Сначала было похищение... (СИ)
А это уже злорадство за самоуправство.
И хитрые татуировки. Как в случае брака по доверенности. Когда женятся представители, имея слепок ауры на какой-то вещи, метки проявляются только когда молодые встретятся. Когда ауры принимают друг друга.
Ох. Сколько же событий!
Сидя в кресле, и продолжая поглаживать холодную ладонь, сама не заметила, как уснула. Всё же слишком много событий для одного дня.
Проснулась от настойчивого подёргивания руки, а испугавшись и распахнув глаза, встретилась взглядом с Робертом.
— Милая … дай попить пожалуйста. — Еле слышно попросил он.
— Конечно. Сейчас. Одну минутку! — Принялась суетиться. Напоив мужчину, допила остаток и села рядом на кровать. — Как ты?
— Хорошо. Особенно теперь. Ночь сейчас. Где Фисса? — Глупый мой. Сам подняться не может, а всё о нас заботится.
— Отвезла к Леметрам. Не беспокойся о нас, тебе нужно выздоравливать. — Тихонько выговариваю, прижимая к щеке большую ладонь.
— Я здоров! Не слушай ты этих эскулапов! Им лишь бы всех уложить и успокоить, тогда и порядок для них.
— Конечно-конечно. Вот это давай-ка выпьем. — Поднесла ложку ко рту.
— Анна. Я могу и сам. Не такой уж я и беспомощный.
— Откажешь в такой малости? Разве часто у меня бывает возможность ухаживать за тобой?
— Ты несносна. — Заключил, всё же проглотив снадобье.
— Не хотелось бы тебя утомлять, …
— Детка, ты не можешь меня утомлять.
— Приятно слышать. Раз так, объясни пожалуйста происхождение вот этого. — Приподняла руку, чтобы увидел запястье.
Мельком взглянул на свою руку.
— Ты же всё поняла?
— Кроме того, как тебе это удалось. А главное, — зачем?
— Решил подстраховаться, когда меня ранили. Рана, конечно не серьёзная, …
— Роберт! — Схватила листок с назначениями. — У тебя повреждение внутренних органов. Множественные разрывы тканей. Вообще не понимаю, как это могло произойти? Что это за заклинание? Или ты совсем не защищался? Даже я понимаю, — чтобы получить такое ранение, необходимо минуту минимум стоять под ударами без движения!
— Не читай ты эти глупости! Немного ещё посплю и завтра буду как новенький!
— Расскажи об обряде.
— Ты ведь не злишься?
— Сначала очень, но потом, сидя здесь, глядя на тебя, такого беспомощного … в общем больше не злюсь.
— Это стоит запомнить на будущее. — Хмыкнул он.
— Не вздумай такое повторять! Я передать не могу, что пережила за эти сутки! — Ткнула его в плечо, но тут же пожалела, увидев, как он болезненно поморщился. — Прости. Прости, прости. — Принялась усыпать поцелуями любимое лицо, на что Роберт даже глаза прикрыл. Попало всем, — щекам, губам, глазам. — Знаешь, это даже хорошо, не будет всей этой суеты, похода в храм, волокиты с обедами-гостями.
— А как же платье невесты? Я лишил тебя этого. — Спросил серьёзно, правда беспокоясь.
— Не это главное. Главное, что ты жив и скоро поправишься. Но ты так и не рассказал. Я жду.
— Да нечего рассказывать. Когда целитель сказал, что ранение серьёзное, я решил подстраховаться. В случае нападения я не смог бы защищаться. Если со мной что-то случится …
— Роберт …
— Не сейчас. Вообще. Я просто хочу, чтобы тебе было немного легче. Вдова и невеста не одно и то же. У тебя останется хотя бы дом. А в случае, если мы поймаем оставшихся пятерых, — ты останешься вдовой с графством. К тому же, ты можешь быть беременна. Не знаю, существуют ли этот их рай или ад, но окажись я хоть где, не смог бы спокойно наблюдать, как ты бы осталась одна с бастардом.
Глаза щиплет и я впервые в жизни не могу удерживать лицо. Слёзы уже катятся по лицу, а меня разрывает от чувств. Любви и благодарности. За то, что думал обо мне в такую минуту, заботился. Создатель! Только увидев, каких усилий стоило ему поднять руку, чтобы провести по моему лицу, стараюсь успокоиться.
— Ну что опять?
— Я не беременна. Я пью настойку.
— Умница моя. Дети, — это хорошо, но не уверен, что в ближайшие годы я готов делить твою грудь хоть с кем-то.
— Роберт!
— А что? Не плачь. Всё обошлось.
— Всё обойдётся, когда ты вернёшься домой.
— Об этом. Защита не обновлялась сутки. Дай-ка мне отправить вестник …
— Какой ещё вестник? Ты не можешь сейчас колдовать!
— Зато ты можешь. Я напишу, ты вплетёшь заклинание.
Быстро написал, я отправила.
— Дождёмся ответа. Я хочу, чтобы на дом поставили сильную защиту, пока меня не будет рядом. Есть один умелец. Там невероятное плетение, ты с ума сойдёшь, когда увидишь!
— Хорошо. Конечно. Но Роберт. Как ты смог провести обряд?
— Проще простого. Я не нашёл подходящего случая сказать тебе, но твои часы, которые в архиве улик, — часы оказались с сюрпризом. Маячок-следилка, ментальная защита, тревога в случае попадения к другому лицу и куча всего по мелочам …
— Папа?
— Да. — Кивнул, подтверждая мои догадки. — Он связался со мной. Точнее с комитетом в моём лице. Потребовал объяснений. Потом передал снятые с часов показания ауры, благодаря чему мы смогли задержать и твоих похитителей и поджигателей. — Попросил взглядом ещё воды, а отпив продолжил. — Ты должна знать, что все эти годы, пока считала себя одинокой и брошенной, находилась под неусыпным контролем. Он не говорил этого сам, но я встречался с его человеком в столице. Он постоянно приглядывал за тобой и Агнесс. Помогал Хэйраду, посылая к нему своих компаньонов. Он был не плохим каретником, но не настолько, чтобы разбогатеть за пол года и расширить цех.
Сижу ни жива не мертва. Как же так? Как же получается, что он не отрёкся, помогал, оберегал, но не предложил перемирие.
Глупая! Какая же я глупая!!! Как не понимала раньше, что там, где другим приходилось проталкиваться локтями, я проходила мирно и спокойно по проторенной дорожке. С ребёнком на руках.
— Ани. Он суров, вспыльчив, резок. Это я понял даже по переписке. Он никогда не признает своей неправоты и не пойдёт на компромисс, но он любит вас. И Агнесс он любил. Не однократно встречался с Леметрами, чтобы удостовериться, что с вами всё в порядке. Узнать о её успехах в целительстве. Он не может первый пойти на примирение, но и не заботиться о вас он не может. Как мужчина я понимаю его. Я не давлю на тебя. Поступай как знаешь, но подумай об этом. Моей горделивой и обидчивой девочке не обязательно быть такой всегда. — Замолчав было, добавил. — Я бы хотел, чтобы моя дочь, которую ты мне родишь, была как лисичка, которая приходит мирится ко мне сама, даже когда я не прав.
В который раз я не могу говорить, из-за ручьёв по лицу.
— Дееетка. Ну откуда в тебе столько влаги? И я, как на зло, знаю только один способ тебя успокоить, но даже шевелиться не могу.
— Роберт! Мне не до этого, как ты не понимаешь! — Сказала сквозь слёзы и смех одновременно.
— Понимаю, как и то, что ты всё же смеешься, и всё хорошо.
— Я правильно понимаю, что обряд ты провёл по часам.
Кивок.
— Да. В них вплетена твоя аура.
— А доверенность?
Он поморщился.
— Аристократии закон не писан. — Горестно вздохнула.
Дальше были уговоры поспать, тем более, что целитель прибыл к положенному времени для наложения магического сна и какое-то время уже ждал за дверью. Поцелуи. Опять уговоры. Только дождавшись ответного вестника и договорившись на завтрашний, уже сегодняшний вечер о наложении магзащиты, Роберт позволил погрузить себя в сон.
Часы показывали без четверти три, а за окном царила светлая, снежная ночь. Позвонив в колокольчик, с намерением выпить горячего чая и провести остаток ночи в кресле, я ждала дворецкого, когда дверь открылась, а за ней в комнату проскользнула девушка с подносом в руках.
— Дорогая, надеюсь, Вы не будете возражать, я отпустила Нэдэма отдыхать. Всё же он уже не тот, чтобы сидеть ночь напролёт. А он обиделся представляете, дорогая? — Закрыв дверь ногой, от чего та громко хлопнула, а я невольно дёрнулась, девушка уверенным шагом прошла ко мне. — Ох, не переживайте, дорогая. Просто такой уж наш Нэдэм, — чувствителен, словно стареющая кокетка.