Ветер в его сердце

— Со мной будет Калико.
Дверцы распахнулись, и Рувим и псовые братцы выбрались наружу.
Томас, однако, не спешил покидать кузов. Он прочистил горло и спросил шамана и Стива:
— Так все и было?
Парень знал, что с людьми порой случаются паршивые вещи — даже здесь, в резервации. И знал, что дети и подростки не застрахованы от нападений. Но если люди таким вот образом поступают с собственными детьми, это чудовищно. Этому нет названия. Родители должны оберегать свое потомство. А семья — быть надежным заслоном на пути любой напасти.
Мужчины переглянулись, и Морагу переспросил:
— Что «так и было»?
— То, что он рассказал об этой девочке. Ее выбросил в пустыне родной отец?
— Да, — ответил Стив. — Сто процентов. Я стоял лагерем в горах и увидел, как остановилась тачка и оттуда выпихнули девчонку. А потом машина просто уехала.
— Значит, возле Центра этот тип заливал.
Стив кивнул.
— Судя по рассказам Сэди, оказаться одной в пустыне для нее было еще не самым худшим.
— Если только она ничего не сочинила, — буркнул Морагу.
Стив хмуро глянул на шамана, и тот, пожав плечами, обезоруживающе раскинул руки.
Однако Томас даже не услышал Морагу. Перед глазами его стояли Сантана и Ная. Он хорошо помнил, что случилось с маленькой дочкой Ребекки Пегой Пони, Жизелью. Ребекка познакомилась на индейском рынке с каким-то парнем и привела его к себе домой. Через пару дней она отправилась на вечеринку, оставив Жизель с незнакомцем… Это была не первая трагедия в резервации — просто самая недавняя.
— Стоит мне услышать о чем-нибудь подобном, — заговорил парень, — и я сразу представляю, что это может случиться и с моими сестрами… И тогда я словно схожу с ума.
— Я тебя понимаю, — отозвался Стив.
— Если вам потребуется какая-нибудь помощь, только скажите.
Стив какое-то время внимательно смотрел на Томаса, затем кивнул и, поднявшись, протянул парню руку, помогая встать.
— Надеюсь, твоя помощь не потребуется, — сказал он. — Но я ценю твое предложение.
— Что ценишь? — раздался снизу голос подошедшего Рувима.
— Что Томас готов поступить по совести, когда это потребуется, — ответил за Стива Морагу и спрыгнул на землю. Остальные в кузове последовали за ним.
Рувим шутя стукнул Томаса по плечу.
— Черт, прямо мои слова!
Томас смутился и опустил голову. Ему хотелось закричать им в лицо: «Почему же я тогда жду не дождусь, когда свалю из резервации?» — но он промолчал. Как обычно.
Старшие норовили объяснить его поведение верностью обычаям, а истина заключалась в том, что Томас просто не любил хамов вроде Сэмми. И в Центр общины приехал только потому, что его попросила Тетушка. Но попытайся он объяснить, надувшиеся от гордости за племя традиционалисты его и слушать бы не стали. И Томас не ничего не стал объяснять, а, пожав плечами, обошел пикап, чтобы посмотреть на каньон.
Последний раз он приезжал сюда на прощание с тетей Люси, сестрой Тетушки. Многие кикими исповедовали католичество, и их хоронили на кладбище Сан-Мигель на окраине Санто-дель-Вадо-Вьехо. Каньон Предков являлся местом упокоения традиционалистов.
Томас помнил, что в тот день духи — причем не просто призрачные образы прародителей, которых иногда он видит парящими над плечами соплеменников, но целые толпы тех, кого ему удавалось заметить изредка, да и то лишь краешком глаза, — были повсюду. Одни выглядели странно — частью человек, частью животное, — другие походили на обычные кактусы, только подвижные, с лицами и порой с какими-нибудь конечностями. Большей частью они оставались бесплотными, но некоторые почти не отличались от людей. Они ходили среди прощающихся и утешали их, касаясь плеча или руки. И хотя парень знал, что духи не желают ему зла, ощущения оказались не из приятных. Испытать их вновь ему совершенно не хотелось. Но, похоже, ничего другого не оставалось: призрачные создания уже начали собираться в каньоне.
Светало, дальние горные пики порозовели. Томас, словно зачарованный, смотрел, как духи с настырностью пустынных толсторогов шествуют по почти отвесным скалам. И вновь многие предпочли причудливые обличья странных гибридов человека и животного вроде тех, что вчера днем продемонстрировала им с сестрой подруга Стива, Калико. В основном звериные черты в глаза не бросались. Парень заметил женщину с длинными заячьими ушами, свисающими к плечам подобно косицам, а рядом — двух товарок с небольшими оленьими рожками. Неподалеку с непринужденностью ящерицы или змеи, поблескивая чешуйчатой кожей, по стене из красного песчаника скользил мужчина.
 
Другие духи, вроде существа с головой койота на человеческом торсе, у которого сквозь прорези на полях шляпы торчали остроконечные уши, или высоченной девицы с неимоверно длинными конечностями — впрочем, так могло казаться из-за недостатка освещения, — невольно притягивали взгляд. Томас таращился на длинноножку, словно загипнотизированный, но стоило им встретиться взглядами, парень отвернулся, от всей души надеясь, что дрожью отозвавшийся в теле ужас никак не отразился на лице.
После этого он не рисковал надолго заострять на ком-либо внимание. Духи тихонько переговаривались меж собой, пока вдруг разом не умолкли и не развернулись в направлении каньона.
— Ой-ёй, — раздался сзади возглас Калико.
Проследив за ее взглядом, Томас увидел, приближение чего уже ощутили она и все остальные духи.
Первой шествовал чернющий пес с широкой мордой и еще более широким торсом, ростом с небольшого пони. Однако вниманием парня завладела следовавшая за ним женщина с волосами цвета ночи — высокая, худая, как тростинка, едва ли не иллюзорная. Лицом она походила на птицу: широко разнесенные глаза, острый, как клюв, нос. Длинной мантией из черной дымки за ней тянулся ореол тьмы, а над плечами парил расплывчатый образ гигантского воронова черепа.
Женщина шла босиком практически в полной тишине, не считая странного клацающего звука, становившегося все громче. Лишь когда она приблизилась, Томас понял, что звук исходит от сотен косточек, вплетенных в ее косы и свисающих на нитях с платья — если таковым можно было назвать клочковатое одеяние от плеч до щиколоток.
Кузены, как один, расступались перед женщиной — не из страха, понял парень, но из почтения. Но если духи и не боялись, Томаса из-за чего-то неуловимого в облике незнакомки пробрало дрожью до мозга костей, а руки его покрылись мурашками.
— Кто… — ему пришлось прочистить горло. Он повернулся к Калико, вставшей рядом. — Кто она такая?
— Кто же еще, как не Женщина-Ночь? — так же тихо ответила та.
У Томаса так и чесался язык ответить, что он считал ее всего лишь детской страшилкой, однако после всех событий решил воздержаться от комментария. В конце концов, почему бы на этом ночном собрании кузенов и духов не объявиться и самому Духу Смерти?
— Что ей здесь надо? — только и спросил он.
Как и все кругом, парень не мог оторвать взгляда от приближающейся женщины и ее огромного пса.
— А ты как думаешь? — отозвалась Калико. — Явилась за Дереком. Может, и за его убийцей, кем бы он ни был.
А за Тетушкой она ведь не явилась, подумал Томас. Впрочем, увидев Женщину-Ночь во всей красе, он был этому только рад. Хотя, конечно, хотелось бы узнать, почему так произошло и чем обосновывается выбор подобной гостьи. Однако, прежде чем парень успел обратиться к Калико с вопросом, жуткая женщина заметила его и пригвоздила к месту взглядом. Томас, словно околдованный, не мог ни пошевелиться, ни заговорить и даже дышал с трудом. Черная и непроницаемая ночь стояла в глазах этой женщины, и еще нечто невыразимо древнее, от чего Томаса заколотило. Яички внезапно втянулись в тело, а во рту стало сухо, как в пустыне.
Но чем дольше Женщина-Ночь удерживала взгляд парня, тем сильнее росла в нем уверенность, что они встречались прежде. Томас понятия не имел, где и когда, и даже сомневался, что она выглядела так же. Но эти темные глаза были ему знакомы.