Ветер в его сердце
Увы, задача оказалась невыполнимой. Местность полностью отвечала всем тем образам, что воображение рисовало Лие прошлой ночью во дворе мотеля, и ей так хотелось разглядывать красоты неспешно, а не нестись за остальными. Переплетенные заросли опунций и чоллы вызывали у нее такой же восторг, что и вздымающиеся пики карнегий. А количество крылатых и четырехлапых обитателей пустыни превзошло ее самые смелые ожидания. Вот семенящая перепелка. Кролик, испуганный внезапной встречей не меньше самой Лии. Взмывающие в небо белые голуби. А вот самая что ни на есть кукушка — естественно, совершенно не похожая на запомнившегося из детства мультяшного персонажа [15].
Она остановилась возле кучки камней, заметив какое-то коричневое мельтешение, и была вознаграждена зрелищем улепетывающей ящерки.
— Лия! — поторопила ее Мариса.
Писательница бросилась вдогонку, радуясь про себя, что надела сникеры — по такой неровной поверхности в другой обуви не побегаешь. Следуя зову подруги, Лия оказалась подле холма, на вершине которого ее и дожидались женщины и собака. Оттуда она увидела внизу двухрядную асфальтовую дорогу, послушно огибающую все очертания предгорий.
— Здесь след обрывается, — объявила Эгги.
Лия снова вгляделась в подножие холма.
— Вы думаете, ее кто-то подобрал на машине?
— Нет, — возразила старуха. — След обрывается прямо здесь. Досюда она дошла, но затем перенеслась в иной мир.
— В иной… мир, — эхом отозвалась Лия.
Эгги кивнула.
— Да как же это?.. — Лия повернулась к подруге, и та пожала плечами и прокомментировала:
— Я точно знаю, что нумены Изабелл были призваны ее искусством из какого-то другого места. Потому верю в существование иных миров.
— Но сейчас-то искусство ни при чем.
— Ни при чем, — согласилась Мариса. — Но с чего ты решила, будто способ перемещения меж мирами только один?
— Я с ума сейчас сойду!
— Так вы все еще хотите поговорить с Сэди? — спросила Эгги.
Лия смущенно кивнула.
— Тогда и мы должны перейти туда.
Лия задумалась о неведомом крае, куда ее сейчас приглашали. Как там пел Дилан? «Можно вернуться всегда, но собой уже никогда» [16]. И в старинных преданиях про сказочные страны говорится то же самое — вернувшись оттуда, прежним уже не будешь. Правда, сейчас Лию ждет только новый отрезок пути, ведь само странствие началось давным-давно, когда она прочла дневник Эйми — именно тогда ей пришлось сделать первый шаг.
Да и потом, разве не любое путешествие меняет человека? Взять хотя бы прошлую ночь — Лия помнила охватившие ее чувства во дворике мотеля и то, как подействовал на нее разговор со стариком Эрни. Пустынный ландшафт, бедственное положение людей…
Изменение ведь необязательно произойдет в худшую сторону. Но шагнуть неизвестно куда… Страшновато.
— Хорошо, — отозвалась наконец Лия.
Эгги протянула им руки.
— В какой-то момент вы можете ощутить дискомфорт, но это быстро пройдет.
Лия и Мариса переглянулись. Мариса изогнула бровь, Лия пожала плечами, а потом они улыбнулись друг другу и, взяв художницу за руки, позволили той перенести их в иной мир. А первой шагнула в него рыжая Руби.
Хоть Лия и понимала, что очеловечивает собаку, искорка смеха в темных глазах псины ей вроде и не привиделась.
Туда
1. Томас
Томаса распирало от желания гневно бросить в лицо Женщине-Ночи: «Кем, черт побери, ты себя вообразила, чтобы накладывать на меня свое паршивое заклятье?!» Однако он помнил о совете Рувима держаться как можно спокойнее и много не болтать, и находил его дельным. И потому, подойдя к разговаривающей с Морагу женщине, просто протянул ей черное перо и проговорил:
— Кажется, вы оставили это в фактории.
Явно удивленный знакомством Томаса с могущественной майнаво, шаман перевел взгляд с собеседницы на парня. А Женщина-Ночь безмолвно взяла перо, усмехнувшись глазами. Над ее плечами возникла воронова аура, которая с величайшим интересом уставилась на вещицу и прищелкнула клювом.
Избавившись от пера, парень ожидал ощутить какие-то перемены в самочувствии или в настроении, однако ничего не произошло. Все оставалось в точности таким же, как и с этой штуковиной в кармане или в руке. По-видимому, магия вороновой женщины на этом этапе не требовала, чтобы ее жертва обладала пером. Похоже, превращение стало необратимым.
Но, как ни странно, разочарования Томас не испытывал.
— Откуда вы знаете друг друга? — небрежно осведомился шаман.
— Я заглянула в факторию купить колу, — пожала плечами Женщина-Ночь.
— Как, нашли казино? — невинно поинтересовался Томас.
При упоминании казино Морагу сощурился, затем повисла долгая пауза. Откуда-то издалека донесся пронзительный крик ястреба. И Томасу вдруг остро захотелось снова оказаться в рувимовском пикапе с Сантаной — просто ехать вдаль, болтая с сестренкой под ее любимую музыку. Захотелось повернуть время вспять и не ездить по просьбе Тетушки прошлым вечером к Центру общины. И еще захотелось оказаться за прилавком фактории и, разглядывая в окошко опунции, прикидывать: все они перемещаются каждый день или некоторые ленятся. Попросту говоря, ему захотелось оказаться где угодно, лишь бы подальше отсюда. И все потому, что помимо собственных переживаний парень ощущал колоссальное по мощи подспудное противостояние Морагу и Женщины-Ночи. Внешне это никак не проявлялось — оба сохраняли совершеннейшее спокойствие, однако напряженная до искр атмосфера выдавала затаенные чувства собеседников.
— Что ты затеяла, Консуэла? — спросил наконец шаман.
— Консуэла? — удивился Томас. — Так ее зовут Консуэла?
Морагу кивнул.
— Консуэла Мара, также известная как Морриган [17]. А когда-то она была невестой Ворона.
Парень понятия не имел, кто или что такое Морриган, но сказание о невесте Ворона помнил: они поженились давным-давно, когда мир был еще совсем юным, но сейчас царят на разных сторонах Колеса — ее сторона противоположна той, что олицетворяет собой Ворон. Он вывел мир из тьмы, частью которой являлась его невеста, и ей стало ужасно любопытно — что же у него получилось в этом его старом черном котелке…
— Я тебя во второй раз спрашиваю, — вновь обратился шаман к вороновой женщине, — что ты затеяла?
— Ничего. Просто пить захотелось. А тебе-то что за дело?
— Хочу быть в курсе происходящего в резервации, особенно если в деле замешаны духи.
— Тогда тебе нужны сплетники и шпионы получше, — парировала женщина и повернулась к Томасу: — Нет, до казино добраться я не успела.
Морагу тему менять явно не собирался и теперь переключился на Томаса:
— Ты ее сегодня уже видел, но тебе и в голову не пришло сообщить об этом мне?
«Вот уж не знал, что должен перед тобой отчитываться», — подумал Томас, пожимая плечами.
— Да я понятия не имел, кто она такая. Она выглядела совсем по-другому — прямо как супермодель.
Брови Морагу поползли вверх.
— Ну, знаете, такой отпадный вид, — живо пояснил парень, выразительно проводя в воздухе рукой, и тут же ощутил, как краска заливает ему шею.
Консуэла улыбнулась и стала похожа на очень довольную кошку — даже послышалось нечто напоминающее мелодичное мурлыканье, — что усугубило положение Томаса: от его шеи разве что пар не повалил. А потом провела ногтем по щеке парня. Воронова аура Женщины-Ночи, распушив перья, склонила голову и раскрыла клюв. Томас готов был поклясться, что она смеется.
— Ах, как мило, — проворковала Консуэла, пристально глядя на шамана. — Как же приятно осознавать, что не все меня боятся.
Томас, впрочем, не считал, что Морагу хоть немного опасается своей собеседницы. В глазах шамана плясали гневные огоньки, хотя голос его прозвучал спокойно: