Касание Воды (СИ)

Король наклонился к уху одного из старейшин.
— Ваше Величество, я проследила за тем зайцем — и знаете что? Зайцев на самом деле два. Именно поэтому, гоняясь за ними по очереди, вы до сих пор не силах предугадывать их действий. — На этом месте тщательно продуманная метафора короля, к моему большому сожалению, прервалась и превратилась в приземленное предъявление самых обычных обвинений. — Господин Вастерас, каково это — предавать свое государство? Назовите мне хоть одну причину не убивать вас на месте!
Старейшиной, которому на ухо все это произнес король, был Хранитель Квартала Нелюдей.
Паладины, вошедшие в зал Дома Войны, обступили эльфа со всех сторон, одновременно несколько лезвий касалось его обвисшей шеи. Все находящиеся в зале охнули, казалось, боясь за собственные жизни, а не за жизнь Вастераса. Старый эльф и не думал молить о пощаде или пытаться раскаяться в своих грехах. Он лишь, наполненный мужеством тысячи воинов, молвил:
— Не Сарвилл Кхолд нам враг, Ваше Величество! Я говорил об этом уже не раз, но вы не слушаете меня! Не слышите меня! Я на стороне Дордонии, как и все здесь присутствующие, и я знаю, кто наш истинный враг.
— Замолчите! Довольно с меня ваших лживых речей. Король собственноручно вправе умертвить нарушившего клятву члена совета. Мой вольный проследовал за вами до места, где остановились преступники. Я знал, что один из хранителей — жалкий предатель и захочет предупредить странника о засаде. Но мне интересно, почему вы все-таки не сделали этого. Почему, подобравшись так близко к своей цели, вы не предупредили странника и позволите ему сегодня явиться во дворец?
— Его видение, — вдруг вмешалась пепельноволосая чародейка. — У него было видение.
— О чем?
— Не слышу. Древний хорошо умеет прятать мысли.
— О чем видение, Вастерас?.. — Король вытащил кинжал и приставил его к горлу эльфа.
Хранитель Нелюдей молчал.
— Кх, кх, — откашлялся святоша, о чем-то намекая королю.
Тогда Рогар Вековечный смиренно убрал оружие.
— Увести и заточить в темницу! — приказал он.
Паладины небрежно подхватили эльфа под руки и увели.
— Благодари Богов, иллюзионист, что мы не спугнули медведя, — обратился владыка ко мне, когда в зале стало тихо. — Твои слова о том, что преступники покинули корчму, оказались ложью. Клянусь, если бы я не считал, что ты еще нам пригодишься, ты бы сейчас же отправился вслед за Вастерасом. А теперь к делу.
***
— А дальше он рассказал свой хитроумный план, в котором фигурировали странник, иллюзии его спутников, королевская чародейка и… я. Единственное, чего король не предусмотрел, — внезапное появление зубрилы законов, которого ему удавалось все это время избегать.
— Хранителя Порядка? — переспросила королева.
— Его самого. Весь королевский план чуть не пошел коту под хвост лишь потому, что, прежде чем странник должен был выпить зелье и забыться, а затем очнуться только в Башне Стихий, появился Хранитель Порядка и заставил продолжать представление еще несколько дней, пока не состоялась казнь всех заговорщиков, точнее, их иллюзий, на глазах у самого медведя.
— Но если это были иллюзии, — заговорил император, — почему Санли Орегх не заподозрил ничего?
— Иллюзия была отменная. И… Как ни прискорбно, магия была наложена на настоящих людей, а это значит…
— …если в том зале не умерла Лиана, значит, умер другой человек, — закончила за иллюзиониста фразу королева Антина.
— Верно. Но Хранителю Порядка не пришлось ничего объяснять, потому что на следующий день он благородно сложил с себя полномочия, чем многократно упростил задачу королю.
— Выходит, погребальный костер Лианы…
— Тоже иллюзия, моя королева. Похороны наследницы престола лишь укрепили власть короля. Не верьте ничему, что вы видели в те три дня, наверняка. Я давал представление, не более. — Самодовольная улыбка Ронара Инстада растянулась на его лице.
— Но зачем? — император встрял в диалог. — Почему Сарвилла дождались в замке, а всем остальным позволили уйти? И куда они направились после всего этого?
 
— Не знаю, император Драго. Может быть, потому, что принцесса Лиана дочь короля и он все еще любит ее, а может быть, потому, что Рогар Вековечный решил проявить милосердие к тем, кто лично ему ничем не навредил.
Император покачал головой, не веря в добрые побуждения владыки Дордонии.
— После того как я дал последнее представление с казнью алхимика и чародейки, то немедленно нашел способ убраться из Дордонии. Так, в общем-то, и оказался здесь.
— Из беседы с тобой выходит, что Сарвилл Кхолд жив, его спутники на свободе, а сам король готовится защищать Дордонию. Сведения действительно полезные, Ронар Инстад.
Циркач улыбнулся, но улыбка тут же сошла на нет, как только его обступили стражники императора.
Антина в ужасе посмотрела на брата.
— Вы искали убежище в Творсе, господин Инстад, и я был бы рад дать вам его, ведь Творс для всех магов навсегда останется вторым домом. Однако ваша магия — истинная ложь. Если бы вы не были так увлечены своим эго, то обязательно разузнали бы, что именно я отдал приказ истребить всех иллюзионистов на Неймерии. И вот вы сами приходите в логово зверя и рассказываете ему, как на службе у величайшего короля творили неправду.
— Но, моя королева, вы говорили…
— Брат, не делай этого.
— Клянусь, Ваше Величество, — Ронар Инстад принялся молить о пощаде, — я сгожусь вам более живым, чем мертвым. Закуйте меня в трит, лишите источников энергии, и я не буду угрозой. А если пользы от меня не будет, то вы прикончить сможете меня, когда угодно. Разве не так?
Император прищурился.
— Ты прав, маг. Уверен, твое красноречие не раз спасало тебе жизнь. Благодари Богов за дар и в этот раз. Уведите и закуйте в цепи.
 Глава 7 
 
Сарвилл потерял счет дням. Сколько он уже здесь? Двадцать дней? Сорок? Или прошло уже полгода? Рассветы и закаты за окном случались так неожиданно, что медведь перестал считать. Вот только принесли обед, а за окном уже заходит солнце. Несут завтрак, а он еще не ложился спать. В конце концов он решил, что будет правильней сосредоточиться на обучении и приложить все усилия, чтобы раз и навсегда уничтожить Башню Стихий вместе с ее повелителем и его прислужниками.
Странника выпускали из заточения и позволяли ему свободно передвигаться по башне. Вот только сколько он ни разглядывал и ни проходил сквозь видимые двери, найти выход ему так и не удавалось. Все пути вели либо в другое помещение, либо на лестницу, спустившись или поднявшись по которой и войдя в любую комнату, он так или иначе попадал в абсолютно изолированное пространство, лишенное даже того пресловутого окна, которое существовало в его покоях.
Первое время медведь просто бродил по башне, разглядывая различные магические детали вроде того шара, парящего посреди одной комнаты, на котором были очертания материка, закрашенные ярко-оранжевым с надписью «Неймерия», а странное свечение от этой геометрической фигуры в виде миллионов святящихся огоньков разливалось по абсолютно пустой черной комнате, напоминая страннику звездное небо. Другой раз он разгадывал тайну висящих в воздухе подсвечников, освещавших очередную комнату не хуже солнца в полдень; проводил рукой по песку, рассыпанному по полу за дверью, где все превращалось в пустыню, и это занятие часто успокаивало его и приводило мысли в порядок. Потом он пытался понять написанное на эльфийском языке в старинных книгах, которые были повсюду — на разных этажах и в разных комнатах. Но каким бы чудесным и завораживающим ни казалось все вокруг, Сарвилл все время думал только об одном — как убить Магистра Стихий.
Магистр явился медведю день на третий или пятый после попытки побега странника и, посоветовав все ближайшее время изучать представленную в его покоях литературу, исчез на глазах и не вернулся до сих пор. Сарвилл понимал некоторые слова на эльфийском языке в этих книгах, но ни один абзац из них не помогал ему усовершенствовать свои магические способности, как изначально предполагал он. Они являли собой лишь высокие философские умозаключения и нисколько не помогали раскрыть силу, спящую внутри него. Через некоторое время странник стал даже подозревать, что Магистр Стихий таким образом тянет время, чтобы воплотить в реальность свои зловещие планы, и вовсе не хочет обучать его магии, нарушая свое слово, данное в безвыходной ситуации. Однако деваться было некуда, и пленник продолжил изучать Башню Стихий со всей древней литературой, находящейся внутри нее.