Кирин (СИ)

Я покачала головой и отступила назад, касаясь удивительно холодных пальцев Эйстона, которые тут же сжали мое запястье и… потеплели. Как будто он беспокоился, волновался из-за моего решения, ожидал его и надеялся. И мне стало тепло.
— Я выбираю вас, — тихо, но мне казалось, слышал весь мир, сказала я, вверяя свою руку этому странному и самому честному мужчине. И он взял ее, словно давая обещание уже не отпускать. Взял и уверенно, как будто имел право решать, повел меня под своды тронного зала. Я не возражала.
Первый танец я танцевала с ним. Под чужими взглядами, осуждающими, непонимающими, откровенно завистливыми и оценивающими. Я танцевала с ним и улыбка не сходила с моих губ. И даже когда кавалеры менялись дамами и моим партнером стал император, улыбка не дрогнула. Ни на мгновение. И Эйвор Тергелей кивнул. Довольно или просто разрешая, но он кивнул, делая меня самой счастливой здесь. Самой, безмерно и всепоглощающе счастливой, какой может сделать только первая ответная любовь.
И мир, казалось, был счастлив вместе со мной. Даже та девушка, с кем танцевал мой невероятно ужасный дядя, приходила в себя и, казалось, наслаждается оказанной ей честью. По крайней мере, бледность ушла с ее лица. Ну и пусть, что красные ободки поселились в ее глазах, ну и пусть, если это заставит ее сделать первый шаг. Ведь император уже выбрал. Выбрал, иначе не смотрел бы на нее с улыбкой, не кивал ее словам и… не смотрел ее досье в своем кабинете. Теперь я видела ее наяву, девушку, что заинтересовала дядю. И сейчас, глядя на них, я думала, что и у них все будет хорошо. Ведь восемь это вечность, вот и они пусть будут вместе навсегда. Незачем империи девятая императрица, если один взгляд на восьмую заставляет императора улыбаться.
Сколько мы кружились в танце, я не знала. Как будто усталость ушла, впервые поступив по-человечески, давая нам возможность насладиться легкими касаниями друг друга, движениями в одном ритме, чуть сбитым дыханием, но нашим общим. И мне хотелось, чтобы танцы не заканчивались, но протокол диктовал свои условия.
Я не смогла прийти в себя, едва только остановилась музыка, и только спустя минуту, мы скрылись за спинами настороженно взирающих на происходящее придворных. А смотреть им было на что. Император делал предложение. И пусть даже вставая на одно колено, он сохранял осанку и взгляд его обещал всем мучительную смерть, но это зрелище стоило десятка лет, и все стремились как можно ближе подойти к негласной черте.
Мы же отходили к стене. Под укрытие тени, подальше от суеты.
Внезапно Эйстон нахмурился и сделал шаг в сторону, открывая экран браслета и вглядываясь в сообщение. Он не ругался: его воспитание не позволяло грубостей при девушке, но ничего хорошего о том, кто прислал уведомление и о том, кто вообще устроил крупную неприятность, такую, что требовала присутствия императора и его, как одного из самых сильных магов, в его мыслях не промелькнуло.
Решение требовалось незамедлительно, но Эйстон медлил, словно размышляя, в каком случае дело кончится меньшей кровью.
— Нет, я не должен оставлять тебя, — простонал маг, делая шаг назад и обнимая меня за плечи, привлекая к себе. — Они справятся сами.
— Справятся? Кто?
— Мои… бывшие ученики, — помедлив, ответил Эйстон, медленно вдыхая мой запах. — Вкусно.
Я зарделась, в душе довольная, что он похвалил выбор. Вот только…
— Ученики? Что-то случилось?
— Они справятся сами, — холодно и слишком резко, чтобы не выдать свое волнение, отрезал маг. — Я должен дождаться конца церемонии и передать тебя императору. Только в этом случае, я мог бы уйти.
— Идите сейчас, что может случиться здесь? — я кивнула в сторону придворных, императора, где-то на противоположной стороне мелькнуло лицо старшего принца.
— Нет.
— Идите. Я думаю, дядя вас оправдает.
— Нет, ваша жизнь и безопасность важнее чьей-либо еще. И если вы доверили мне себя — я не уйду, оставляя вас без защиты.
И он не ушел. Пусть я то и дело ловила его взгляды, направленные на распахнутые двери, он не ушел, продолжая обнимать меня и медленно и глубоко дышать, как будто мой запах его успокаивал. Я не возражала. И мне с ним было хорошо, но я понимала, что его тянет уйти, ведь где-то за пределами дворца творится что-то плохое с дорогими ему людьми. И едва только император закончил, получив ответ, мы быстро направились к нему.
 
Эйвор Таргелей довольно усмехался, принимая поздравления. Его невеста несмело кивала, предпочитая прятаться за спиной жениха. Император не возражал, ибо такая модель поведения женщины полностью укладывалась в принятые в семье нормы.
Я попыталась ободряюще ей улыбнуться, но, боюсь, вышло совсем иначе. Девушка вздрогнула и коснулась руки императора, словно ищу защиту. Неужели здесь даже искреннее счастье считается угрозой?
Маг быстро поклонился, не совсем так, как от него ждали, судя по неодобрительным взглядам. Брошенным ему в спину, но его величество не обратил внимания на дерзость, и придворные вынуждены были смолчать, поджав от зависти губы.
— Ваше величество, я вынужден обратиться с просьбой.
— Насчет моей племянницы? Я даю свое согласие, — усмехнулся Эйвор, желая повернуться к собственной невесте, которая начинала скучать.
— Благодарю, это честь. Но есть еще один вопрос, по которому я должен обратиться. Мне или вам нужно немедленно отбыть в Крепость, — последнее слово Эйстон выделил, как будто намекал на какое-то определенное укрепление, если это было конечно оно.
— Иди, — посерьезнев, позволил император. Он колебался, видимо решая, не требуется ли и его внимания, но взгляд на девушку за плечом внес свои коррективы. — Кирин, вас еще не представили. Эва — моя невеста, — я учтиво склонила голову, — Кириниса — моя единственная племянница и, на данный момент, моя самая близкая родственница из женской половины семьи. Думаю, представлять принцев не стоит, они чаще появляются на публике.
— Да, их высочеств я уже запомнила, — тихо призналась девушка. — Могу я поговорить с вашей племянницей наедине?
— Если недолго. Бальный зал не покидать, — распорядился монарх и отошел от нас, давая возможность поговорить без его мужских ушей.
Признаться, слова девушки о разговоре прошли мимо меня: я смотрела вслед уходившему магу, и на душе становилось тоскливо, начинали скрести кошки, как будто должно было произойти что-то, что не укладывается в картину моего привычного мира.
— Кириниса? — осторожно позвала девушка… Эва, напомнила я себе. Зажмурилась, пытаясь избавиться от видения уходящего мага, и растянувшись в улыбке, хотя теперь никакой радости я не чувствовала, обратила внимание на говорившую.
— Можно просто Кирин. В семье не приняты условности, а ты теперь ее часть.
— В семье, — задумчиво повторила девушка, забавно хмуря лобик и ничуть не думая о морщинах. Даже Франческа была аккуратна в выражении эмоций, чтобы не пришлось бежать за помощью к магу, а тут… будущая императрица и совершенно не озабочена собственным внешним видом! Она уже начинала мне нравиться.
— Семья императора. Тебе еще устроят бурное знакомство с родственниками, — поделилась опытом я, то и дело бросая взгляд куда-то в сторону. Мне казалось, что за мной наблюдают, но я никак не могла понять, откуда смотрит невидимый зритель.
— Вам… — Она снова нахмурилась. — Тебе устраивали подобное, — она остановилась, подбирая слова, — развлечение?
— Да, но дальних родственников я как не знала, так и не помню, — призналась я и добавила: — У меня плохая память на драгоценности, а ничего другого в том водовороте платьев и костюмов я не успевала разглядеть. Только блеск.
 
— Понятно.
Эва замолчала. И я прекрасно ее понимала: я и сама не знала, о чем нам говорить. Впрочем, девушку стоило похвалить: разговаривать сразу после того, как тебя огорошил предложение руки, сердца и вороха проблем сам его величество, не каждому под силу, она справилась. И справляется.
Я нашла глазами императора. Эйвор разговаривал с советником, бросая частые взгляды на нас. Заметив мой интерес, император прервал беседу и чуть приподнял голову вверх, словно интересовался, все ли в порядке. Я спешно кивнула и отвернулась: обращаться к его величеству только потому, что мне «показалось» думалось глупым и даже позорным. Еще и отвлекать его от советника, чтобы старый плут позже припомнил мне это недоразумение.