Лия (ЛП)

 Черт.
 Теперь мне действительно нужно было уходить.
 Я снова взглянула на счастливую пару, и я говорю этот термин очень свободно, потому что они сидели, едва касаясь друг друга и практически не разговаривая. Нет, Молли больше интересовал ее мобильный телефон, украшенный сверкающими кристаллами, а Картер... все еще пристально смотрел на меня.
 Я чувствовала, как мои щеки начинают гореть. Почему все так неудобно? Мы расстались на позитивной волне. Он поцеловал меня на прощание, и, хотя был разбит, он так же был в восторге от будущего.
 Это было больше похоже на встречу незнакомых людей. Но это не так. Он должен был подняться и обнять меня! Он должен был спросить меня, как у меня дела, отпуская глупые шутки, как обычно.
 Вместо этого волна безразличия, словно я совершенно ничего не значила.
 Возможно, он злится из-за писем? Потому что я никогда не отвечала ему?
 Я открыла рот, чтобы что-то сказать ему, но у меня перехватило горло от волнения. Я слишком труслива. Как и всю свою жизнь.
— Скажи что-нибудь, Лия, — сказала я себе. — Возможно, нам нужно сломать лед. Говори сейчас!
 — Мне нужно выйти в туалет, — пробормотала я себе под нос.
 Я выскочила оттуда и направилась к главной ванной, закрыв ее за собой. Я стояла там долгое время, глядя на дверь, будто это был портал в ад. Затем я взглянула на свое лицо и скривилась от бледного отражения. Да, очень дермово.
 Я правда так выгляжу?
 Я не видела Картера три года. Наше прощание все еще тяготило меня, и он неожиданно появился из ниоткуда, глядя на меня с таким равнодушием, словно он меня ненавидит! Когда я представляла, каким будет наше воссоединение, то явно не таким. В нем были лепестки роз, песчаные пляжи и красивые улыбки под палящим солнцем.
 Но не вот таким.
 Я вытащила мобильный телефон и быстро набрала Мел. Она знала, что делать.
 — Эй, шлюха. Скучно? Иди домой. Я все еще могу включить Джейсона Момоа, — сказала она.
 — Он здесь! — прошептала я.
 — Кто? Джейсон Момоа? Боже, как ты справляешься?
 — Нет, не Джейсон Момоа!
 — Блять.
 — Картер, — прошептал я в телефон.
 — Кто?
 — Картер.
 — Я тебя не слышу! Говори громче!
 — Кар-тер! — Я сказала медленно и немного громче.
 На мгновение она замолчала на другом конце. Затем:
 — Ни хрена себе.
 Я покачала головой, хотя она не могла этого видеть.
 — Я серьезно! Я сейчас прячусь в ванной. Это сбивает с толку.
 — Рим тоже там?
 — Да, и он привел с собой подругу. Боже мой, Мелани, она...
 — По-моему, я знаю, — бесстрастно обрезала она. — Я уже поняла, что этот идиот выбирает гребанных двойников. У меня велик соблазн пойти туда сейчас и посмотреть…
 — Нет! — почти закричала я. — Нет, ты не можешь этого сделать! Ты погубишь годовщину его родителей, эгоистичная ведьма. Марлена так счастлива прямо сейчас. Не порти все!
 Она выругалась.
 — Ну что тебе тогда нужно?
 — Я не знаю, что делать! Я в ужасе. Он в соседней комнате и все время смотрит на меня.
 — Смотрит на тебя?
 — Да! Словно ненавидит меня. И он со своей безумной подругой.
 — Молли Андерсон сейчас в доме?
 — Да.
 — О мой Бог.
 — Я знаю!
 — Ну, дерьмо.
 — Я должна вернуться домой? Я скажу, что произошла чрезвычайная ситуация, например, ты разбила машину или что-то в этом роде. Мы можем притвориться, что у тебя сломанная нога. Разве ты не говорила, что твоя сестра медсестра? Я заставлю ее сделать гипс…
 — Черт, нет! — прервала она, внезапно разозлившись. — Ты заходишь туда и показываешь ему, как тебе хорошо! Покажи ему, что ты двигаешься дальше и счастлива. Будь уверенной. Забудь о том, что он разбил твое сердце и выжал каждую каплю любви, ты сильная. На самом деле, это сделало тебя холодным человеконенавистником, и ты в одном шаге от присоединения к феминистскому движению.
 Я замерла. Что она только что сказала?
 — Что ты только что сказала?
 — Ты слышала меня!
 — Я не человеконенавистник.
 — Да.
 — Я люблю мужчин!
 — Ты всегда жалуешься на них.
 Я нахмурилась.
 — Когда я в последний раз жаловалась?
 — Ты сказала, что твой босс был хуесосом.
 — Потому что он такой! Если бы он был женщиной, я бы назвала его и сукой.
 — Ты хотела, чтобы мир был совершенно другим…
 — Это была ты!
 — Почему ты споришь со мной?
 Моя челюсть упала.
 — Я не!
 — Ты слишком долго разговариваешь по телефону. Они все, наверное, думают, что тебе плохо. Сейчас я повешу трубку. Расскажешь все позже.
 Я покачала головой.
 — Но…
 — И притворись, что у тебя отношения! Ничто не покажет готовность двигаться дальше лучше, чем новые отношения! Старайся не оставаться с ним наедине, не слушай его льстивые разговорчики. Расскажешь обо всем позже, шлюшка.
 Прежде чем я смогла ответить, она повесила трубку, и я почти зарычала в пустоту. Периодически разговоры с ней были словно разговариваешь с невменяемым человеком. Но она права. Я потратила слишком много времени. Дорогой Бог, надеюсь, они не подумали, что со мной что-то не так. Как будто мне нужны были еще причины чувствовать себя более неловко! Глянув на портал в ад, я глубоко вздохнула и открыла его.
 Быть уверенной, сказала она. Показать ему, что я двигаюсь дальше, сказала она. Хорошо, я могла бы это сделать. В конце концов, это правда.
 Истина, которая медленно уменьшалась, при виде его.
 Я присоединилась к ним в гостиной в тот момент, когда открылась парадная дверь и зашел коренастый Гарольд, поднимаясь по лестнице с пакетами с едой. Я почувствовала запах китайской еды в воздухе, и мой желудок свело от боли. Я не ела весь день, и, хотя мысль о переваривании пары фунтов лапши и свиных пельменей звучала, как сон, я чувствовала тошноту из-за близости к Картеру.
 Несмотря ни на что, я стояла прямо и делала вид, что я полностью уверена в себе. Я заслужила награду за свои способности. Кроме моих глаз. К сожалению, они не могли иначе.
 Опять же, я заметила его.
 Опять же, он смотрел на меня.
 Он не сказал ни слова. Я бы почувствовала себя немного лучше, если он небрежно заговорит со мной, словно все осталось позади. Но все было совершенно не так.
 Не желая стоять и выглядеть потерянной, я решила помочь Марлене заполнить подносы с закусками на столе. Это было ошибкой. Я была в нескольких шагах от Картера и чувствовала головокружение от нервного напряжения. Уверенность, уверенность. Но легче было сказать, чем сделать. Никогда так не ощущала, как трещит моя жизнь. Поднос, который я подняла, дрожал в моих руках, и мои глаза сами по себе снова поднялись к нему.
 Он все еще смотрел на меня.
Что это? Я хотела спросить его. Почему ты так на меня смотришь? Ты меня ненавидишь?
 Я не осознавала, что поддон наклонился набок, пока крекеры не упали, шумно стуча по паркету. Я испугалась и посмотрела вниз, чувствуя, как мои щеки краснеют, когда начала собрать их. Всего несколько секунд, но для меня это была вечность. Краснея сильнее, я замерла, когда большая рука потянулась и схватила нескольких штук. Я узнала эту руку; она была на мне — и во мне — в том, что было одновременно и греховным, и сладким.
 Вздрогнув, я наблюдала, как Картер собирает остальные и кладет на поднос. Я хотела поблагодарить его, но его глаза казались тяжелее, чем раньше, прорезая меня, как нож.
 — Извини, — прошептала я, но не уверена, из-за чего мне жаль. Крекеры? Последние три года нулевой связи? Или, может быть, я извинялась перед собой за то, что была идиоткой, отгоняя его от себя, чтобы следовать его мечтам.
 Глупые сны. Кто в них нуждается?
 — Все нормально, — сказала Молли, обернув тонкую руку вокруг выпуклого бицепса Картера. — Картер привык к фанатам, которые ведут себя, как дебилы, вокруг него.
 Как дебилы. Ну тогда…