Медленный яд (СИ)

Она всегда замечала, как я смотрел на сестру, и всегда говорила об этом вслух. Смущала меня, смущала Сашку, сразу воспринимающую не только Лизу в штыки, но и меня, как причину всех проблем.
Дверь медленно, словно нехотя открывается, и я ускоряю процесс, подталкивая ее плечом и заходя внутрь. В коридоре темно, и мне требуется еще пару мгновений, чтобы глаза привыкли.
А после я вижу Лизу, и к этому зрелищу я не готов.
Мелкая, гораздо меньше ростом своей сестры, она кутается во фланелевый халат, собирая его в пригоршню у самого горла. Волосы спутанные, с отросшими корнями, но чистые, под глазами мешки, нос выглядит еще острее. Пиздец, в гроб краше кладут.
— Что уставился? Я болею.
— Я в курсе твоей болезни.
Она передергивает плечами в ответ на мои слова, разворачивается и тяжело шаркая ногами, двигается в сторону кухни. Иду следом, не разуваясь. Пыл поубавился, но без ответов отсюда я не выйду, даже если мне придется прижать Лизу к стене.
Женщина наливает в высокий стакан воды, щелкает блистером, запихивая в рот сразу несколько таблеток.
— И зачем пришел?
— Поговорить о том, почему ты шантажируешь свою сестру.
Сомнений никаких, это точно Лиза. Она закашливается, нагибаясь вперед, и пытается сделать судорожный вдох. Я не делаю навстречу ни шага, позволяя ей успокоиться самостоятельно.
— Ты с ума сошел?
Попытка скрыть страх за нападением проваливается, актриса из нее никудышная. Руки подрагивают не то с перепугу, не то вследствие того, что Лиза пьет.
— Мозги мне не еби только. Я тебя не на понт приехал брать, у меня есть доказательства. Думала, самая умная? Если симка оформлена на Сашкиного мужа, то никто не догадается?
Лиза берет тряпку с раковины, вытирает со стола разлитую воду, собираясь с силами. Я стою, прислонившись к косяку и жду. Полчаса у меня еще есть.
— Я хочу, чтобы ты ушел.
— Да похуй мне, че ты там хочешь. И не стремно тебе вот так с родной сестрой поступать?
— Она убийца! — срывается вдруг Лиза, переходя на крик, — это она убила Кирилла! Если бы он с ней не связался, жил бы до сих пор!
— Кто тебе это сказал? — я пытаюсь пробиться сквозь ее крик, но Влади просто похер, она слышит сейчас только себя. От ее воплей закладывает уши, и мне хочется одного: влепить ей пощечину и заставить заткнуться. Так мы далеко не уедем.
— Все только и говорят: Саша, Саша, Саша. А она использовала его, ей нужны были деньги, а не Кирилл! Никогда она его не любила, наша Саша любила красивую жизнь! А он страдал с ней!
—  А с тобой бы не страдал?
Внезапно, но на эту фразу она реагирует. Сдувается, как шарик, оседая на стул. Подпирает голову рукой так, чтобы за пальцами скрыть лицо, глаза.
— Со мной он мог бы быть счастлив.
— Ты его любила?
— Любила, не любила, не важно. Нет больше Кирилла, и Сашка в том виновата.
— У тебя есть какие-то доказательства?
Находиться больше в их доме у меня нет желания. Так грязно и противно, что хер отмоешься.
— Доказательства чего? Как она медленно его со света сживала? Заставляла работать допоздна, лишь бы он только домой деньги нес? Нет у меня ничего. Я просто знаю.
— Она же твоя сестра, — качаю головой, делая последнюю попытку донести до нее хоть какую-то здравую мысль, но куда там. — Мужика не вернешь, а теперь еще и ее потеряла. Ну и кому ты нужна такая?
— Уходи, — шепчет тихо, и я молча поднимаюсь.
Быстрее, нехер тут делать. Нет у Лизы никаких доказательств, странные, болезненные чувства, тяга к алкоголю и ненависть к родной сестре.  Ощущение, точно дерьма хлебнул по самые уши.
Сашку становится жалко, чисто по-человечески. Такая подстава от родной сестры… У нее вообще была когда-нибудь нормальная семья? Вечно отстраненная мать, муж, который гулял от нее прямо на работе. Никто, даже Лиза, не верили в Сашкин брак, может, он и вправду был всего лишь фикцией.
Но вспоминая Влади в тот момент, когда она рыдала, обнимая меня, думаю, что так не сыграть. Или я лох, который верю во все, а Сашка плакала лишь потому, что оказалась наивной, а Кирилл ее обманывал.
 
Мне нужно время, чтобы переварить информацию.
Выезжаю в сторону аэропорта, за Алиной, только всю дорогу мысленно возвращаюсь к словам Лизы. Ее не жалко ни хрена, каждый сам продавец своих несчастий, и она тому яркий пример.
Захожу в первый терминал именно в тот момент, когда приземляется нужный мне самолет. Почти сразу же приходит сообщение от Алины — долетела, соскучилась, заберешь?
Пока она проходит паспортный контроль, заказываю чай в бумажном стаканчике, и устраиваюсь напротив выхода. Башка трещит от мыслей, от чая жарко, хотя внутри ледяной ком. Почему, блядь, проблемы Влади так меня задевают?
Ответа на этот вопрос нет.
— Илья!
Алина машет мне приветливо рукой, перекидывая длинные темные волосы через плечо. Иду к ней навстречу, целую, подхватывая одной рукой чемодан. Пока она виснет на мне, точно мы не виделись целую вечность, следом показывается еще одна хорошо знакомая фигура.
В белой рубашке и обтягивающих джинсах, с небрежно собранными в пучок волосами, напротив меня останавливается Влади. Мы встречаемся с ней глазами и она быстро отводит взгляд, предпочитая делать вид, что не замечает ни меня, ни Алину, которую я обнимаю одной рукой.
Я расскажу ей обо всем, но только не сейчас.
Извини, Влади, но это будет больно.
  
Глава 29. Александра
 
Неожиданно, но это так больно.
Смотреть в очередной раз, как Илья обнимается со своей красоткой. Я отворачиваюсь первой, нервно дергая ручку чемодана, пытаясь заставить его ехать прямо, но тот, как назло, цепляется колесиком за выступ.
Боже, так нелепо.
Последние несколько дней, во время которых я пыталась отвлечься, стали дополнительным испытанием, и начались они тоже здесь, в аэропорту нашего города.
В тот момент, когда я увидела среди пассажиров знакомый профиль Поддубного, а еще — его рафинированную красотка, похожую на тысячи таких же девчонок из инстаграма, отличающихся, разве что, цветом глаз и волос.
У таких, как Илья, не может быть иначе, в его кругу красота измеряется другими мерками, и девчонки с надутыми губами и сиськами такой же аксессуар, как дорогой автомобиль или часы. Они просто должны быть рядом. Любить в обмен на бабки.
Наверное, про меня с Кириллом думали примерно также.
И они, черт возьми, смотрятся гармонично, что тоже раздражает. Когда сидят в самолете всего в двух рядах впереди меня, и Илья спит, склонив голову к ней на плечо. Когда тащит ее вещи, помогая сесть в такси и закрыть дверь.
И если бы не тот поцелуй у меня дома, достаточно было бы просто закрыть глаза и отвернуться, не думать больше о Поддубном, который в упор не замечает меня.
Не видит ничего вокруг себя.
Я напоминаю, что произошедшее между нами для него— игра, приятный бонус. Взять силой то, что не получалось раньше, побаловаться, закрыть гештальт.
Я старше его на четыре года, напоминаю себе. Я вдова, а у него есть девушка, которая смотрит на Илью влюбленными глазами.
Которая летела обратно сидя через проход от меня, и слегка повернувшись, я могла видеть, как она редактирует в мобильном их совместное фото.
Домой я добираюсь на такси. Водитель пытается завязать разговор, но я отвечаю односложно, прижимаясь лбом к оконному стеклу.
Легче не становится. Чтобы я не делала, ничего не меняется, ничто не приносит долгожданного облегчения, чтобы я могла дышать, наконец, полной грудью.
В квартире душно. Распахиваю окно, скидывая вещи кучей возле кровати и плюхаюсь в нее, сворачиваясь калачиком. Сон, тяжелый, накрывает словно с головой. Я точно не сплю, а лежу без сознания, и выходить из этого состояния безумно трудно.
 
Мотаю головой, ощущая, как пересохло во рту, а постель подо мной — мокрая от пота. Под ухом назойливо вибрирует сотовый, я нашариваю его рукой, с трудом принимая вызов.