчас вижу, что это и не музыкальный инструмент вовсе. Вы расскажите еще что-нибудь о себе ради Касандры. А то вот помылись и как моложе выглядеть стали, что мне даже неловко стало, что я вас вчера за старика приняла. А так, кажись, и в мужья мне сгодитесь.