Не лечится (СИ)

— Эй, всё в порядке? — Полянский и так не мог попасть ключами в замочную скважину, а от лёгкого прикосновения Матвея, который стоял сзади, он и вовсе подпрыгнул.
Этажом выше хлопнула дверь, и терапевт судорожно загремел связкой, стараясь как можно скорее попасть в квартиру. Отперев замок, он быстро открыл дверь и втолкнул Соколова в прихожую. И только прикрыв за собой дверь, он нашарил выключатель. Яркий свет залил прихожую, позволив Матвею осмотреться.
— Ого, сколько у тебя замков! Так боишься домушников? — хмыкнул Соколов, наблюдая, как хозяин квартиры запирает три замка, накидывает цепочку и задвигает запор.
— Не домушников, — сдержанно отозвался Полянский, слегка расслабившись.
— А кого? Или ты… просто боишься?
— Снимайте обувь и вместе с ней идите в ванную, — доктор проигнорировал адресованный ему вопрос.
— Как скажешь, — послушно отозвался Матвей и подхватив свои обслюнявленные кроссовки, скрылся в ванной.
Александр Юрьевич тем временем окинул критичным взглядом свою квартиру. Не хватало ещё оставить на видном месте какую-нибудь смазку для анального секса или нечто подобное. Но всё было в порядке, и придраться не к чему.
— Док, а можно ножницы? И пакет. Я отстригу обсосанные лохмотья, но хоть до дома в подобии шорт доеду, — крикнул Матвей из-за двери.
Полянский поспешил принести требуемое и постучал в ванную. Дверь открылась, явив взору терапевта Матвея в футболке и трусах. Пострадавшие джинсы лежали на стиральной машинке, готовые к обрезанию. В маленьком помещении мощный Соколов смотрелся непривычно и даже устрашающе.
— Ножницы, — объявил доктор, стараясь не облизывать жадным взглядом волосатые ноги, которые оказались совсем близко.
— Хорошо, спасибо. Слушай, я руки хотел помыть. А тут мыло э-э… чëрное. Это ничего?
— Обычное мыло. С глиной в качестве абсорбента. Если смущает, воспользуйтесь жидким.
— Док, всё в порядке? — Матвей развернулся к хозяину дома и легко прикоснулся к его плечу.
Полянский скинул его руку, едва почувствовав внутренний трепет. Определённо, приводить Матвея домой было плохой идеей.
— Соколов, я бесспорно благодарен вам за спасение от бродячих собак, но это не даёт вам права распускать руки.
— Прости, я просто хотел… Неважно. Я сейчас выйду, — нахмурился Матвей и потянулся к чëрному мылу.
Пока Соколов приводил себя в порядок, Полянский решил отблагодарить своего спасителя ужином, ведь тот после рабочего дня. Тем более от пережитого стресса терапевт и сам ощущал звериный голод.
Он разогрел приготовленную утром сëмгу и перелил пряный соус в специальный кувшинчик. Открыл белое вино и достал бокалы и два набора столовых приборов. Быстро вскипятив воду, он бросил туда замороженную зелëную фасоль и от души посолил. Осталось добавить приправ, и лёгкий ужин готов.
Настроение почему-то стало прекрасным. Наверное, побочный эффект от чудесного спасения.
— Ого! Красиво, как в ресторане. Только свечей не хватает для полной романтики. Надеюсь, я приглашён на ужин? — Матвей неслышно вышел из ванной в обрезанных выше колена джинсах и прислонился к стене, скрестив руки на груди. Бросив взгляд на стоящую в горшке Блямбу, он улыбнулся, но промолчал. А терапевт поймал себя на мысли, что у него не только ванная крохотная, но и кухня.
— Не обольщайтесь, Соколов. Это просто еда. А что, вы были в ресторане? — машинально спросил хозяин квартиры, перебирая приправы в специальном сундучке. Секундой позже он понял, что вопрос был явно невежливый. Ну какие рестораны в их захолустье?
— В настоящем нет, — подтвердил его мысли Матвей. — В кафешках наших был, конечно, но это не то. А ты был?
— Только в а-ля карт, на курортах.
— Один?
— Что?
— Ты был там один или с кем-то?
— Вот уж не думаю, что эта информация касается вас хоть каким-либо образом, — фыркнул Александр Юрьевич и вытащил пару пакетиков со смесью перцев и пряными травами.
— А можно спросить?
— Вы ведь не отстанете?
— Нет.
— Тогда спросите, но не факт, что я отвечу, — Полянский высыпал в кастрюлю специи и перемешал. Затем подцепил одну фасолину и отправил её в рот, проверяя готовность.
 
— У тебя кто-то есть?
— Вот как раз на этот вопрос я и не желаю отвечать, — снова фыркнул терапевт.
— Тогда можно ещё один?
— Рискните.
— Если у тебя никого нет, значит…
— Я этого не говорил, — перебил Александр Юрьевич и бросил на своего гостя недовольный взгляд. Слишком уж проницательный спаситель ему достался. Терапевт достал тарелки и потянулся к сундучку, чтобы убрать приправы, а Матвей тем временем продолжил:
— А я так услышал, и откуда-то знаю, что не ошибся. Так вот… Если у тебя никого нет, то это значит, что то чёрное кружевное бельё, которое сохнет на батарее в ванной, твоё?
Полянский выронил пакетики и на пол. Разноцветные горошины перца весело поскакали по плитке, но на них никто не обратил внимания.
— Вы… Вы что, рылись в моём белье? — задохнулся от возмущения терапевт и почувствовал, как жгучий стыд заливает краской лицо.
Перед глазами предстали события вчерашнего вечера, когда обычной дрочки было явно мало. Поколебавшись, Александр Юрьевич позволил себе чуть больше, чем обычно. Одевшись в тонкое кружево и наслаждаясь ощущением собственной привлекательности, он сгорал, представляя себя на той самой полуторке в частном доме на Полевой. Под фальшивым пациентом.
—Я и пальцем его не тронул! — отрезал Матвей. — Но когда висит перед самым носом, не заметить невозможно. Ты же сам меня в ванную отправил.
— Так. Это просто невозможно! Мало того, что вы наглец, так ещё и хитрый! Это гремучая смесь… В любом случае, я отказываюсь отвечать на ваш вопрос!
— Да и не надо, — отмахнулся Матвей с улыбкой. — Ты и так всё сказал.
— В смысле? Ничего я не говорил!
— Ты спросил, не рылся ли я В ТВОЁМ белье. Я слышал.
Полянский мысленно застонал. Да что же за день-то такой?
— Я имел в виду, что…
— Док. Всё в порядке. Расслабься, — Матвей подошёл ближе и остановился в каком-то шаге. — Чисто для сведения: мне нравится. Я бы хотел, чтобы… хотя неважно. А теперь давай закроем тему, иначе я за себя не ручаюсь. Кхм… Ты, вроде, меня покормить хотел?
— Хотел. Но ещё слово, Соколов, и я насыплю вам яда. Ваша смерть будет долгой и мучительной, — буркнул Полянский и принялся раскладывать гарнир по тарелкам. Руки ощутимо дрожали.