Эффект зеркала (СИ)
Да, он определенно заслужил выволочку от Калинина. Если бы не глупые проволочки, Алиева давно бы взяли и раскололи.
Закончив с формальностями, Олег собрался и двинул домой, решив для себя больше не делать никаких отступлений с маршрута. Спустился, сдал ключи и нагнулся, чтобы расписаться, но охранник огорошил известием.
– Олег Васильевич, к вам посетитель…
– И надо было дождаться конца рабочего дня, чтобы мне это сказать?! – Олегу нужно было на ком-то сорваться, и не его вина, что охраннику приспичило заговорить первым.
– У вас внутренний не работает… И с животными не положено.
– С животными?! – удивление заставило Горового забыть о злости.
Он положил ручку, двинулся к двери и замер. На крайнем сидении, обхватив одной рукой внушительную железную клетку, мирно кемарила Крюкова Айя Сергеевна собственной персоной. Она же целительница Амалия, она же – средоточие его, Олега, неприятностей.
Сон делал ее личико детским и невинным. В общем, изучать ее, пока она не говорила гадостей и не искала способов устроить ему подлянку, было, пожалуй, даже приятно. Так-так. Сама пришла. Повязка на плече, значит, без медпомощи не осталась. Фельдман был прав: она выживать умеет. Знает, что в уголовном кодексе много чего про нее написано, но все-таки пришла. В ее гражданскую сознательность Горовой не верил. И в простую человеческую совесть тем более. Значит, вляпалась в такое, что камера административного заключения кажется ей неплохой идеей. Или пересмотрела голливудских фильмов и надеется выпросить себе защиту свидетелей? И ради этого наплетет с три короба, что знает маньяка? Шиш ей по всем фронтам. Не в той стране живет.
А эта клетка… Обычные девочки спят с плюшевыми медвежатами. Кто это? Фельдман сказал, хорек. Олег шагнул ближе, чтобы присмотреться, и зверек тут же пришел в движение. Принялся с грохотом метаться по клетке и, конечно, моментально разбудил хозяйку.
– Что?! – она подскочила и судорожно вцепилась в прутья, будто нашелся бы на свете хоть один человек, который бы захотел украсть у нее этот кусок меха.
По крайней мере, здесь, в следственном комитете, горжеток никто не носил.
– Здравствуй, Крюкова, – криво ухмыльнулся Олег. – Соскучилась по насильнику?
– А, сле… Товарищ майор, мне надо к вам на пару слов.
– Мой рабочий день окончен, – Олег демонстративно посмотрел на часы. – Но завтра с десяти часов…
– Ну, Олег Васильевич! Это важно!
Она умоляюще посмотрела на него, и он отметил, что белки ее глаз красные от полопавшихся сосудов. Плакала? Не спала? Наркотики? Нет, разумеется, он ее не собирался жалеть. Жалость вообще была Олегу несвойственна до встречи с Айей. По крайней мере, он себя в этом вполне успешно убеждал. Но сейчас… Если и был хоть один шанс, что она скажет правду, что вскроются новые обстоятельства, и они укажут на то, что прав был он, Олег, а не этот предатель Савчук… Стоило ее по крайней мере выслушать. Только с этого момента он будет проверять каждое ее слово. И не выпустит, пока она не сознается, что обманула с «убийцей».
– Пойдем, – бросил он, выдержав драматическую паузу. – Только клетку оставь здесь.
– Не могу, – она вцепилась в прутья еще крепче.
– Кто ее возьмет?
– Не могу – и все. Тогда лучше поговорим здесь, – она с вызовом выпятила подбородок. – Но капитана Джека я оставить не могу. За ним охотятся.
– Еще скажи, что за ним хвост, – Олег расхохотался собственной шутке, но чуть не подавился смехом от того, каким взглядом в него стрельнула Крюкова. – Ладно, пошли. Только не выпускать!
Ему хотелось отвесить себе леща, что он в очередной раз пошел у нее на поводу, но ничего не мог с собой поделать. Вернул ключ и терпеливо дожидался, пока она мстительно вышагивала перед пропускным пунктом, демонстрируя клетку.
– Пойдем, капитан Джек, – громко сообщила она хорьку. – Больше никаких хамов в форме, обещаю тебе.
И уничижительный взгляд ударил по охраннику.
Олег медленно вдохнул и выдохнул, призывая остатки самообладания. Он понял две вещи: вечер будет долгим, и Фельдман был бесконечно прав, что не стал с ней связываться.
– Куда ты влипла?! – спросил Горовой, как только закрыл дверь в кабинет на ключ за спиной своей поздней посетительницы.
– Почему сразу влипла? – она по-хозяйски сняла ядовито-желтую куртку, бросила на стул, и, с любопытством оглядываясь по сторонам, устроила себе экскурсию по его кабинету и остановилась перед доской с фотографиями. – Ух ты! Настоящий труп?!
– Нет, игрушечный! – Олег раздраженно сунул руки в карманы. – Напоролась на каких-то бандитов? Преступная группировка? Или стащила что-то у плохих людей? Не то, чтобы я собирался тебе сочувствовать. Просто люблю наблюдать за вселенской справедливостью.
– Слушай, вот только не надо читать мне мораль!
– -те!
– Что?..
– Слушай-те! – напирал он.
– Вот только не надо! – она нахально погрозила ему пальцем. – Что-то и ты мне не особо выкаешь. Так что обойдемся без формальностей. Сразу к делу. Итак, какая там статья? Сто пятьдесят девятая. Давай сюда бумажку, я напишу признание. Но с одним условием: надо пристроить капитана Джека в безопасное место. Имей в виду, я без контракта не…
– Что ты мелешь вообще?! – такой концентрации ахинеи в минуту Олегу еще не приходилось слышать. – Я – следователь по особо важным.
– Вот-вот! – кивнула она. – Так и вижу: «Сенсация! Майор поймал особо важную мошенницу, которая обманывала беззащитных старушек!» Первая полоса, повышение, премия… А? Что скажешь?
– Скажу, что это полный бред.
– Я так и знала, – она вздохнула и обреченно помотала головой. – Надеялась, конечно, что ты окажешься чуть лучше ребят со свистком и палочкой…
– Ты о чем?
Она медлила. Смерила его взглядом, словно что-то прикидывала в уме, потом сделала пару шагов навстречу, призывно выпятив грудь.
– Может, договоримся? – спросила она с придыханием и провела пальцем по его шее. – Скажи, сколько! Или натурой… Только условие с капитаном остается прежним.
– Капитаном Климовым? – Горовой до того опешил, и не столько от неуклюжей попытки соблазна, сколько шизофренической горячки, которую несла Крюкова, что совсем утратил нить разговора.
– Капитаном Воробьем, конечно! – прибила она ответом, при этом продолжала пялиться на него со всей серьезностью.
Олега прозвали Горынычем не за подвижнические чудеса терпения. И сейчас смертный грех под номером восемь, именуемый юристами состоянием аффекта, овладел им окончательно. Майор схватил девчонку за плечи и хорошенько тряхнул.
– Если ты сейчас же не прекратишь… – начал он, но с запозданием отметил, как ее перекосило от боли.
Черт, у нее же травма! Как он мог забыть! Если только ей придет в голову написать жалобу о жестоком обращении и превышении служебных полномочий…
– Блин, опять… – прошептала она, и Олег почувствовал, что миниатюрное тельце обмякает в ее руках. – Только не пуга…
Айя замолчала на полуслове. Прямо на глазах Горового, – а он ведь пять лет капли спиртного в рот не брал, никаких исключений по праздникам, – ее зрачки расширились, закрыв всю радужную оболочку, как луна закрывает солнце во время затмения. Она не шевелилась, не моргала, так с распахнутыми ресницами и оседала на пол. Олег опомнился, потащил в свое кресло, попытался вспомнить навыки первой помощи… Побрызгать водой? Потрясти? Похлопать по щекам? Искусственное дыхание? Твою мать, какое искусственное дыхание?! Нашатырь? Так где его взять?
Он лихорадочно нащупал в кармане сотовый, вытащил, уронил, поднял снова – и снова уронил. Попытался вспомнить собственный пароль, мимо…
– Айя! – крикнул он. – Крюкова! Айя, ты меня слышишь?!
Внезапно она судорожно втянула воздух, зрачки резко сократились, и девчонка уставилась на него сочувственным взглядом.
– Теперь я знаю… – она взяла его за руку и погладила большим пальцем так ласково, что у него ком застрял в горле. – Ты не хотел его убивать.